Ещё одно путешествие

Первые несколько дней в пути Саймон почти безвылазно мучился мыслями о своей вине. Разумеется, он и в кости с командой играл, и, обладая достаточными знаниями о корабле, мог незаметно сливаться с окружающими. Он находил немного времени ежедневно, чтобы попытаться найти источник заразы, которая рано или поздно должна была вспыхнуть на судне.

Но в основном он ломал голову над тем, что мог сделать иначе. Судя по тому, как распределялись во времени эти «уровни», создавалось впечатление, что его задача состояла далеко не всегда в том, чтобы предотвращать каждую трагедию — порой надо было лишь смягчить последствия. Почему Геладис выбирала именно те или иные места и эпохи, Саймон не знал. И не собирался тратить очередной вопрос, чтобы это выяснить.

Он уже чувствовал, что ответ слишком прост и вместе с тем бесконечно сложен: всё было «как надо», чтобы привести к тому неведомому будущему, которое она когда-то пообещала тому герою из своей истории. Дальше можно было ничего не объяснять. Разумеется, это раздражало Саймона — но Геладис, видимо, всё видела насквозь, и для неё картина была совершенной, как бы ни казалась запутанной ему.

С позиции обычного человека было трудно понять, как спасение детей, которые потом в итоге прошли через страдания, сошлись с какими-то чёрнокнижниками и устроили резню, могло привести к правильному концу. Но несмотря на то, что он терзался чувством, будто подвёл тех, кого спас, ответа у него не было.

И ведь Кейли вообще не должна была оказаться там! В первой версии истории Эддека сопровождала совсем другая девушка. Возможно, если бы выжила именно она, всё пошло бы по-другому? Это мысли, которые способны свести с ума.

Может, мужчины, с которыми она была заодно, и выучили слово огня от неё же — а та, в свою очередь, от Саймона? Кто знает. Может, когда он в прошлый раз сражался с совомедведем, он неосторожно продемонстрировал им магию. Точно он уже не вспомнил.

Вот почему он много пил и играл в азартные игры, коротая вечера в пошлых шуточках с незнакомцами: так легче было отгонять угрызения совести.

В какое-то мгновение Саймон нашёл в себе силы продолжить заполнять зеркало записями о прошлых событиях, даже если был уверен, что предательство Кейли забудет нескоро. Но он приучал себя делиться с зеркалом всем — понимал, что со временем многое из увиденного стёрлось бы из его памяти, не оставь он заметок.

Когда настроение чуть улучшилось, он рискнул произнести «великие слово» исцеления на весь корабль, чтобы вытравить возможный зародыш эпидемии. Он не очень верил, что это окончательно снимет угрозу, но поделился с судном целым годом своей «жизни».

«Вряд ли я успею докопаться до сути в этот раз, — сделал он вывод. — Зато смогу остаться на корабле до конца рейса, понаблюдать, что произойдёт, и помочь, если вспышка болезни случится уже в порту».

Последнее, что он намеревался сделать, — это сойти на берег у Ионара. Поэтому, когда он заметил, что они проплывают мимо этого места, даже не собираясь делать остановку, это стало для него полной неожиданностью. Саймон пригляделся и понял, что город выглядит непривычно. Но лишь когда он спросил одного из матросов, ему открылась страшная правда:

— Ионар? С какой стати заходить в это дважды проклятое пекло? — рассмеялся тот.

— «Дважды проклятое»? Значит, случилось ещё что-то, помимо извержения вулкана?

— Ты разве не знаешь? — матрос посмотрел на Саймона так, словно тот был дураком или просто чужаком. — Когда вулкан взорвался, он выпустил из адской бездны какую-то тварь. Чудовище пожрало весь город. Где не пролилась лава, там притаилось оно.

Саймону словно обожгло всё внутри. Последние полгода он только и слышал о «побочных эффектах», а теперь, выходит, он сам, своими действиями, невольно натворил страшное зло на «старом уровне». Он смотрел на силуэт дворца на скале и понимал, что услышанное — горькая правда.

— Похоже, что и на этот раз я не найду разгадки к чуме, — выдохнул он.

— Какой ещё чуме? — удивился матрос, но Саймон даже не ответил. Он уже направился к длинной шлюпке, висевшей сбоку на лебёдках. Никто не успел понять, что он задумал, а он произнёс «меньшее слово» силы и обрубил верёвки, отчего шлюпка рухнула в воду.

Команда среагировала с возмущением и страхом, но Саймон не стал на них смотреть. Он и так считал, что этому «забегу» пришёл конец: столько всего пошло не по плану. Осталось одно, что он мог исправить, — разобраться с этим кошмаром, который, похоже, сам же и выпустил. Пусть даже на это понадобятся десятилетия. Другого выбора он для себя не видел.

Когда шлюпка шлёпнулась в волны, Саймон перемахнул через борт, словно персонаж пиратской баллады, и «меньшим словом» силы смягчил удар о поверхность. Схватил вёсла и принялся грести к берегу. Вскоре судовой боцман заметил его побег, и по судну начали передавать страшные известия. Орудий на «Морской Серафиме» не было, но запаса арбалетов хватало, и расстояние до беглеца было невелико.

Едва Саймон увидел, что кто-то целится в него, он совмещал каждый гребок с новым «меньшим словом» силы, чтобы идти в десятки раз быстрее обычного. Быстро оставил корабль далеко позади.

Он не сомневался, что о нём вскоре поползут невероятные слухи. Когда он добрался до безлюдного берега, вытащил шлюпку на песок чуть дальше от кромки воды, хоть и не собирался больше её использовать. Место выглядело мёртвым и заброшенным, но Саймон решил, что не уйдёт отсюда, пока не уничтожит всё, что стало следствием его «глупой ошибки».

— Не надо было мне открывать проклятую штуку, — буркнул он, всматриваясь в пустынный ландшафт и пытаясь определить, насколько глубоко проросли губительные растения.

К счастью, казалось, что это «растение» ещё не захватило всё вокруг. Приглядевшись, Саймон заметил пару его побегов на тропе у самого верха, но основная часть заражения по-прежнему локализовалась вокруг главной площади и дворца.
— Потому что именно там я и оставил эту чёртову штуку, — пробормотал он, пнув камень.

Чем дольше он об этом думал, тем сильнее его злило всё произошедшее.
— Я же сварил её в лаве, — заорал он, так громко, что эхо отразилось от скалы. — Что ещё я, чёрт возьми, должен был сделать?!

«Нужно было оставить её в проклятом контейнере», — мгновенно предложил его внутренний голос.

Да, это действительно был бы самый верный вариант. Но ведь на цилиндре из золота, в котором он обнаружил эту мерзость, никаких магических знаков не было. Тогда Саймон решил, что всё это лишь суеверия, но, как оказалось, очень ошибся.

Оставшуюся часть дня он посвятил обустройству укрытия и ловле рыбы с опустевшего пирса, используя для этого самодельное копьё. И знаете, это оказалось не так уж плохо. Он никогда не был любителем морепродуктов, однако жареная на огне рыба и крабы, запечённые в горячей золе, оказались на удивление вкусными.

Выбор еды тут, конечно, был скудным: поблизости почти не водилось птиц, и вскоре ему всё это могло бы наскучить. Но пока Саймон ел прямо как король.

Колодец по-прежнему давал питьевую воду, несмотря на то что город оставался заброшенным, а трактир, где он когда-то напивался, на этом отрезке времени ещё не был построен. Саймон понимал, что если придётся задержаться здесь надолго, нужно будет наладить свой быт.

Во-первых, следовало сделать подобие горжета, чтобы не погибнуть второй раз точно так же, как и прежде. Во-вторых, действовать стоило системно и вдумчиво — нельзя было допустить, чтобы эта дрянь подкралась к нему исподтишка.

Уже через два дня он начал продвигаться вверх по тропе. Шёл понемногу, используя огонь, чтобы сжигать всё, что могло отрастать снова. В самом начале с этим почти не было проблем: внизу попадались лишь случайные лианы или оранжевые цветы, похожие на указатели того, как эта напасть ползёт вперёд.

Ситуация стала куда серьёзнее, когда он достиг места, где лава некогда стекала с верху и уничтожила несколько зданий вдоль извилистой дороги. Именно здесь основная часть заразы и начиналась. Впрочем, оказалось, что побеги не любят нечто ещё помимо его огня. Саймон провёл несколько дней, выжигая заросли дотла и параллельно экспериментируя, чтобы выяснить, что же их отпугивает. Он перебрал ветер, солнце, бедную почву — и, в конце концов, убедился: это солёная вода.

Впервые полив лианы морской водой, он увидел, как они увяли и умерли буквально за считанные минуты. А вернувшись на это место через пару дней, обнаружил, что побеги так и не начали отрастать снова. Прекрасная новость! Вот только в его распоряжении не было даже ведра.

Конечно, колодец не был глубоким, и до сих пор Саймон использовал верёвку, сработанную из обрезков судовых снастей, чтобы набрать воды в свой шлем несколько раз за день — так он утолял жажду. Но с таким подходом он никак не мог поливать заражённую зону солёной водой. К тому же, путь в полтора мили вверх и вниз по извилистой скальной дороге он вряд ли смог бы проделывать чаще одного-двух раз в день.

Тогда Саймон решил сделать следующую вещь: большой глиняный горшок. На поиски достаточного количества глины ушла целая неделя, а первая попытка обжечь посудину закончилась тем, что она лопнула от жара.

Зато вторая попытка увенчалась успехом: он сначала несколько дней подсушивал горшок на солнце, а уже потом подверг «окончательному обжигу» на огне. Вышло это чудо весьма уродливым, надеть на голову его точно было нельзя, но, закрепив горшок ремешками и куском брезента на манер рюкзака, Саймон получил возможность каждый день подниматься наверх, выжигать всё, что могло напасть на него, а потом щедро поливать десяток-другой очагов заразы морской водой, наблюдая, как они гибнут буквально на глазах.

Только тогда он почувствовал, что дело наконец двинулось с мёртвой точки. Полагаться лишь на «меньшие слова» огня значило бы уничтожать сорняк буквально целую вечность, но солёная вода позволяла ускорить процесс.

Когда он только начинал, ему это напоминало историю о Сизифе и его камне. Саймон делал всё это не потому, что верил в успех, а потому, что считал это заслуженным наказанием за собственный необдуманный поступок.

Однако теперь, когда он увидел реальные результаты, у него появилась надежда, что задача всё же выполнима.