Ужасное чувство времени

— Чёрт возьми! — вырвалось у Саймона, когда он снова ощутил под собой неровный матрас своей кровати. Хреново. По-дурацки. Он в ярости ударил кулаком по соломенному тюфяку. Всё кончено. Не прошло и недели с начала этого забега — а он уже вернулся к исходной точке.

Он готовился к схватке с зомби или некромантом. Надеялся на новый поворот, который можно будет разгрызть, а может — найти книгу с новыми словами силы. Но ловушка?

Сейчас он готов был выместить злость на бутылке вина или даже зеркале, но заставил себя успокоиться, лёжа с закрытыми глазами. Пока воспоминания были свежи, он прогонял в голове каждую деталь, пытаясь понять:

Эта ловушка — будто специально для него.

Но как?

— Никто, кроме Геладис, даже не знает, что я существую, — прошептал он. — В этом половина проблемы.

Вместо этого он сосредоточился на мёртвом теле и магии.

Убийство зомби в саркофаге запустило механизм — но кем он был создан?

Теми, кто похоронил этого человека?

Или тем, кто расставил ловушку?

Ответа не было.

Если он вернётся, то сможет изучить надписи на камнях, но те больше походили на молитвы или описания деяний погребённых, чем на что-то полезное.

Бумажная корона заменила настоящую?

Это имел в виду автор записки?

Как он мог знать, что у того, кто её найдёт, будет «следующая жизнь»?

Саймон вздохнул, медленно поднялся и потянулся за бутылкой.

— Зеркало, кто-нибудь в Яме знает, что я не часть их мира? — спросил он, ожидая очередного «не знаю».

Но ответ удивил:

«Некоторые сверхъестественные сущности в Яме осознают, что в их мире происходит что-то неестественное, но таких мало.»

— Интересно, — оживился Саймон. — Можешь назвать примеры или сказать...

«Извини, не могу.»

— Конечно, — покачал головой Саймон. — Я-то думал, ты будешь полезным, а ты снова начинаешь бесить. Что ты можешь сказать об этих сущностях?

«Я не понимаю вопрос. Уточни.»

Так и подмывало разбить эту дрянь, но вместо этого он переключился на подготовку снаряжения.

Надеялся ли он, что уровень с зомби пройден, и теперь ему не придётся снова видеть Фрейю, чтобы наконец закрыть эту главу?

Или новый поворот заставлял хотеть вернуться и копнуть глубже?

Он не был уверен, но склонялся к первому.

Перед выходом он хотел спросить зеркало, действительно ли уровень пройден, но передумал.

Пусть будет сюрприз.

Хорошие сюрпризы в Яме редки, но ему нужно было отвлечься от монотонного убийства крыс и гоблинов.

Ничто на верхних уровнях не представляло сложности, и он одновременно жаждал и боялся испытаний, ожидающих в глубине.

Конечно, как только он вошёл в подвал и закрыл за собой дверь, вспомнил, что забыл.

Он собирался взять топорик и попробовать взломать дверь наверху.

Можно было использовать магию, но он пожал плечами.

— В следующий раз, — пробормотал он, продолжая спускаться.

У него были дела поважнее, чем разглядывать чью-то хижину.

Первые уровни он прошёл быстро, не задерживаясь дольше, чем требовалось, чтобы прихватить пару картофелин и мешок золота с серебром — на случай, если попадётся уровень, где деньги имеют значение.

Ничего на уровне гоблинов не изменилось, но после убийства рыцаря-скелета и взятия его меча его ждало два сюрприза.

Первый: дверь больше не вела в знакомый кратер со слизью. Она исчезла.

Второй: теперь она вела прямо в канализацию, минуя таверну.

Он понимал причину, но эта перестановка вызвала лёгкое головокружение, будто что-то было не так.

Возможно, это конец эпохи, и ему стало немного грустно, что он больше не увидит Фрейю.

Но он уже принял это решение, когда хоронил её на кладбище.

Находить её копию, чтобы снова и снова пытаться...

Это было бы просто жалко.

Он резко перевёл мысли на текущий вопрос:

Неужели Яма действительно такая простая?

Такой она была всегда?

Он уже прошёл как минимум четыре уровня. Может, даже больше.

Если брать по два за забег, остаётся меньше пятидесяти смертей.

При должном усердии он может управиться за несколько недель или месяцев.

Пока он стоял, размышляя обо всём этом, решил взять с собой оба меча на этот раз. Ледяной клинок был не всегда полезен, как он уже убедился в схватке с авантюристами. А сейчас ему очень хотелось изрубить этого падальщика на куски — и лёд тут вряд ли помог бы.

Хотя для одного из будущих уровней он ему точно пригодится.

— Я ведь так и не убил эту тварь, да? — спросил он себя, шагая в канализацию.

— Честно говоря, не припоминаю, чтобы когда-либо добивал её.

Это заставило его улыбнуться.

Если всё, что нужно, чтобы больше никогда не бродить в этой вонючей канализации, — прикончить её, он с радостью зарубил бы пятьдесят таких тварей.

А может, именно это он и должен был сделать?

Вдруг эта куча тел, к которой она отползала каждый раз, была её гнездом?

С этой мыслью он вошёл в зловонный туннель, с факелом и мечом наготове, и прошептал:

— Ауфварум Барум.

Он не знал, чего ожидать от малого света, но тусклое сияние разлилось по стенам. Недостаточное, чтобы осветить весь туннель, но хватило.

Даже если скрыться теперь не получится, это его не волновало.

Он вложил меч в ножны, достал короткий лук и натянул тетиву.

Теперь можно было поэкспериментировать с заклинанием и, надеяться, навсегда забыть об этом месте.

Через несколько минут он нашёл мерзкого ползуна.

На этот раз он не сидел на своей любимой куче трупов.

Мягкий синий свет, видимо, спугнул его, и теперь он поджидал на потолке, прямо за поворотом, готовый наброситься на незваного гостя.

Но Саймон знал, что он здесь, и выпустил стрелу в его мягкое тело раньше, чем тот успел среагировать.

С визгом от боли тварь попыталась сбежать, но вторая стрела догнала её.

Третий выстрел сорвал её с потолка, и она шлёпнулась в зловонную воду.

Он ждал почти пять минут, но она не всплывала.

Лишь слабые движения щупалец в первые секунды — и тишина.

Убедившись, что это не ловушка в духе хоррора, где монстр в последний момент хватает жертву, он двинулся дальше, к завалу из тел, застрявших у решётки в конце туннеля.

Поначалу он хотел сжечь всё это, но, осмотревшись, понял, что это плохая идея.

Даже «великий огонь» вряд ли справился бы с промокшими отходами, а дым заполнил бы узкий туннель самой отвратительной вонью, какую можно представить.

Даже после города чумы и Шварценбрука он не горел желанием трогать разлагающиеся тела.

Поэтому он решил просто смыть их.

— Унбетит, — произнёс он твёрдо, представляя, как срывает тяжёлую металлическую решётку со стены.

«Малая сила» казалась маловато, а «великуя» — перебором.

Просто «сила» должна была хватить.

Но ничего не произошло.

Он почувствовал, как магия пронзила его, ржавые прутья скрипнули под невидимым напором, но решётка не поддалась.

— Хм… — пробормотал он в недоумении. — Кто бы мог подумать.

Собравшись, он попробовал снова, вложив в заклинание больше мощи.

— Гервуул Унбетит!

На этот раз металл поддался с ужасным скрежетом.

Решётка разорвалась на две части, разлетевшись в разные стороны, и открыла провал в тёмную бездну.

Возможно, единственный водопад в Яме, ещё отвратительнее, чем тот, что убил его на уровне с гоблинами.

Ещё минуту назад поток нечистот был заперт, а теперь, ничем не сдерживаемый, хлынул в пустоту, увлекая за собой тела.

Уровень воды быстро опустился, и теперь он не чувствовал, что каждый шаг может стать последним.

На мгновение он увидел что-то блестящее среди отбросов, но, прежде чем разглядеть, оно исчезло в бездне.

— Ну и ладно, — пожал он плечами. — Если это было важно, оно будет здесь в следующий раз. Потому что я точно не полезу туда за ним.

Честно говоря, он надеялся, что покончил с этим местом навсегда.

И только когда он уже поднимался по лестнице на поверхность, его озарило:

— Стоп, если эти канализационные туннели под древними руинами, почему трупы такие свежие?

Ответ был очевиден.

Канализация и руины не были связаны, как не связаны канализация и дверь таверны.

Он не понимал, почему не сообразил этого раньше, но, поскольку это не имело значения, отбросил мысль и продолжил путь.

Ему предстояло уничтожить несколько растений.