Сломанный человек

Саймон медленно пришёл в себя и, ощутив под собой жёсткий, неровный матрас, тяжело вздохнул. Несмотря на всё, он снова оказался в своей хижине, а это означало только одно — он снова мёртв. Но если это так, почему же всё так болит?

Эта мысль заставила его резко открыть глаза, и он уставился в потолок. Вот только это был не его потолок. Вместо привычной черепицы здесь была соломенная крыша. Лишь через несколько мгновений он заметил, что видит её только одним глазом. В панике он нащупал лицо, опасаясь, что остался изуродованным. Это было бы впервые для него.

До сих пор исход всегда был один из двух: либо он выживал целым и невредимым, либо умирал. Всё было предельно просто. Но быть серьёзно раненым и при этом оставаться в живых... Он даже не знал, как справиться с этим.

К счастью, ему не пришлось разбираться с этим долго. Слепота оказалась всего лишь последствием туго намотанных бинтов, что стало большим облегчением.

Попытавшись приподняться, Саймон почувствовал, как мир вокруг закружился. Он тут же рухнул обратно, и даже этот незначительный толчок вызвал новую волну боли. Он глухо застонал, и тут же чей-то силуэт метнулся к нему.

Громкий стук твёрдой подошвы по деревянному полу возвестил о приближении незнакомца, а через мгновение над ним склонилась юная девушка. С её округлыми чертами лица и огромными оленьими глазами невозможно было угадать возраст. Впрочем, Саймон сейчас был не в том состоянии, чтобы пытаться. Она казалась прелестной в духе диснеевских принцесс, но он давно перерос такие вещи.

— Нет, пожалуйста, не двигайтесь! Вам нельзя вставать, — встревоженно произнесла она. — Вы очень сильно ранены.

Она хотела что-то добавить, но её отвлёк чей-то стон. Взгляд девушки метнулся в сторону, и она торопливо сказала:

— Я скоро вернусь.

Проводив её взглядом, Саймон осознал, что находится в каком-то импровизированном лазарете. Кроме него здесь лежали ещё, по меньшей мере, пятеро раненых. Примерно столько жертв обычно оставалось после нападения орков. Раньше он никогда не задумывался, сколько людей оказывалось на грани между жизнью и смертью после его схваток.

Боль в голове вспыхнула с новой силой, когда воспоминания о том дне пробились сквозь туман сознания. Саймон попытался снова загнать их вглубь, утопить, но у него не хватило сил. Он просто лежал, пытаясь понять, что делать дальше.

Книга. Она у него ещё была. Он точно спрятал её… но вот где? Сейчас он не мог этого вспомнить. Чтение в его состоянии было невозможно, но, возможно, он мог бы себя исцелить.

Мысль о том, чтобы лечить рану на голове, вызывала у него беспокойство. После последнего раза… А что, если он случайно превратит себя в овощ? Сохранится ли это в следующей жизни? Или в жизни после неё? Он уже однажды был ходячим трупом, мозг разлагался в буквальном смысле, напомнил он себе. Значит, физически он восстановится, как только вернётся в хижину.

Он попытался внушить себе уверенность в этом, но сомнения не отпускали. Поэтому он просто продолжил лежать, пока девушка не вернулась.

— Простите, — сказала она, садясь на край его кровати и поднося чашку воды к его губам. — Грамм сейчас в соседнем здании с самыми тяжёлыми случаями. Она целительница, а я пока просто стараюсь, чтобы всем было комфортно, пока она не вернётся.

— Г… где я? — прохрипел Саймон, осознав, как пересохло у него в горле. Значит, либо он пролежал без сознания долго, либо новые слова Силы слишком сильно истощили его.

— Всё в порядке, — мягко ответила она. — Вы в Ривенвуде. Бой окончен. И это благодаря вам. Вы спасли нас. Можете сказать, как вас зовут?

Саймон кивнул.

— Я Саймон, — осторожно ответил он. Он не хотел выдавать лишнего, пока не разберётся в ситуации. Он никогда раньше не слышал о Ривенвуде, но это была ещё одна точка на его мысленной карте.

Девушка улыбнулась:

— Грамм будет рада. Она сказала, что после таких ударов люди иногда даже своих имён не помнят.

Эта мысль неприятно резанула Саймона. А если он умрёт, потеряв память? Вернётся ли она в следующей жизни? Или он останется в Яме, не зная, кто он и как сюда попал?

— Всё будет нормально, — пробормотал он. — У меня бывало и хуже. Нужно только несколько дней, чтобы восстановиться.

— Я так рада это слышать, — вздохнула девушка. — Грамм будет хотеть задать вам много вопросов. Она сказала, что вы… осквернены. И что я должна за вами приглядывать. Вы знаете, что это значит?

— Боюсь, что нет, — ответил он. Технически, это была правда. Он знал, что люди с чувствительной натурой замечали в нём что-то… неправильное. Но что именно? Это оставалось для него загадкой.

— Хмм, — её взгляд стал холоднее. — Она мне тоже не объяснила.

После этого девушка стала с ним сдержаннее. Будто пыталась что-то из него выудить, но он не дал ей нужного ответа. Однако из её рассеянных рассказов он узнал, что половина деревни сгорела, десятки людей погибли, а сама она носила имя Мажория.

Но прежде чем он успел задать больше вопросов, в комнату вошла пожилая женщина с осанкой.

— Хорошие новости, Грамм, он… — начала было Мажория, но старуха её перебила:

— Я вижу, — отрезала она. — Оставь нас. Мне нужно поговорить с нашим… спасителем.

Последнее слово она произнесла с нескрываемым презрением.

— Но… — начала было протестовать Мажория, но её слова мгновенно увяли под тяжёлым взглядом старухи. Вместо этого девушка что-то пробормотала о том, что пойдёт проверить остальных, и поспешно оставила их наедине с без сознания лежащими ранеными.

— Возможно, ты поможешь старой женщине разобраться в одной вещи, — сказала целительница, придвигая к его кровати деревянный стул и тяжело опускаясь на него. — У меня к тебе три вопроса. Если ответишь на них честно и удовлетворительно, возможно, я не подмешаю яд в твоё лекарство и не скажу внучке, что ты просто не пережил ночь.

Если его предыдущая сиделка выглядела неопределённо молодой, то эта женщина была неопределённо старой. Почти полностью седая, со множеством глубоких морщин, она смотрела на него холодными голубыми глазами, и Саймон сразу понял: попытка солгать будет бесполезной — она увидит его насквозь.

— Валяй, — ответил он, не пытаясь увиливать. В его состоянии он всё равно не смог бы защититься, если бы она решила, что он должен умереть.

— Что такой, как ты, делает в нашем тихом уголке мира? — спросила она. — И зачем мужчине, столь запятнанному, помогать крохотной деревушке вроде нашей?

Саймон выждал несколько секунд, ожидая третьего вопроса, но так и не услышав его, тупо пробормотал:

— Это только два вопроса.

— Не переживай, сынок, до третьего мы ещё дойдём, — сурово ответила она.

— Ну, я не знаю, где нахожусь. А если ты хочешь называть меня колдуном, пожалуйста, — пожал плечами он. — Хотя я бы выбрал маг или боевой чародей, но колдун — тоже сойдёт. Ты так говоришь, потому что видишь мою магию? Она как-то влияет на ауру, да?

— Влияет — мягко сказано, — хмыкнула старуха. — Твоя аура — сплошной беспорядок. Впрочем, как и ты сам. Раз ты не знаешь, где оказался, то хотя бы скажи, как сюда попал.

— Через портал. И не волнуйся, как только мне станет лучше, я уйду. Обещаю, — ответил Саймон, стараясь не замечать усиливающуюся пульсацию боли в голове.

— Конечно. В какое-нибудь другое место, чтобы принести беду добрым людям, — покачала головой целительница. — И всё же… в тебе есть крошечная искорка добра. Возможно, я не слишком пожалею, если позволю тебе жить. Хотя… кто знает.

— «Позволю жить»? — переспросил он, чувствуя, как сознание снова начинает затуманиваться. Ему было странно осознавать, что даже простой разговор выматывает его. Но он никогда прежде не был так сильно ранен и оставался в живых. Новый опыт — и ему это совсем не нравилось.

— Разумеется, — спокойно ответила она. — Обычно, если я вижу кого-то осквернённого хотя бы наполовину так же, как ты, я не колеблясь убиваю его. Дождалась бы, пока он закроет глаза, а затем позвала бы сыновей и внуков, чтобы разрубить его на куски. Но ты спас их всех своими молниями. Убил дюжину орков в одиночку. А это стоит хотя бы того, чтобы выслушать тебя, когда ты будешь в состоянии объяснить, чем занимаешься.

— Я… — он попытался спросить про третий вопрос, но она махнула рукой.

— Сейчас тебе нужно отдыхать, — отрезала старуха. — Ты проспал три дня, и, думаю, тебе понадобится ещё неделя, прежде чем сможешь сделать хоть что-то более полезное, чем лежать здесь.

Саймон хотел возразить, сказать, что он сильнее, чем кажется. Но правда была в том, что он с трудом держал глаза открытыми. Вскоре его поглотил тревожный, беспокойный сон, в котором он сражался с големами, созданными из окаменевших останков его прошлых жизней. Он произносил запретные слова, такие как «Фрейя» и «Любовь», но это не помогало — големы кусали его, и он становился одним из них.

В последующие дни он просыпался лишь ненадолго, чтобы выпить пару глотков воды или съесть ложку похлёбки. Иногда Мажория будила его, заставляя пить горькие отвары, называя их лекарством. Но со временем он начал замечать странную деталь: почти каждый раз, когда он её видел, она была в разной одежде.

Сначала он испугался, что с памятью что-то не так. Но потом, оглядевшись, заметил, что все остальные кровати в лазарете уже пусты. И только тогда осознал, что время не стоит на месте.

— Сколько прошло с момента битвы? — спросил он однажды.

— Ты имеешь в виду с твоего ранения? — уточнила девушка, задумавшись. — Хмм… больше половины луны, но ещё не целая.

Три-четыре недели, понял Саймон. Серьёзный срок, даже для ранения головы. Значит, что? Трещина в черепе? Инфекция? Что-то в этом духе… Впрочем, могли ли местные вообще знать такие вещи? Он провёл рукой по подбородку и почувствовал густую щетину — всё сходилось.

— Я уже чувствую себя лучше, Мажория, — сказал он, и в этот раз это было не совсем ложью. — Как насчёт того, чтобы немного подышать свежим воздухом?

Девушка явно сомневалась, но не стала его останавливать, когда он с трудом поднялся на ноги и, шатаясь, направился к двери.

Снаружи было уже за полдень. На улицах суетились люди, но никто особо не обращал на него внимания, пока он тяжело опирался на дверной косяк.

И лишь тогда, оглядев деревню, он вспомнил о портале, через который должен был пройти, чтобы попасть на следующий уровень.

Он повернул голову и посмотрел вверх по улице, на дом на холме. Здание, в котором находился портал, не сгорело, но дверь была плотно закрыта.

Что это означало? Путь для него теперь закрыт? Неужели он зашёл так далеко в этой жизни, но теперь не сможет продвинуться дальше?