Дни грядущего прошлого

Саймон распознал следы быстрее, чем большинство на его месте. Даже несмотря на хаос вокруг, ему хватило пары минут, чтобы понять, кто это сделал. Ещё до того, как он нашёл тела, ответ был очевиден: грубо сделанные стрелы с алыми оперениями, повсюду — следы копыт.

Это была атака кентавров. И судя по разрушениям — крупная.

Он даже примерно понял, где оказался. Точная деревня ему неизвестна, но стиль обугленных хижин, цвет холмов — всё указывало на одно: он недалеко от одного из самых ненавистных мест в своей жизни — Кровара. Семейства Рейтвейт ему хватило на целую жизнь. Пальцы сами собой сжались в кулаки при одной только мысли о них.

Но сейчас он отодвинул и это, и всё, что с этим связано, в сторону. Вместо этого сосредоточился на окружающем — на картине разрушения, проступающей сквозь клубы дыма.

На улицах валялись тела — в основном мужчины, защищавшие деревню. Саймон заметил, что среди них не было людей барона. И это было логично. Если бы барон вообще прислал солдат — возможно, бойня и не случилась бы.

Хотя, конечно, настоящая резня ждала его в центре. Как он и предполагал, женщины и дети пытались укрыться в храме. Но это уже был не храм — могильник.

Саймон остановился на мгновение, чтобы отдать дань памяти павшим, а затем начал подниматься по обрушившемуся фасаду. Кроме храма и одного каменного амбара, от деревни почти ничего не осталось, так что высшая точка обломков — примерно в трёх метрах над землёй — была лучшим местом, чтобы осмотреться.

Он быстро пробежал взглядом горизонт. Всюду — ни следа всадников. Это, вероятно, было хорошим знаком. Значит, убивать их он здесь не должен. Но тогда — зачем он здесь?

— Что мне, чёрт возьми, делать? — пробормотал он, закашлявшись от едкого дыма.

Он попробовал обыскать тела — на случай, если хоть кто-то выжил. Никого. И неудивительно: по рассказам, кентавры сначала поджигали дома, а потом расстреливали тех, кто пытался вырваться наружу. Методично. Без шансов.

В итоге он нашёл брюки и рубаху, которые были не слишком изгажены кровью, и вернулся к своему оборотню, всё ещё лежавшему без сознания. На мгновение он снова задумался — не убить ли его, пока есть шанс. Но передумал.

Вместо этого пнул его в бок и сказал:

— Эй. Подъём. Одевайся. Здесь небезопасно.

— Я… где?.. Почему я голый?.. — пробормотал тот, глядя в никуда.

— Все отличные вопросы. Но сначала — брюки, — отрезал Саймон, выходя наружу.

— Но… где деревья? Где Галатия?.. — растерянно воскликнул мужчина. Саймон не ответил. Он методично обыскивал трупы, ища новый меч. Нашёл — пусть и потрёпанный, но длинный, под свой стиль. Заодно прицепил полупустой колчан — хотя подходящего лука не нашёл.

«Если они и правда здесь орудуют в открытую — длинный лук мне ещё пригодится», — подумал он, стараясь не слушать жалобы своего невольного спутника.

Когда тот наконец вышел, Саймон уже был готов. Он бросил ему пару ботинок:

— Надеюсь, подойдут. Нам идти как минимум день, а то и два.

— Никуда я не пойду, пока ты не скажешь, кто ты такой! — огрызнулся оборотень. — Где мы вообще? Что происходит?!

Он был тощий, темноволосый. Слишком испуганный, слишком человеческий, чтобы быть опасным сейчас. Похоже, в глубине души — даже неплохой человек. Но Саймону сейчас было не до этого. Он мог не знать, что ему надлежит делать в этом месте и куда идти дальше, но он точно знал, чья могила находилась всего в паре дней пути отсюда. И внезапно это стало важнее всего, чего бы ни хотел от него Геладис.

Он взглянул на мужчину, который так и не надел ботинки, и спокойно сказал:

— Полная луна будет не скоро. Так что против кентавров ты вряд ли продержишься. Можешь остаться, если хочешь. А я иду в Кровар. Навестить одного человека. Остальное разберу по дороге.

Он развернулся и зашагал на северо-запад. Он не знал точно, где город, но направление угадывал. В крайнем случае — выйдет на торговую дорогу, и оттуда всё сложится само собой.

Он не прошёл и минуты, как за спиной раздались спешные шаги.

— Ты не можешь меня бросить! — взмолился незнакомец.

— Ты прошлой ночью пытался меня убить, — пожал плечами Саймон. — Так что, думаю, я могу делать с тобой всё, что захочу. Оставить тебя тут — это ещё по-доброму.

— Я бы никогда!.. — с жаром запротестовал тот. — У меня... бывают приступы, да, но…

— Серьёзно? — Саймон бросил на него взгляд. — Ты сейчас пытаешься отрицать, что ты оборотень?

— Я? Обо… кто? — вскинулся тот. — Ты смеешь называть Мёрфи Дрезера, единственного сына Франны, адской псиной?! Это оскорбление!

Саймон проигнорировал пафос.

— Как скажешь. Захочешь — просто дай знать.

Они шли в молчании. Минуты спустя Мёрфи снова заговорил:

— А ты удивительно спокоен для человека, шагающего по полю битвы в компании проклятых. Может, это ты под проклятием?

— Может быть, — невозмутимо согласился Саймон, не вдаваясь в подробности.

Он позволил тишине растянуться, подкидывая лишь односложные ответы, пока не убедился, что они идут в правильном направлении и что поблизости никого нет. Лишь тогда он рассказал, где они находятся, и что кентавры, судя по всему, вышли из-под контроля.

Но о Кроваре. О Фрейе. Он не сказал ни слова.

Несколько раз Саймон пытался добиться от Мёрфи признания — чтобы тот сам сказал, что он чудовище. Но максимум, на что тот соглашался, — это признать «провалы в памяти».

— Да, я пью, ладно?! — однажды сорвался он. — Иногда напиваюсь в стельку, а потом просыпаюсь с утра и чувствую себя, как дерьмо. Не горжусь этим, ясно?

В конце концов Саймону пришлось признать: человек и впрямь не знает, что он — оборотень. Возникло искушение избавить его от страданий раз и навсегда, но... желания убивать у Саймона сейчас не было. Так что он оставил всё как есть.

До следующего полнолуния, когда бы оно ни наступило.

Почти сразу после выхода на главную дорогу им пришлось нырнуть в колючие заросли — мимо проходила целая стая кентавров, направлявшихся на северо-восток. Саймона насторожило не только их количество, но и то, как близко они подходили к дорогам. Но он промолчал.

По мере того как день тянулся, это становилось всё буквальнее — Саймон почти потерял голос. Сначала он ещё отвечал Мёрфи кое-как, но вскоре пересохшее горло и усталость от перенапряжения магии сделали своё дело. Воды у него не было, лечиться — негде и некогда.

Вопросы спутника — почему они оказались так далеко на юге, что делать с кентаврами — теперь встречались лишь равнодушными пожиманиями плеч и молчанием.

Саймон, правда, прекрасно знал, что делать с кентаврами. Если придётся — он перебьёт всех до единого. Желательно — огнём. Хотя сила, конечно, была бы менее заметной. У него оставалось как минимум одно усиленное заклинание силы. И, если подумать, ему даже не нужно было усилие — достаточно тонкой, невидимой нити на пути скачущих жеребцов, чтобы те сами себе отрубили головы.

Хотя пока до этого не доходило. Первую и вторую группы он обошёл без боевых столкновений. Но их близость к цивилизации его тревожила.

В конце концов, они добрались до Кровара без происшествий. Единственной сложностью было необходимость связывать Мёрфи на ночь — чтобы тот не перерезал горло Саймону во сне. Мёрфи это, разумеется, не нравилось, но когда ему предложили выбирать между верёвками и тем, чтобы добираться до города самому — он сдался.

Для самого Саймона последние мили были как удар в грудь. Ностальгия, болезненная и липкая, накрыла с головой, как только вдалеке показалась башня. И вместо того чтобы направиться к городским воротам, он свернул к кладбищу.

Мёрфи ничего не понял, но Саймон просто сказал ему ждать у главного входа.

Первое, что бросилось в глаза на кладбище — оно выросло вдвое. И почти все могилы были новыми. Земля над ними ещё рыхлая, свежевскопанная.

Он знал, что поиски займут время. Но прошёл почти час, пока он, перешагивая сорняки и камни, методично читал надписи — одну за другой. И, в конце концов, пришёл к неизбежному выводу: Фрейи здесь больше нет.

И сердце разломилось вновь, как в тот день, когда он потерял её.

Конечно, было возможно, что её тело эксгумировали после событий, связанных с его магией. Но скорее всего — того, что он сделал, вообще никогда не происходило.

— Когда это было стёрто?.. — прошептал он, опускаясь на скамью и закрывая лицо руками. — Когда я сражался вместе с Грегором? Или раньше — когда я убил виверну, войдя через портал?

Он хотел верить, что причина в первом. Что он сам всё испортил, пытаясь помочь друзьям. Но чем дольше думал, тем яснее становилось — причина во втором. Каждый уровень обнуляется при смерти, если не пройден. А виверну он так и не убил. Значит, и победа, и могила Фрейи — канули в небытие.

На секунду он готов был закричать от отчаяния. Один шаг. Одно заклинание — и он мог бы снова быть рядом с ней. Даже просто поговорить. Даже вот так, как есть. Но нет.

Теперь он снова был совершенно один.

Он просидел на скамье долго. Пока в голове, наконец, не прояснилось. Пока не пришло понимание, что нужно делать дальше.

Вернувшись к Мёрфи, он услышал вопрос:

— Ну что? Куда теперь?

— А куда ещё? — отозвался Саймон, взгляд его был устремлён в никуда. — Зайду к барону. Посмотрю, кто сейчас правит — Эрик или Вартен. Если первый — возможно, помогу с кентаврами. А если второй… ну… возможно, задушу его. Просто так. Кто знает.

— Задушишь барона?! — отшатнулся Мёрфи. — Да они же убьют тебя! Меня заодно, просто за компанию! Зачем тебе всё это?!

— Потому что сколько бы раз я ни убивал этого человека — этого всё равно будет недостаточно, — спокойно ответил Саймон и зашагал к восточным воротам.

По пути он решил заглянуть в трактир. Хотелось хорошо поесть. Если умирать — то на сытый желудок.

Еда у Миллена на ферме была отличной, но прошло уже несколько дней. А он был голоден как волк.