Выпить с друзьями

— Ну что, кто хочет попробовать первым? — спросил он, обводя взглядом собравшихся.

Желающих не нашлось.

— Может, ты? — обратился он к мужчине, который всего пару минут назад пытался вспороть ему брюхо ради фляги с водой — в попытке его задобрить.

— Я не позволю тебе отравить меня! — зарычал тот, мечась по краю освещённого круга, словно разъярённый кот.

Саймон почти не сомневался: если он останется здесь на ночь, этот человек попытается убить его во сне. Значит, либо придётся его прикончить, либо подружиться со всеми остальными. К счастью, второе выглядело вполне достижимым — всё-таки только у него была питьевая вода.

— Как хочешь, — сказал Саймон, поднёс кружку к губам и осушил залпом. Терпимо.

Ближе к водопроводной, чем к бутилированной, но трупами не пахло, лишь земляной привкус песка — и, вероятно, с каждым разом она будет чище. По крайней мере, так показывали все ролики, что он видел.

— Кто следующий? — спросил он, поставив кружку обратно под капающий бочонок.

Все смотрели на него с подозрением, но вскоре к нему подошли несколько человек, в том числе Торрин, чтобы осмотреть конструкцию. Всё оказалось именно так, как Саймон и обещал: верх бочки — жидкая грязь, а из отверстия внизу в кружку капает совершенно прозрачная вода. Этого хватило, чтобы один из мужчин рискнул — и, как только он признал воду годной для питья, выстроилась очередь.

Четырнадцать человек были ещё в силах передвигаться самостоятельно, а остальных подтащили товарищи. Вскоре все по очереди начали пить — один стакан за раз, спокойно, без ссор. В воздухе повисло ощущение праздника, люди благодарили своих богов, впервые за долгие дни почувствовав вкус воды.

Саймон знал, что это не продлится вечно — и не продлилось. На втором круге очередь распалась, когда торговец потребовал, чтобы его лошадям дали напиться раньше тех, кто уже успел.

— Твои животные подождут, пока я не напьюсь, — сказал тот самый мужчина, что прежде нападал на Саймона. — Я не стану стоять в очереди за каким-то вьючным скотом.

— Правила устанавливаешь не ты, — спокойно заметил Саймон, даже не потянувшись к оружию.

— А ты, значит, устанавливаешь? — взревел тот, поднимая ятаган над головой. — Думаешь, раз вода у тебя, то ты теперь главный? Только сила даёт право диктовать условия, а ты —

Без предупреждения Торрин выхватил клинок, отсёк мужчине голову и вложил меч в ножны раньше, чем тело упало на колени и окрасило песок кровью. Он криво улыбнулся:

— С меня довольно, — сказал он. — Ну, чья очередь? Я устал ждать. И пить хочется.

— Это было излишне, — тихо заметил Саймон, не зная, стоит ли всё же обнажить меч. — Мне бы хватило одного удара, чтобы сбить с него спесь. Самым измождённым нужна вода в первую очередь...

— Прошу, не пойми меня превратно, — перебил Торрин. — Я вовсе не спорю с аганийцем. Я просто не хочу, чтобы это маленькое чудо разрушилось до того, как я утолю жажду. Обычно я бы забрал его себе и продавал бы вам воду за оболы. Но сегодня я великодушен. Особенно к тебе, добрый Саймон. Ты спас мне жизнь — значит, мы будем пить по очереди. А если торговец захочет отдать свою долю лошадям — мне всё равно.

Саймон посмотрел на Торрина — и весь прежний юмор, казалось, испарился. В его взгляде теперь была лишь пустота, ледяная и равнодушная. Саймон задумался, что же на самом деле этот человек пытается спасти.

На мгновение все замерли, следя за тем, как они смотрят друг на друга через кольцо света от фонаря. Саймон не хотел убивать этого человека — особенно магией, слишком уж на виду было бы. Но и уступать хулигану он не собирался.

Он лишь слегка облокотился на бочку, заставив её угрожающе накрениться на камне, на котором она стояла.

— Лошади умирают так же, как и люди, — сказал он. — Пусть пьют они.

Несмотря на свои слова, торговец не сделал ни шага вперёд с вёдрами. Он, как и все остальные, ощущал напряжение между Саймоном и Торрином.

— Ты хоть представляешь, сколько пьют лошади? — спросил Торрин. — Это может занять всю ночь. А как же остальные?

— Значит, займёт всю ночь. Кто умирает — пусть пьёт первым, конечно. Но не забывайте: именно торговец принёс бочку, что спасает вам жизнь. Он заслуживает уважения.

Торрин ещё минуту взвешивал свои шансы, поглядывая на опасно накренившуюся бочку. Судя по всему, он не сомневался, что сможет убить любого из присутствующих, но вот успеет ли остановить Саймона до того, как тот опрокинет чудо — под вопросом.

Наконец, он сказал:

— Хорошо. Я вздремну немного. А когда проснусь — срублю любого, кто встанет у меня на пути к воде. Понял?

Саймон кивнул, но даже когда Торрин растворился во тьме, он не расслабился. Прекрасно знал — тот вполне мог вернуться из-за спины.

Но не вернулся. И хоть ночь выдалась бессонной, Саймон проследил, чтобы все напились вдоволь. И чтобы ни один — ни на двух, ни на четырёх ногах — не умер при нём.

К сожалению, к моменту, когда взошло солнце, Саймон был выжат до последней капли. В какой-то момент он всё же уговорил других принести ещё воды, когда поток из бочки начал иссякать, но по-настоящему доверять никому из них он так и не смог. Торговец — трус, Торрин — убийца, а остальные явно играли в свои собственные игры.

Поначалу ему казалось, что в Торрине он нашёл родственную душу, но стоило тому поверить, что смерть миновала, как он превратился в совершенно другого человека. В конечном итоге, у Саймона оставался только один вариант — уйти.

И он ушёл. Где-то глубоко внутри шевельнулось мелочное, гаденькое желание — разбить бочку перед уходом. Но, зевнув, он махнул рукой. Пусть сами дерутся. Он им не нянька. Если честно, он вообще не был уверен, зачем он тут. Возможно, облажался, и ему следовало очистить сам оазис.

Наверное, так и было, понял он. Но его это уже не волновало.

Желания помогать этим людям у него не осталось. И не появится — ни сейчас, ни в следующий раз. И только когда он, спотыкаясь, вскарабкался на вершину дюны, до него наконец дошло — почему.

Никто не сказал спасибо.
— Спасибо, Саймон, что спас нам жизни. Спасибо, что не дал нам сдохнуть от жажды, — пробормотал он с издёвкой. — Спасибо, что дал нам новый повод перегрызть друг другу глотки.

Раздражение усилилось, когда он, добравшись до вершины, не обнаружил заветного портала под аркой. Он сжал зубы, чтобы не заорать от злости. Был же уверен — он здесь. Потому что просто негде больше. Потому что Геладис любила ставить порталы в самых дурацких местах.

— Она что, реально его закопала? — пробормотал он, пнув носком песок. Здание, к которому крепилась арка, действительно уходило глубоко в дюны.

Можно было бы снова использовать земную магию и расчистить проход. Но почему-то Саймону это казалось неправильным. Иногда ему казалось, что он стал слишком полагаться на магию. Она должна была быть инструментом, а не костылём. Особенно учитывая цену... Должны же быть другие пути.

Он бросил долгий взгляд на оазис, откуда только что ушёл — и вдруг забеспокоился. А что, если портал спрятан в телеге торговца? Или, хуже того, в одной из его пустых бочек?

Мысль вернуться была мучительна. Потому что вернуться означало убить Торрина. А ему не хотелось больше никого убивать, если только это не было абсолютно необходимо. Как и магия, это становилось у него привычкой. А если ты привыкаешь убивать людей — возможно, ты уже стал плохим человеком.

Прежде чем спускаться обратно, он тщательно осмотрел все направления. Ничего, конечно, не нашёл. Он и не ожидал. Но когда повернулся, дверь уже была — прямо за ним, в той самой арке, через которую он только что прошёл.

— Сучье отродье, — выругался он, обойдя арку с обеих сторон. С восточной, оазисной стороны — ничего. С западной — деревянная дверь, как в любой таверне.

— Только не ещё одна таверна, — пробормотал он, передёрнувшись. — Только не это.

Хотя… может, не только не это. Замок и дом с привидениями тоже были не подарок.

На самом деле, он уже и сам не знал, чего хотел. Поэтому просто распахнул дверь.

За ней оказался тихий перекрёсток где-то на севере. Грязные улочки, низкие каменные заборы, поверх которых росли колючие кусты. На краю виднелась таверна. Но, сделав шаг в прохладный воздух и прикрыв за собой дверь, пока никто не заметил, что он пришёл прямиком из пустыни, Саймон понял — он вышел из пекарни. Уютной, почти домашней.

На миг в памяти всплыла Трина. И её идеальные хлеба. Но стоило ностальгии начать затапливать его изнутри, как вырвался очередной зевок — и он понял, что несмотря на всё сказанное ранее, таверна сейчас звучала как отличная идея.

Он ещё пару раз оглядел улицу. Ни зомби, ни военных действий. Значит, решено. Он пересёк дорогу и вошёл в таверну. За один серебряник получил кров и еду на три дня. Собирался отдохнуть и восстановиться, если это место позволит.

Он слишком долго шёл без передышки, уже путался в деталях и хотел разложить всё по полочкам перед Зеркалом, прежде чем узнает, что его ждёт на тридцатом уровне. Или что вообще ему придётся тут делать.

Но сперва — пиво. Он подошёл к стойке. После пустыни пиво казалось особенно необходимым. А один-два бокала помогут уснуть даже на этих комковых постелях.