Крыса в лабиринте

Саймон приглушённо выдохнул и опустил факел к тлеющим углям в камине. Пламя нехотя вспыхнуло, осветив его руку и вяло скользнув по стенам. Он поднял светильник, шагнул вперёд и остановился у входа в туннель, откуда пахнуло зловонием разложения и стоячей влаги. Магия дверей, возникших в тех местах, где их не могло быть по определению, всё ещё отдавалась в теле неприятным эхом, как головная боль после дурного сна. И всё же запах в этом месте был куда реальнее, чем любое заклинание.

— Почти так же ужасно, как на уровне с гоблинами, — пробормотал он вслух, зная, что никто его не услышит.

Даже дыша ртом, он едва сдерживался, чтобы не вывернуть внутренности прямо здесь, в самом начале пути. В какой-то момент он осознал одну простую истину: в книгах и играх, что когда-то увлекали его, никогда не упоминалось, насколько отвратительно может быть прошлое — и насколько мерзки те твари, что его населяют.

Когда выберусь отсюда, — мрачно подумал он, — и окажусь в более цивилизованном фэнтезийном мире, обязательно выберу для персонажа аносмию. Полное отсутствие обоняния — настоящее сокровище. Теперь он это знал наверняка.

Но сейчас оставалось только идти вперёд. И он шёл. Туннель оказался ничем не примечательным — мрачный, узкий проход шириной в восемь-десять футов, вдоль которого по обе стороны тянулись узкие дорожки, больше напоминающие карнизы, в полтора фута шириной каждая. По центру ленивая, мутная река тащила по своему руслу чёрную жижу, источающую смрад.

Изредка он замечал боковые ответвления, узкие, вдвое теснее основного хода. Желания проверить, куда они ведут, у Саймона не возникало. Разве что кто-то или что-то заставит его туда пролезть. Ему и здесь хватало мерзости.

Спустя десять минут бесцельной ходьбы, когда даже страх притупился от скуки, Саймон невольно зевнул. Если бы не этот невыносимый запах, он бы уже искал укромное место, чтобы растянуться и как следует выспаться. Бои, что он прошёл раньше, не были особенно изнурительными, но последнее огненное заклинание ударило по нему сильнее, чем он ожидал. Он в сотый раз проклял отсутствие хоть какого-то руководства по работе этой кривой магической системы. Одна лишь догадка за другой — а это изматывает.

По крайней мере, здесь никому нет до меня дела, — подумал он с осторожной надеждой. Хотя быстро себя поправил. Уровень с гоблинами тоже начинался спокойно. Пока он видел лишь несколько крыс, что разбегались, едва завидев свет факела. Самой большой опасностью были грязные брызги, время от времени вылетающие из труб, что свисали с потолка или вросли в стены.

И всё же это место больше походило на классическое подземелье, чем всё, через что он проходил раньше. Ему не хватало разве что монстров для полной картины. Клишированное воображение тут же нарисовало гигантского крокодила, но он не удивился бы, увидев крысолюдей или ящеролюдей. Потому оставался настороже, выискивая хоть какие-то признаки движения там, где их быть не должно.

И он нашёл. Почти сразу. Труп. Он плыл по течению сточной воды, медленно и молча. Настоящий, мёртвый, без ловушки или подвоха, разве что вызвал у Саймона едва ли не сердечный приступ, когда оказался слишком близко. Саймон крепче сжал рукоять меча и пошёл дальше.

Туннель внезапно оборвался — перед ним возвышалась массивная металлическая решётка. Проходы расходились в стороны, образуя Т-образный перекрёсток. Слева, в одном из ответвлений, мерцал слабый свет. Возможно, это был путь к выходу. Но Саймону сейчас было не до того.

Всё его внимание притянула груда тел, сложенных перед самой решёткой. Их было столько, что они почти перекрыли течение мутной воды. Он остановился, медленно вытащил меч из ножен. Врага пока не было видно, но в этом не было нужды — он уже видел результат их работы. Не спеша, шаг за шагом, он двигался вдоль стены, прислушиваясь к каждому звуку и вглядываясь в тени.

Что бы это ни было, оно скрывалось прямо у него на глазах.

Он не знал, что именно ищет, но в любом случае лучше было сосредоточиться на этом, чем на гниющих телах у ног. Их убили не одновременно и, судя по всему, не одним способом. Может, их сюда принесло течением? Слишком просто. И он был прав. Его осторожность оказалась оправдана.

Куча тел зашевелилась.

— Зомби?.. — одними губами произнёс он, чувствуя, как холодный страх пробежал по позвоночнику.

Но то, что поднялось над остальными останками, не было ни человеком, ни зомби. Червеобразное существо, размером с половину взрослого человека, с клубком извивающихся щупалец, медленно разворачивалось навстречу Саймону. Оно выглядело так, будто сошло со страниц какого-нибудь ужасающего бестиария — или с экрана одной из тех старых RPG, в которые он играл когда-то. Ползающий падальщик.

Саймон вспомнил его название. Вспомнил мерзкий вид. И понял, что сейчас один из них смотрит прямо на него, из-под полуразложившихся тел, с расстояния в каких-то двадцать футов.

Чудовище поднялось перед ним, зловеще зашипев, и в ответ Саймон, не раздумывая, метнул в него горящий факел. Трепещущий свет плясал по влажным стенам тоннеля, освещая неприятную картину: искажённый силуэт мерзкой твари, сверкающей в отблесках пламени. Он был почти уверен — если это создание прячется под землёй и питается падалью, огонь ему наверняка не по душе.

Но существо увернулось с неожиданной ловкостью. Оно рвануло вверх, ухватившись за металлическую решётку под потолком, и в мгновение ока взобралось, словно паук, удерживаясь там вопреки здравому смыслу. Саймон замер лишь на долю секунды, поражённый вопросом, как, чёрт возьми, оно вообще способно так держаться… и в тот же миг оно метнулось на него сверху.

Он ждал этого. Саймон освободил левую руку, перехватывая щит, и поднял меч, готовый к удару, стоило врагу приблизиться. Но тварь не спешила нападать. Она повисла в воздухе над бурлящей сточной водой, извиваясь, как слизистый червь длиной не меньше четырёх футов, и лишь наблюдала за ним пустыми глазами. Она держалась за пределами досягаемости, и только когда Саймон попытался обойти её, щупальца твари метнулись вперёд, стремясь обвить его.

Щит принял на себя основную тяжесть удара. Краем сознания он ощутил вибрацию мощного толчка, а затем, резко взмахнув мечом, рассёк несколько скользких отростков. С глухим хрипом чудовище дёрнулось назад, и Саймон позволил себе короткую, мрачную улыбку. Однако торжество длилось недолго. Практически сразу он ощутил странное покалывание в левой руке, словно кожа онемела. Сначала он сравнил это ощущение с действием новокаина… но уже спустя мгновение понял, что теряет контроль над пальцами. Рука становилась всё тяжелее, чужая и бесполезная.

Паралич. Холод страха пронзил его сердце. Он знал, что погибал прежде. Несколько раз. Но перспектива оказаться живым, парализованным, и медленно, мучительно быть сожранным этим существом за день-два… это пугало его по-настоящему.

Мысли пронеслись вихрем. Огонь? Заклинание исцеления? Что подействует? Работает ли исцеление на яд? Решение пришло быстро: бой закончен. Оставалось только одно — отступление.

Он начал размахивать мечом в широких, угрожающих дугах, не давая существу подобраться ближе. Шаг за шагом, осторожно, он двигался в сторону выхода, туда, где солнечный свет скользил по краю тоннеля. Левая рука, ещё недавно крепко державшая щит, теперь обвисла, бесполезная. Но монстр, израненный и насторожённый, не спешил к нему приближаться.

Саймон обошёл его и поспешил к левому проходу. В узком, скользком коридоре его нога вдруг соскользнула на чём-то мягком — остатках чьих-то внутренностей, размазанных по мокрому камню. Он едва не полетел вниз, но в последний момент успел ухватиться правой рукой за шершавую перекладину лестницы, удержавшись над бурлящей чёрной водой. Правая нога с плеском ушла в неё по колено. Запах был чудовищным, и Саймон с трудом подавил рвотный спазм.

— Великолепно, — пробормотал он себе под нос, морщась. Но даже эта мерзость была лучше участи, которую уготовило ему существо.

Он поклялся, что в следующий раз не подпустит эту гадину близко, выстрелит из арбалета сразу. Хотя какое теперь значение имели эти мысли?

Свет, льющийся сверху, удерживал тварь на почтительном расстоянии. Но Саймон не знал, как долго это продлится. Подниматься по лестнице одной рукой — значит быть абсолютно беззащитным. Он напрягся, готовый в любой момент почувствовать прикосновение холодных щупалец к ногам… но этого не случилось.

Когда он отошёл достаточно далеко от зловонной груды тел, существо вдруг замерло. Оно больше не преследовало его. К своему изумлению, Саймон понял: тварь решила, что он покусился на её обед. И он рассмеялся. По-настоящему, громко, несмотря на дрожь в голосе. Смех отозвался эхом по тоннелю, вызвав новое шипение существа, но оно только ещё глубже отступило в свою отвратительную нору.

Саймон пожал плечами. Если монстр не желал сражаться за свою еду… что ж, его это более чем устраивало.

Он вложил меч в ножны и, кряхтя, начал карабкаться по лестнице. Одной рукой это оказалось куда труднее, чем он надеялся, но медленно, шаг за шагом, он поднимался к дневному свету.

И, честно говоря, когда он наконец выбрался наружу, он был слишком удивлён тем, что чудовище так и не решилось напасть на него снова. Он стоял, тяжело дыша, напряжённо прислушиваясь… но за спиной было тихо.

Только тогда он осознал, что место, куда он выбрался, не имело ничего общего с городом, где он начинал этот путь. Здесь не было канализации. Да и самого города не было.

Он стоял среди руин, древних и забытых. Каменные стены, некогда возведённые с тщанием, теперь покрывались мхом и лианами. Там, где раньше, возможно, шли улицы, теперь текла река. А высокие зиккураты рушились под натиском леса, который не оставил им шанса на спасение.

Природа победила.

Саймон медленно огляделся, вглядываясь в остатки цивилизации, исчезнувшей задолго до его рождения.

— Это красиво, — сказал он вслух, сам себе.

Но это место было не просто красиво — оно оказалось именно тем, чего он сейчас отчаянно жаждал. Саймон почти физически ощущал, как гепатит и холера медленно пробираются сквозь его промокшие доспехи, пропитанные зловонными водами канализации. Он был уверен: если не вымоется прямо сейчас, то долго не протянет. И пусть перед глазами раскинулась заброшенная долина, где природа давно взяла своё, ему определённо не помешала бы хотя бы короткая ванна.

Тем не менее, даже спускаясь к реке, он не позволил себе расслабиться. Проклятый водопад на пятом уровне тоже казался безобидным… до тех пор, пока капли слизи не разъели ему лицо почти до черепа.

Однако здесь всё выглядело иначе. Угроза, столь привычная в Яме, словно отступила. Вокруг простирались древние руины, поросшие мхом и опутанные лианами, развалины каменных зданий, некогда величественных, а теперь сдавшихся зелёным зарослям. Цветущие кустарники и редкие диковинные фрукты привлекали взгляд. Даже птицы, наполнявшие воздух мелодичным щебетом, держались на почтительном расстоянии. Он мог бы попробовать местные плоды позже… если, конечно, останется жив после купания.

Онемение продолжало распространяться по его телу, оставшееся от яда мерзкого червеподобного существа, но за исключением левой руки, он по-прежнему мог двигаться. Этого должно хватить для драки, если потребуется. Саймон не торопясь расстегнул ремни на поножах, затем снял набедренники, стараясь не делать резких движений. Кираса всё ещё оставалась на нём — без левой руки он попросту не мог её снять, да и в этом не было особой необходимости. Куда важнее было очистить ноги, прежде чем они начнут гнить, а с ними и он сам.

Он вошёл в реку. Вода была прохладной, но не ледяной — терпимо. Он втянул воздух сквозь зубы, пока холод пробирался к костям, но продолжал двигаться, убеждая себя, что небольшие страдания стоят того, чтобы избежать жёлтой лихорадки… или чего похуже. Он сосредоточился на деле, тщательно смывая с себя грязь, зловоние и всё, что цеплялось к нему внизу.

Прошло, наверное, минут двадцать. Саймон вышел из воды и, повалившись на низкую каменную стену, раскинул руки, подставляя лицо тёплым лучам солнца. Каменные плиты, ещё хранившие тепло дня, приятно жгли кожу. Он прикрыл глаза, позволяя себе расслабиться… на мгновение.

Это место было потрясающим. Он хотел бы осмотреть его получше, но не сейчас. Сейчас он был выжат досуха. Проклятое заклинание, которое он произнёс ранее, выпило из него все силы, а схватка с чудищем добила остатки энергии. Он зевнул, потянулся — насколько мог одной рукой, — и вынул из ножен короткий кинжал. Держал его на коленях, в готовности. Спать без оружия в Яме? Нет, спасибо.

Он устроился поудобнее, решив хоть немного передохнуть. Возможно, это был самый долгий отрезок времени, что он провёл без смерти с тех пор, как угодил в этот ад. Ну… по крайней мере, с тех пор, как встретил Фрейю, с горечью напомнил он себе. «Это ведь было всего две смерти назад», — пробормотал Саймон, как будто кто-то мог его услышать. Полвечности, проведённые среди живых мертвецов, ощущались как вечность, но на самом деле прошли всего сутки. Почему-то это делало утрату ещё болезненнее.

Он отогнал мрачные мысли. Надо было сосредоточиться на хорошем. Он почти наверняка оказался на восьмом уровне. А это означало, что этот заход — его самый успешный на сегодняшний день.

— Спидран, детка! — выкрикнул Саймон, позволив себе редкую слабость. Эхо его слов прокатилось по древним руинам, замирая среди исполинских деревьев. Он повернулся к самой высокой из зиккурат и прищурился, глядя на солнце, которое вскоре должно было спрятаться за каменными уступами. — Я знаю, ты меня слышишь, Геладис! Два уровня пройдены. Девяносто один остался! Я иду за тобой. Теперь я понимаю твои правила, и ты не сможешь остановить неизбежное.

Он заснул вскоре после этих слов. Сон был беспокойным, полным видений неведомых уровней, тех, что он ещё не прошёл… тех, где он ещё мог умереть.

Саймон проснулся, когда небо уже окрасилось в багрянец заката. Он потянулся, зевая, и лишь тогда осознал: его тело опутали лианы.