Под всем этим

На следующий день Саймон чувствовал себя отвратительно. Дело было не только в том, что жизненная энергия, украденная у неудавшегося грабителя, начала постепенно рассеиваться. Сам факт, что он сделал это, тяготил его. Да, он выглядел и чувствовал себя лучше, чем после того, как сбросил на кладбище магическую бомбу, но до полного восстановления было всё ещё далеко.

Поглощение жизни человека ощущалось намного лучше, чем выкачивание силы из роя насекомых. Опасно хорошо. И хотя в данном случае он мог без зазрения совести сказать, что действовал в порядке самозащиты — это была жалкая отговорка для столь ужасного поступка.

«Было бы лучше, если бы я разрубил его словом силы? Или остановил сердце ударом молнии?» — подумал он. «По крайней мере, так он остался жив.»

Но суть была не в том, выжил он или нет. Худшее заключалось в другом — Саймон хотел сделать это снова. Это желание показалось ему столь пугающим, что он решил: Зивон — самое опасное слово из всех, что он знает. И всё же оно не отпускало его.

Он лежал с пульсирующей болью в голове, стараясь не обращать внимания на грохот посуды с первого этажа и гул повозок за окном. И в глубине сознания шепот подсказывал: «ты легко можешь украсть немного силы у любого из них. Просто, чтобы унять боль. Никто не узнает.»

Никто, кроме счётчика опыта. Но насколько это вообще важно?

Он всё ещё не получил внятного ответа от зеркала. И если не придумает вопрос получше, то именно об этом он спросит Геладиса… когда дойдёт до сорокового уровня. Хотя до этого ещё далеко.

Пока же он заставил себя подняться с постели и начать двигаться. Да, можно было просто лежать и терять вес, но от этого он сильнее не станет. Поэтому он побрёл по задворкам города — в надежде найти с кем подраться. Когда никого не нашел, вышел за стены — искать монстров.

Но, увы, это была не видеоигра. Здесь не было зон для «гринда». И к закату он вернулся обратно в трактир.

Зато в этот вечер он сознательно отказался напиваться. Раньше это было оправдано болью, но теперь — нет. Он уже начал скатываться в пропасть, и не хотел добавить алкоголизм к своему списку достижений. Вместо этого он прислушивался к разговорам и пытался узнать больше о городе, в котором застрял.

Он мог уйти в любой момент. Но даже если бы был готов к следующему уровню, он слишком близко подобрался к разгадке этого, чтобы просто так бросить. Он уже победил туман однажды. Осталось лишь понять, что именно он упустил, чтобы нанести финальный удар.

Понадобилось много бессмысленных разговоров и немало выпивки, прежде чем ему попался человек, который утверждал, что знает, откуда взялся туман.

— Люди болтают, будто этот туман был на кладбище всегда, — говорил вышедший в отставку торговец, — но это неправда. Я бывал в Дарнделле не раз, и поначалу его там не было. А потом, после одной поездки на север, он вдруг появился.

— Ну, тогда, выходит, причина должна быть очевидна, — заметил Саймон. — Вы знаете, что его вызвало?

— Конечно! Похоронили не того. Говорят, это был какой-то колдун, проклятый до самой души. Похоже, слухи были правдой, — старик рассмеялся. — Он отравил всё кладбище. Только дневной свет способен сдерживать его злобную тень.

— И почему его просто не выкопали и не уничтожили? В море бы бросили или сожгли дотла.

— Да так и сделали, вроде как, — кивнул торговец. — Неделю спустя после захоронения. Тело сожгли до праха, а прах развеяли по реке, чтоб не смог восстать.

— Тогда почему кладбище до сих пор проклято?

— Этого-то никто и не знает, — рассмеялся он. — Церковь даже награду назначила тому, кто сможет очистить место раз и навсегда. Но кто бы ни пытался — туман исчезает на неделю, на месяц… и потом возвращается, злее прежнего. Я тебе так скажу — земля там отравлена.

Знания Саймона о магии не включали проклятия и их природу. Впрочем, это мало что значило. Он умел колдовать, но разбирался лишь в азах. И даже те схемы рун, что он составлял — для голема и для удерживающей печати — всё ещё были для него тайной.

Так что, если честно, он не имел ни малейшего представления, возможны ли вообще проклятия — и если да, то как. Но то, что он имел дело с враждебным духом, сомнений не вызывало. Он убивал скелетов раньше — и с этой точки зрения проклятие вполне могло быть реальным. Хотя вряд ли дело просто в словах, которых он не знал.

Он засыпал старика вопросами, но тот больше ничем не мог помочь. Что, впрочем, было неудивительно. Кто сейчас скажет, где именно кого похоронили двадцать лет назад? Даже карту к знакомому месту спустя столько лет не каждый нарисует.

А ведь это касалось практически всего, что Саймон знал. Он ведь уже почти столетие как не был на Земле. Вся его прежняя жизнь постепенно стиралась под гнётом бесконечного давления Ямы.

Ничто не мешало ему остановиться. Дарнделль — приятный город. Он мог бы перестать проедать золото, найти нормальную работу — например, убивать монстров — и спокойно жить. Король вроде бы не злой. Город, как торговый центр, был дружелюбен к чужакам.

Но ведь это означало бы… сдаться. Саймон с готовностью прожил бы на этом уровне всю жизнь, если бы того требовало прохождение. Но назвать это место «домом» — значило бы перестать искать, остановиться в стремлении. А это было невыносимо. Если он так поступит, то подтвердит, что Геладис была права, и всё, через что он прошёл, окажется напрасным.

— Зеркало, сколько уровней я прошёл на данный момент? — спросил Саймон, стоя у своего умывальника в комнате.

Ответ пришёл в колеблющемся, светящемся голубом тексте:
«В данный момент завершено 18 уровней.»

— Восемнадцать… — пробормотал он. — Ну что ж, давай сделаем девятнадцать, а?

На следующее утро он направился в храм у кладбища, стараясь не подходить к двери, ведущей на следующий уровень. Это было красивое старинное здание с мозаиками и большим витражом.

Саймон до сих пор не видел никаких доказательств, что боги этого мира действительно существуют, но предпочитал подход «лучше перестраховаться». То, что магия в этом мире реальна, ещё не значило, что местные религии поклоняются настоящим божествам. На Земле это никогда не мешало людям верить — почему здесь должно быть иначе?

Тем не менее, с двумя гложущими его страхами — тенями в собственной душе, о которых шептали некоторые, и жаждой снова найти повод использовать Зивон — он вошёл внутрь и принёс десятину в обмен на благословение.
«Узнают ли они его? — подумал он. — Назовут ли колдуном и попытаются сжечь на костре?»

Это было не невозможно. И часть его даже надеялась, что попробуют. Но вместо этого священнослужители спокойно приняли серебро, произнесли благословение — и охотно ответили на его вопросы об истории кладбища.

Оказалось, у них действительно были записи, охватывающие тот период, но имя похороненного было утеряно временем, так что свериться с архивами невозможно.

— И как вы тогда надеетесь, что кто-то очистит проклятие, если даже имени его не знаете? — раздражённо спросил Саймон.

— Ах, видите ли, в наших книгах только имена погребённых, — пояснил священник. — А поскольку этого человека выкопали вскоре после захоронения, то в записях его больше нет.

— Но ведь он был похоронен… — с досадой протянул Саймон. Если он снова решит выжечь каждый дюйм кладбища, его наверняка арестуют. Нужна была конкретная цель, а не «всё кладбище».

— Если вы найдёте его имя и, желательно, дату казни, мы сможем вернуться к записям и сказать, где он был похоронен, — предложил священник.

— И где мне, по-вашему, искать такую информацию? — вздохнул Саймон.

— В окружной управе. Там должны остаться материалы по его делу.

Это оказалось… почти правдой. Управы действительно хранили такие сведения — вот только королевство состояло из десятков округов. Даже если обойти лишь ближайшие, это означало поездку в восемь разных городов — не меньше ста миль пути пешком или верхом.

Саймон вздохнул… и отправился в путь, решив считать это паломничеством ради похудения. Он прикупил немного снаряжения: новый лук, рюкзак получше, тёплый спальник и удобные ботинки — но от лошади отказался. Спешить было некуда.

«Может, найду каких-нибудь гоблинов и вытяну из них жизнь», — с надеждой подумал он, покидая городские ворота.

Следующие несколько недель прошли в странствиях. Он побывал в пяти городках, прежде чем нашёл хоть какие-то зацепки — в Линдон-Хиллз, у архивариуса с поразительной памятью. Хранитель не знал точного имени колдуна, но вспомнил инцидент, который называли «Дело Чёрного Сердца». Он с готовностью поделился всеми жуткими подробностями, но главное, что интересовало Саймона, — откуда всё началось. Ответ оказался: маленький городок на севере под названием Каусбёрл, в паре дней езды.

История была вполне типичной, как и большинство баек о колдунах. В Каусбёрле десять лет назад появился чужак. Тихий, вежливый. Потом начали умирать люди. По ночам видели странные огни. Всё закончилось, когда толпа в ярости явилась к его двери.

Почти все из них погибли той ночью, рассказывал архивариус. И только опытным охотникам на ведьм удалось выследить чудовище и уничтожить его. По слухам, когда тело вспороли в четвёртый — окончательный — раз, у него внутри оказалось мёртвое сердце. Он просто отказывался умирать.

То, что по-настоящему задело Саймона, — это манера, с которой тот пересказывал историю. Будто это просто страшилка, как «Сонная лощина».
И в каждом описании магии — огонь, молнии — Саймон видел себя. Он понял, почему люди здесь боятся магов.

Он и раньше слышал подобные истории в трактире, но они не касались его.
А после того как он высосал жизнь из того вора… и был разочарован, что больше никто не дал ему повода повторить это — он не мог не задаться вопросом:

«А не злодей ли я на самом деле?»

Нет. Он герой. Просто… в последнее время — не слишком героический.
И с этим надо было что-то делать.