Мрачное предчувствие

Саймон сидел на старом деревянном столе, в полутьме заброшенного дома, позволяя дрожащим пальцам отдохнуть и дыханию — замедлиться. Прошло всего несколько минут, прежде чем до его слуха донеслись крики. Они были приглушённые, едва различимые сквозь толстые стены, но достаточно отчётливые, чтобы он понял — снаружи происходит что-то нехорошее. Стоило прислушаться внимательнее, и уже невозможно было притвориться, будто он этого не слышит.

Он поднялся и, двинувшись к окну, распахнул скрипучие ставни. Перед ним открылась картина выжженной деревни. Пламя пожирало дома, пепел взметался в воздух, как серые птицы, и всё вокруг застилал дым. Саймон не был уверен, та ли это самая деревня, о которой бредил одержимый маг, чьё тело теперь остывало этажом ниже, или же это уже новый уровень Ямы. Но, в сущности, это ничего не меняло.

Дом стоял на высоком холме, и отсюда открывался почти живописный вид на умирающее поселение. Но внимание Саймона привлекло не пламя и не крики, а одна-единственная деталь: странная дверь в соседском доме, откуда наружу вырывался вихрь снега. Она стояла распахнутой, и оттуда, прямо посреди бушующего пожара, валил иней и морозный туман. Саймон нахмурился. Это было необычно. Слишком необычно.

Он задержал взгляд на этой аномалии, но голова его уже была занята другим. Если за этим стоял убитый им маг, он бы заподозрил вмешательство демонов. Если же это следующий уровень — скорее всего, дело рук орков. Впрочем, размышлять об этом не было смысла. Риск не стоил выгоды, когда нужный портал находился прямо здесь.

— Я не могу спасти всех, — пробормотал Саймон себе под нос, чувствуя, как в груди глухо ноет вина. Он заставил себя отвести взгляд, повернулся к той самой холодной двери и шагнул в неё. — И даже если бы смог… они бы умерли снова в следующий раз.

По ту сторону ледяного проёма его тут же окутал резкий, леденящий ветер. Дрожь прошила тело Саймона, пальцы скрючило от холода, и он крепче сжал рукоять меча, словно ожидая нападения с любой стороны. Элементаль? Йети? Всё возможно. Он уже знал, что долго здесь не протянет. Мороз убьёт его так же наверняка, как любой хищник.

По всей видимости, именно так всё и случилось с остальными. Среди высоких снежных сугробов лежали безжизненные тела — люди замёрзли насмерть, не имея на себе ни единой раны. Дома вокруг выглядели заброшенными и промёрзшими до основания, покрытыми толстой ледяной коркой. Казалось, будто их никогда и не строили с расчётом на холод: лёгкие, аккуратные строения напоминали уютную европейскую деревушку, которая в какой-то момент просто взяла и замёрзла. Абсурдная, невозможная картина — и от этого лишь более тревожная.

Долго искать не пришлось. Среди безмолвного, снежного пейзажа был лишь один яркий акцент — храм в конце улицы. Его окна светились кроваво-красным, и сначала Саймон принял это за витражи или полосу заката. Однако, подойдя ближе, он заметил, как алый свет медленно переливался, гас, сменяясь тусклым пурпуром и затем тёмно-серым индиго. Это был портал. Или, по крайней мере, путь к нему. Он почти не сомневался.

Саймон ускорил шаг, хотя путь становился всё тяжелее. Сугробы, что поначалу едва доходили до щиколоток, теперь доставали ему до пояса. Каждый шаг требовал усилия, ноги вязли в снегу, пальцы онемели, несмотря на перчатки. К тому времени, как он добрался до каменных ступеней храма, дыхание его превратилось в рваные, хриплые вздохи, а губы синими полосами треснули от холода.

Он не задержался у фигур, замерзших в молитве у алтаря. Люди стояли на коленях, их головы склонены, руки сложены в вечной мольбе. Лёд покрыл их, как гробовая ткань. Их было много. Слишком много, чтобы тратить время на рассмотрение. Он прошёл мимо, не замедлив шага.

И только когда дошёл до самого входа, понял, что дорога дальше закрыта. Дверной проём был целиком запечатан прозрачным, будто хрустальным льдом. Сквозь толщу льда он мог разглядеть то, что находилось по ту сторону — путь вперёд был почти на расстоянии вытянутой руки, и всё же недосягаем. Он нахмурился, отступил на шаг, а затем с силой ударил плечом в застывшую преграду. Но лёд даже не дрогнул. Саймон повторил попытку, добавив больше ярости и силы в толчок, но всё было бесполезно. Морозная стена оказалась прочнее банковского плексигласа. Даже меч, верный спутник во многих битвах, выглядел сейчас почти бесполезным против этой гладкой, холодной тверди.

Он задержал дыхание, на мгновение позволяя себе короткий приступ раздражения, прежде чем взять себя в руки. К счастью, у него оставалось ещё одно средство, куда более надёжное в схватке со льдом.

Саймон остановился на секунду, заставляя себя дышать ровно, успокаивая ум. Сейчас было не время для спешки или ошибок. Он уже произносил это заклинание раньше — но никогда не стоял перед такой необходимостью сделать всё правильно, как теперь. Силы его стремительно угасали, усталость обрушивалась тяжестью на плечи, пальцы рук ещё слушались, хотя и двигались с трудом, но ног он уже не чувствовал вовсе — они онемели до ледяной пустоты. Он знал: если не пройдёт этот уровень быстро, придётся начинать всё заново. А он не был готов снова увидеть Фрейю мёртвой, распростёртую на холодном полу.

Поэтому Саймон закрыл глаза и позволил своему воображению нарисовать пылающую картину. Не сложную, не изящную — нет, скорее то, что подошло бы страницам комикса, чем строкам мрачного фэнтезийного романа. Он представил поток огня, чистую, ослепительную ярость, вырывающуюся наружу, как из сопла огнемёта. Пламя, пульсирующее жаром, способным пробиться даже сквозь этот всепоглощающий холод. Он увидел, как ледяной барьер трещит, тает, исчезает под натиском его силы.

Только тогда, когда картина стала почти реальностью в его разуме, Саймон раскрыл губы и произнёс древние слова:

— G̝er̮vͅu̜ul M̪e̪i̗ren...

Мир содрогнулся.

Из пустоты, откуда он призвал силу, вырвался поток пламени. Яркий, как полуденное солнце, он ударил в стену льда с неистовством разъярённого зверя. Воздух вокруг него мгновенно наполнился густым паром, скрывая всё за плотной пеленой, но Саймон ощутил это тепло каждой клеткой — после ледяного холода это было как глоток жизни.

Когда пар начал рассеиваться, он увидел результат. Ледяная преграда деформировалась, стала тоньше, как будто плавилась изнутри, но всё ещё стояла.

— Чёрт... — выдохнул Саймон с досадой. Голова кружилась, в глазах мутнело, тьма стягивала края зрения, угрожая поглотить всё. Он понимал: ещё одно заклинание — и он потеряет сознание.

Он прислонился ко льду, чувствуя, как его лоб касается холодной поверхности. Лёгкий стук, словно в отчаянии, а может, просто в поиске ответа. Мысли текли вяло, как замёрзшая река, и только спустя несколько секунд до него дошло... Барьер дрогнул. Слегка наклонился вперёд. Его обморожённый разум медленно осознавал: хотя ледяная стена не была уничтожена, он растопил достаточно по краям, и теперь блок больше ни за что не держался. Это был просто кусок льда.

Кусок, который он, неуклюже пошатнувшись, с лёгкостью опрокинул на землю.

Саймон покачнулся, моргнул, стряхивая пелену с глаз, и медленно шагнул вперёд. Холод отступил. Здесь, снаружи, ночь была по-прежнему прохладной, но после тех мгновений во льду это место казалось ему почти тёплым. Он вдыхал влажный воздух, смакуя каждый вздох, как нечто драгоценное. В другой ситуации он, возможно, жаловался бы на сырость и зябкость, но сейчас... Сейчас это была сауна по сравнению с тем, откуда он выбрался.

Только спустя пару минут, когда дыхание выровнялось, а руки перестали дрожать, он позволил себе оглядеться. Город. Нет... посёлок? Или, может быть, окраина большого города? Сказать было сложно. Узкие переулки, дома, прижавшиеся друг к другу, как загнанные звери. Здесь было грязно и угрюмо. Или, хуже того...

Саймон замер. Он понял, что это место, возможно, давно мертво. Несколько дверей распахнуты настежь. На других кто-то вывел багровые кресты, словно метки обречённости.

Он подошёл к ближайшему дому. Тот стоял с разинутым проёмом, как с гнилыми зубами. Саймон поднял руку, нерешительно постучал в косяк.

— Эй... — голос его прозвучал слишком тихо, словно он опасался разбудить что-то, скрытое в тени.

Ответа не было.

Он шагнул внутрь, едва слышно прикрыв за собой дверь. Здесь пахло... чем-то гнилым. Но не гоблинами или другим порождением Геладис, а чем-то более знакомым. Более страшным. Смертью.

— Кто-нибудь? — позвал он чуть громче, но снова тишина.

Комната была пуста, кроме мусора, разбросанного вдоль стен. Стены и пол испещрены пятнами, от которых Саймон старался не отводить взгляд слишком пристально. Он пробыл здесь лишь пару минут, но уже принял решение. Это место сгодится на укрытие. По крайней мере, на несколько часов.

Он придвинул к двери стул — на случай, если кто-то решит его навестить — и позволил себе рухнуть на потрёпанную кровать. Сон подкрался быстро, тяжёлый, почти без сновидений.

Он собирался проспать час, может быть, два, но пробудился только тогда, когда утренний свет, пробившись сквозь щель в ставнях, больно полоснул глаза.

— Это заклинание... действительно изматывает, — пробормотал он, потягиваясь и кривясь от боли. Это было странно. Он всегда полагал, что мана и физическая усталость существуют отдельно, но после каждого мощного заклинания он ощущал себя словно выжатый лимон.

Он приподнялся — и сдержал крик. То, что он считал грубой кучей тряпья у дальней стены, на самом деле оказалось разлагающимся телом человека.

Мышцы Саймона напряглись, холодок пробежал по позвоночнику. Он только что проспал несколько часов на кровати... мертвеца. И одеяла, которыми он укрывался, теперь казались ему запятнанными куда больше, чем просто грязью.

Он сглотнул и отвёл взгляд. Становилось только хуже.

Саймон резко вскочил с постели, сердце яростно колотилось в груди. Он не мог оставаться здесь ни минуты дольше. Нужно уходить сейчас. Немедленно. Прежде чем разум додумает до конца то, что и так уже ясно. Его точно вырвет, если…

Он едва успел перешагнуть порог спальни, как столкнулся с новой порцией ужаса. В гостиной лежали ещё два тела. Одно — ребёнок, сжавшийся в безмолвный комок у самого камина, словно пытался согреться, но тепло уже никогда не коснётся его кожи. Второе — мужчина, навеки рухнувший через край длинного стола, как будто уснул за едой и больше не проснулся.

Саймон рванул к двери, и только тогда его взгляд зацепился за странные кресты, наспех выцарапанные на досках. Такие он видел раньше… в старой игре про чуму.

Нет, не эта мысль скрутила ему живот, но именно о ней он продолжал думать, когда его стошнило на выщербленный булыжник перед домом. Он спал там. На кровати этой семьи. В доме мертвецов. Пока их разлагающиеся тела тихо истлевали рядом, обволакивая всё в зловонной темноте.

Отвращение жгло горло, вырывалось приступами. И всё же, даже сейчас, он не мог винить Геладис.

Если бы она не заморозила его, возможно, он бы раньше заметил тревожные знаки. Но это была его ошибка. Его выбор — лечь на чужую постель, не потрудившись оглядеться как следует.

Он вытер рот, заставляя себя дышать ровно. «Даже если я заразился…» — Саймон судорожно сглотнул. — «…всё равно это не имеет значения. Вряд ли я доживу до конца инкубационного периода. Какой-нибудь монстр разорвёт меня надвое ещё раньше».

— Соберись, — хрипло проговорил он, шагая по пустым улицам. — Это мерзко, да. Но это не твоя самая большая проблема.

Прошло не меньше получаса, прежде чем он заметил, как однообразны стали улицы. Ни одного здания выше двух этажей, ни одного строения, что казалось бы крепким или надёжным. Он шёл через город… или то, что от него осталось. Фасады ещё стояли, но жизнь давно вытекла из этого места, будто из проколотого меха.

Поначалу он искал портал — любой, лишь бы уйти подальше. Но со временем начал надеяться найти хотя бы кого-нибудь живого. Хоть кого-нибудь. Даже чумных докторов или сборщиков тел, если такие здесь вообще были. Но тщетно. Самым близким к этому зрелищем оказалась телега, забитая трупами, оставленная на краю грязной улицы.

Те, кто должен был убирать тела, сами давно стали мёртвыми.

И всё же Саймон продолжал идти. Он нашёл дорогу к храму, последнему пристанищу надежды, но и там было лишь молчание. Множество тел.

— Чёрт, — выдохнул он, осторожно пробираясь между покойниками. Казалось, стоит оступиться — и он наступит на чью-то руку или лицо. — Ты понимаешь, что попал в отстойный фэнтезийный мир, когда даже божественная магия бессильна против чумы. Зомби — это я ещё понять могу. Но чума?..

Центральное святилище храма богини Этриес, кем бы она ни была, стало его выходом из этого ада. Комната сияла белизной, будто сама святость вплеталась в стены, и только мёртвые тела напоминали, что нет здесь спасения.

Другая дверь — единственная, не загромождённая трупами, — вела вовсе не к заднему выходу. Она открывалась на болото.

Обычно мысль о брожении по вязкой грязи вызвала бы у Саймона стойкое отвращение. Но сегодня… сегодня он шагнул вперёд почти с облегчением. Болото казалось чище того, что он оставлял позади.

— Ну и куда теперь? — пробормотал он, оглядываясь. Песчаная отмель тонула в мелкой жиже, простираясь во все стороны. — Понятия не имею… но дойду быстро.

На губах появилась ухмылка.

Его серия прохождение уровней насчитывала как минимум четыре, и, по его расчётам, он был уже на восемнадцатом или девятнадцатом уровне. А это, по крайней мере, заставляло чувствовать себя крутым.