Уровень 6-й

Когда Саймон медленно раскрыл глаза, мир вокруг будто изменился. Он сам стал другим. И ему даже не потребовалось зеркало, чтобы понять это… хотя он все же проверил на всякий случай.

— Покажи мне мой лист персонажа, — произнёс он, едва приподнявшись.

На полупрозрачной панели, вспыхнувшей перед глазами, привычными строчками пропечаталась его суть:

Имя: Саймон Джекоби

Уровень: 5

Смертей: 25

Очки опыта: -7960

Навыки:

Стрельба из лука [Плохо]

Броня (легкая) [Средне]

Атлетика [Плохо]

Готовка [Очень плохо]

Ремесло [Очень плохо]

Обман [Очень плохо]

Побег [Очень плохо]

Расследование [Плохо]

Булавы [Ниже среднего]

Верховая езда [Очень плохо]

Поиск [Плохо]

Красться [Плохо]

Копья [Очень плохо]

Колдовство [Очень плохо]

Кража [Очень плохо]

Плавание [Очень плохо]

Мечи [Средне]

Вот оно. Всё на месте.

И всё же не совсем так, как раньше. Колдовство. Раньше оно отсутствовало напрочь — пустая строка, зияющая нулём. Теперь там красовалось другое: "Очень плохо". Казалось бы, незначительное улучшение, но для него это было… почти чудом. Остальные "очень плохо" в списке резали по самолюбию, раздражали, как заноза в пальце. А вот эта строчка греет. Потому что была другой. Потому что значила, что он наконец сделал это.

Его ум всё ещё эхом повторял два слова, горящие в памяти, как клеймо: Гервууль и Мейрен. Когда он впервые произнес их, наконец выпустив своё первое заклинание, то понял: это не единое имя, как думал вначале. Это два слова. Их смысл ускользал, но значение он чувствовал кожей: он никогда их не забудет. Они будто выгравированы на самой душе. Настолько, что Саймон опасался даже слишком близко к ним подбираться.

Произносить их снова казалось… неправильным. Иного слова не подобрать. Он не хотел этого, но понимал: придётся.

Он представлял себе магию иначе. Полагал, что это будет… возвышенно, ярко, почти оргазмически. Что вселенная откроется ему, подарит ощущение силы, как шальной разряд тока, проходящий по венам. Реальность оказалась грубее. Произнесение заклинания напоминало выворачивание разума наизнанку. Будто сама реальность шипела от негодования, наблюдая за тем, как он ломает её правила. Это не было физически больно, как удар в живот, хотя боли хватало. Меньше, чем укус гоблина, но больше, чем он готов был терпеть добровольно.

И всё-таки он собирался сделать это снова. У него появился новый козырь. Огненное заклинание. Средство сжечь дотла эту чертову слизь.

— У меня теперь новое оружие в арсенале, сучки, — пробормотал он, нащупывая детали доспеха. — Тайный напалм!

Он усмехнулся, покачал головой. Нет. Такое имя не подойдёт. Он придумает что-то лучше. Времени у него на это хватит.

Кольчугу он оставил на этот раз дома. Скелеты больше не вызывали страха, а значит, можно было позволить себе легкость движений. Экипировавшись, Саймон направился вниз, в подвал. Шёл медленно, внимательнее обычного, методично проверяя каждый угол на первом и втором уровне.

Подвал был полон крыс, как и прежде. Плетеные корзины, мешки из мешковины с залежавшимися продуктами. Стены — сплошная глина. В принципе, если бы прижало, он мог бы начать копать. Может, нашел бы выход наружу. Или нашел бы ещё больше грязи. Вряд ли. Геладис наверняка бы понравилась идея построить целый мир из грязи — чтобы в точности отражал ее мерзкий характер.

На уровне ловушек он заметил ту самую нажимную плиту. Сколько раз он проходил мимо? И только сейчас решил наступить, просто из любопытства. Оказалось, плита открывала дверь в секретную комнату.

Внутри его ждал сундук. Полный золота и серебра. Любой другой сказал бы: "Удача!" Но не он. Этот груз стал бы проклятьем. Снаряжение и так тянуло плечи, как свинец, а ещё и мешки с монетами? Нет уж.

Тем не менее, несколько монет он всё же сунул в карман. Мало ли.

На уровне гоблинов он для разнообразия попытался расправиться с ними булавой. Удовольствия мало. Меч справлялся лучше. Так что он вернулся к привычному способу, неторопливо прореживая ряды врагов. Он берег силы на скелетов.

И всё-таки всё прошло проще, чем он ожидал. Почти всех он уложил, прежде чем рыцарь успел подняться из своей каменной постели. На этот раз бой занял меньше минуты.

— Всё идёт как надо, — сказал он себе, отворяя дверь на следующий уровень. — Сегодня я пройду два уровня за одну жизнь. Чувствую.

Он вернулся за мечом рыцаря. Тот всё ещё был недоступен: его нельзя было держать, нельзя было даже коснуться голой рукой. Но у Саймона была идея. Он поднял клинок щитом, что подобрал раньше, и отнес с собой в пещеру.

Там ничего не изменилось. Всё было так, как он оставил в прошлый раз. Он подошёл к ручью, на безопасное расстояние, и швырнул в воду меч. Отступил.

Его мучил один вопрос: как выманить существо наружу? Огненное заклинание не поможет в воде. Он не хотел снова быть приманкой. Подумывал притащить труп гоблина, но решил: меч — лучше.

Тонкая корка льда уже ползла по поверхности воды. У твари оставалось два выхода: выползти или замерзнуть.

Саймон надеялся на второе. Тогда не пришлось бы снова произносить это…

Но нет. Лёд почти добрался до стены пещеры, когда слизь медленно выскользнула наружу.

Он мог бы убежать. Мог бы обойти её. Но… нет. Он подошёл ближе, на десять футов.

— Гервууль Мейрен!

Ничего. Абсолютно ничего. Саймон выругался, отступая. Тварь медленно ползла за ним, едва поспевая за шагами.

— Что я сделал иначе? — бормотал он, пятясь.

Он произнёс слова. Он направил на неё палец. Всё как тогда.

Но…

Он вспомнил поляну. Огонь вокруг. Кровь, стекающую по боку. И… желание. Он тогда отчаянно хотел, чтобы враги сгорели.

Может, в этом всё и дело? В намерении. В ярости, что толкает за грань.

Он снова посмотрел на слизь. И почувствовал, как в груди разгорается злость.

Он замер, собираясь с мыслями. В воображении своем Саймон ясно видел, как языки пламени вспыхивают на уродливом, отвратительном существе, медленно подползающем к нему сквозь вязкую тьму. Сделав глубокий вдох, он вновь произнес те ужасные, ломающие реальность слова:

— 𝔊ḛ͘𝔯ͅ𝔳ͅ𝔲̎𝔲ḻ... 𝔐͒𝔢̎𝔦ͅ𝔯è̾𝔫!

На этот раз заклинание вырвалось из его горла с той же яростью, что и прежде, когда потоки огненной смерти сорвались с его пальцев, искавших реальность под его волей. Пылающие ленты пламени рванулись к цели: несколько прошли мимо, но остальные впились в тело чудовища, и его кожа — еще недавно прозрачная и студенистая — начала чернеть, обугливаться и рассыпаться в пепел почти на треть всей массы. Примерно то, чего он и ожидал. Хотя каждый слог этих слов заставлял его чувствовать себя так, будто он провёл ночь в прокуренном трактире, изрыгая голос поверх немыслимо громкой музыки. Он вряд ли мог надеяться, что на дне этой вонючей пещеры найдётся бар, где он мог бы отпраздновать победу.

Но мысли о празднике растворились так же быстро, как исчезли языки пламени. Существо, казалось, только разъярилось от боли и яростно бросилось в атаку. Саймон, не успев толком осознать происходящее, вновь выкрикнул проклятые слова — теперь больше от страха, чем осознанного расчёта. Однако в этот раз его голос был хриплым и надорванным, а пламя, что сорвалось с его рук, едва достигало прежней силы. Он не был уверен, дело ли в том, что горло саднит, или его разум устал рисовать образ умирающего врага столь ярко. Да и не имело это уже значения. Этого залпа хватило. Слизь вздрогнула, ее тело дернулось в последней конвульсии, прежде чем она рассыпалась в лужу, растворяясь и испаряясь на глазах.

Первое заклинание истощило его до состояния многолетнего курильщика. Второе же принесло чистую боль — как самая жестокая ангина, какую он только мог припомнить. Честно говоря, он сомневался, что сможет выговорить эти слова ещё раз в ближайшее время. Да и не хотелось. Он сплюнул на землю, пытаясь избавиться от мерзкого привкуса серы, и не удивился, увидев алую кровь, капнувшую с губ.

Даже сейчас, когда он был почти уверен в смерти твари, осторожность не оставляла его. Он обошёл останки стороной и направился к водопаду, бьющему из стены пещеры. Холодная вода немного смягчила боль в горле, позволив ему промыть рот и наполнить флягу. Помогло ли это? Едва ли. Но выбора у него не было. Только кружка крепкого эля или быстрая смерть с перерождением могли бы окончательно облегчить его страдания. А умирать он пока не собирался. Он был на подъёме.

С этой мрачной бодростью Саймон двинулся дальше, вглубь пещеры, и вскоре вышел к тоннелю. Он привёл его к двери — яркой, деревянной, с веселыми завитками резьбы, абсолютно неуместной в этих серых, холодных глубинах. Он подивился, как подобное могло оказаться здесь, но, не имея лучшей альтернативы, распахнул её.

За дверью его ждала столовая.

— Ну, такого не каждый день увидишь... — прохрипел Саймон, морщась от звука собственного голоса. Он почти не понимал себя.

Комната была пуста. Никого из гостей. И всё же следы были очевидны — как после спешной драки или бегства. Жареная ветчина на серебряном блюде не вызывала у него ни малейшего аппетита, но кружка тёмного эля, стоявшая неподалёку, заставила пересохшее горло сжаться в нетерпении. Он огляделся ещё раз. Пусто. Может, хозяева ушли сражаться с драконом или богом, оставив ему этот праздничный пир.

Он шагнул вперёд и, не теряя времени, потянулся за кружкой, когда что-то со стороны резко налетело на него, почти сбивая с ног. Инстинкт сработал быстрее разума. Он поднял кружку и со всей силы врезал ею в лицо нападавшему. И только тогда понял — перед ним не живой человек, а мёртвец. Точнее, зомби.

Существо попыталось вонзить зубы в его кожаный наруч, но не сумело прокусить. Саймон, не теряя времени на панику, сорвал с пояса булаву и с размаху опустил её на голову зомби. Первый удар треснул по черепу, второй пробил кость, третий наконец обрушил тело безвольной тряпичной куклой на каменные плиты пола.

Он хмыкнул, почти удивлённый: зомби оказались действительно столь слабыми, как он и надеялся. Пнув мёртвое тело для верности, Саймон шагнул дальше, обходя стол с недоеденным пиром. Эль подождёт. Теперь, когда он знал, какой враг прячется на этом уровне, он намеревался выяснить, сколько их ещё осталось.

Следующая дверь открылась с легким скрипом.

На пороге стояла женщина. Блондинка с косой, трактирщица, по всей видимости. В руках — вилы, которыми она тут же направила в его грудь.

— Виденсваль! — выкрикнула она угрожающе. — Виденсваль? Бидсден Ауфривен?

Её странный акцент и непонимание английского были так же красноречивы, как и острия её оружия. Кончится это хорошо или плохо — сказать сложно. Но после недель, проведенных в одиночестве, вдали от людей, после всех этих богов и чудовищ, Саймон готов был рискнуть. Хотя бы ради того, чтобы ещё раз поговорить. Да и декольте у неё было весьма впечатляющим.

— Я пришёл с миром, — сказал он медленно, опуская булаву и поднимая ладони вверх. По крайней мере, попытался это сказать. Из его горла вырвалось нечто, напоминающее стон умирающего.

— Ичком энпиииз... — хрипло прохрипел он.

Он понял ошибку слишком поздно. Трактирщица, очевидно, приняла его за ещё одного зомби. Она вскрикнула и рванулась вперёд, вонзая три зубца вил ему в грудь. Кожаная броня замедлила их, но лишь на мгновение. Железо прорвало плоть, словно нож гнилую ткань.

Саймон попытался бороться, не заботясь о том, как дико он при этом выглядел, корчась и рыча. Но женщина прижала его к стене, вонзив оружие глубже. Он чувствовал, как кровь скапливается в груди, как сердце слабеет от потери сил. Он потерял сознание, когда темнота сомкнулась над ним окончательно.