Завершение уровня

Крысы больше не представляли ни малейшей угрозы для Саймона. Одну он раздавил, двух пнул, а еще троих пронзил мечом в точных, выверенных ударах. Затем он потратил минуту на поиски седьмой крысы, но, так и не найдя ее, пришел к выводу, что в этот раз появилось всего шесть.

— Интересно, почему так, — пробормотал он, смахивая с клинка отвратительные тушки грызунов и убирая оружие в ножны. Затем, оглядевшись, добавил: — Но важнее другое — что, черт возьми, есть в этой комнате, кроме крыс?

Вопрос был справедливым. Если он и завершил хоть один уровень в Яме, то это был именно этот. Всех существ здесь он убивал десятки раз… но, судя по всему, этого было недостаточно. Первые несколько заходов он пытался исследовать помещение, но находил лишь репу и картошку.

На этот раз он разобрал его буквально по кирпичику, методично осматривая полку за полкой, но обнаружил не намного больше. На какое-то время ему показалось, что тут может быть гнездо, и крысы не засчитаются побежденными, пока он не уничтожит его. В конце концов, в логове ящеров он поступил именно так — разрушил место их обитания, и этот уровень, скорее всего, считался пройденным.

В итоге, оставив за собой руины, Саймон сдался. Он даже попытался немного покопаться в земле, а в последнем отчаянном жесте закрыл люк и попробовал открыть его снова, чтобы выяснить, что находится над этим уровнем. Но он так и не смог его поднять — что бы ни было наверху, оно оказалось слишком тяжелым.

В общем и целом, время было потрачено впустую. Но, по крайней мере, он узнал кое-что новое, а в следующий раз, возможно, стоило взять с собой топор, чтобы прорубиться через дверь и выяснить, что за ней. Забрав с собой несколько картофелин, которые можно будет поджарить в дороге, он спустился на следующий уровень.

Какой именно этаж исследовать дальше, он еще не решил, но где бы он ни оказался, еда ему точно понадобится.

На уровне с ловушками он проявил такую же тщательность, стараясь убить всех летучих мышей и активировать каждую встреченную ловушку… но только после того, как найдет выход. Некоторые, вроде ямы с шипами, могли усложнить побег. В результате он не нашел ровным счетом ничего нового. Он даже проверил сундук до самого дна, чтобы убедиться, что в нем не спрятан волшебный предмет, а затем опустошил его и заглянул под него.

Там тоже ничего не оказалось.

— Очень смешно, Геладис, — проворчал он, уже не зная, что еще можно сделать на этом уровне. — Как, черт возьми, можно сказать, что я не зачистил это место на сто процентов?

Конечно, возможно, что суть была в том, чтобы взять что-то отсюда и использовать на другом уровне. Кажется, Геладис говорила об этом… но это было так давно, что он уже не был уверен. Если так, то ситуация становилась просто безнадежной. Очистить 99 уровней — уже сама по себе невыносимая задача, а если их еще и нужно комбинировать друг с другом… Он не мог просчитать все возможные комбинации в уме, но их было слишком много.

На уровне с гоблинами его факел уже догорал, но Саймону было все равно. Он держал его, пока не наткнулся на первого стражника, а затем затушил вонючее пламя прямо в его лице, словно окурок, после чего выхватил лук. Даже не пытаясь заглушить его вопли, он только ждал, когда остальные бросятся на него.

Дальше он прошел уровень, как герой средневекового шутера. Каждый выстрел — в голову, никаких сюрпризов. Добравшись до выхода из пещеры, он увидел двух убегающих гоблинов и без колебаний отправил им по стреле в спину, на всякий случай.

Забрав обратно все стрелы, какие смог, он решил, что не пойдет вниз по склону ради двух, потерянных в трупах. Если победа на этом уровне зависела от чего-то там, внизу, он пока не собирался этим заниматься — сейчас его интересовали более глубокие этажи.

— Внизу буквально целый мир, — пробормотал он. — Логично было бы расположить выход рядом с тем, что я должен здесь сделать, верно?

Но он не был уверен, что логика вообще применима к Яме… и уж точно не к Геладис. Тем не менее, если он собирался подойти к этому серьезно, нельзя было просто пропустить этот уровень. Поэтому он осмотрел окрестности в поисках второго гоблинского логова, но ничего не нашел. Немного передохнув, он снова вошел внутрь, использовав часть гоблинского костра для нового факела, и продолжил поиски.

Он снова не нашел ничего. В пещере, кроме грязного логова, были только река, уходящая в никуда, и вход в гробницу. Спускаться в тот кошмарный водопад он точно не собирался, так что, потратив пару часов на поиски и перекусив, направился вглубь гробницы.

Здесь ему даже захотелось использовать магическое слово силы, чтобы заранее разнести скелетов в клочья, но мысль о том, что он потратит на это неделю своей жизни, вместо того чтобы просто размозжить их палицей, показалась ему грязной. Он не собирался отказываться от магии, но, раскрошив первого мертвеца и переходя ко второму и третьему до того, как они успеют подняться, он пообещал себе использовать ее только в случае крайней необходимости.

В итоге, скелеты оказались даже слабее, чем он их помнил. Он выбил меч из рук рыцаря, отправив его в полет, а затем обезглавил своего старого врага. Закончив, он обратил внимание не на клинок, а на его доспехи. Ведь никто не стал бы ковать столь прекрасный меч для мертвых — этот человек владел им при жизни.

Как и предполагал Саймон, на рукавицах были выгравированы защитные руны, а на ножнах — символы подавления границ, отключающие морозный эффект клинка, когда он находился в покое. Это его не удивило, но он все же задумался: не распространил ли он ледяное воздействие клинка на все миры, в которых оставлял его неубранным, словно тот храм, который он посещал?

«Геладис говорила, что магические предметы отнимают много жизненной силы, так что кто знает», — пробормотал Саймон, освобождая одну из рукавиц и надевая её, чтобы спрятать меч.

Может, именно это и нужно было сделать для завершения уровня. Возможно, раньше меч не засчитывался, потому что он не убрал его. Но когда Саймон уже собирался вернуть его обратно в гробницу, он вдруг осознал, каким же он был идиотом. Ему не нужно было класть меч назад. Ему нужно было забрать его с собой.

И дело было даже не в том, что это, вероятно, было условием победы. Он просто хотел владеть этим чертовски крутым ледяным клинком! Он рассмеялся, осознавая, насколько зациклился на том, чего ему не хватало, и чуть не забыл, как сильно сам хотел этот меч.

Саймон улыбнулся, закрепляя трофей на поясе и оставляя свой старый меч в гробнице. Новый клинок был чуть тяжелее и длиннее, чем он привык, но ощущался идеально. С тех пор, как он попал в Яму, он мечтал о магическом оружии — и вот оно у него. Но что еще важнее, теперь у него был предмет, который можно было изучить, чтобы лучше разобраться в магии и зачарованных артефактах.

С этим воодушевлением и улыбкой на лице он вошел на следующий уровень, готовый встретиться со слизнем. Этот уровень, открытый под небом, мог таить множество секретов. Раньше он никогда не пытался взобраться по его стенам — они выглядели слишком хрупкими. Но если бы у него было несколько месяцев на подготовку, он был уверен, что смог бы туда допрыгнуть.

Однако сегодня у него были другие планы. Он задумал новый способ прохождения, о котором раньше не думал. Переведя взгляд на ручей, отделяющий его от двери, он попытался определить, где именно скрывается слизень.

Он несколько раз осторожно коснулся воды мечом, оставляя за собой тонкий ледяной след, прежде чем обнаружил противника. Прозрачная масса взметнулась вверх, готовясь нанести удар, но Саймон неуклюже отпрыгнул назад, едва не приземлившись на задницу. Выругавшись на свое несовершенное тело, он начал отходить, обходя слизня и приближаясь к двери.

Только оказавшись прямо перед ней, он привел свой план в действие.

— Oonbetit Uuvellum! — громко произнес он.

Силовой барьер. Вскользь он задумался, означает ли использование двух слов два месяца, или все-таки только один, но не стал отвлекаться. Он просто представил невидимую стену, вспыхивающую на мгновение, чтобы остановить тварь от поедания его лица.

Когда слизень распластался по невидимому барьеру, Саймон пронзил его точно в центр, вынуждая сохранять форму, пока холодное лезвие постепенно превращало его в ледяную глыбу. По краям он еще содрогался и тянулся к нему, но с замороженным ядром его движения стали вялыми и бессильными. Через несколько секунд перед Саймоном остался только замерзший комок с округлым основанием и плоской вершиной — в точности то, что ему было нужно.

Он попробовал сдвинуть его, но оказалось, что лед плохо скользит по шероховатому камню.

— Современные проблемы требуют современных решений, — с усмешкой пробормотал он, открывая бурдюк с водой и выливая её перед собой.

Тонкий слой мгновенно замерз, образуя гладкую дорожку. Повторив этот трюк несколько раз, Саймон создал широкую ледяную дорожку, по которой можно было перекатывать застывшего слизня. Затем он толкнул ледяной блок вперед, как будто играл в керлинг на Олимпиаде.

Когда он добрался до двери, даже не пришлось поворачивать ручку — скользящий глыба с такой силой врезался в неё, что просто распахнул её настежь, катясь дальше. Пятьдесят или шестьдесят фунтов замороженной массы с грохотом пронеслись через комнату, опрокинув на своем пути стол.

Саймон тяжело дышал, но даже сейчас не забыл, что почти всегда при входе его ждал зомби. Еще на пороге он выхватил меч, и на этот раз тварь даже не успела броситься на него — её голова уже покатилась по полу.

Он любовался своей работой, когда дверь внезапно распахнулась с грохотом. Его пальцы сжали рукоять меча до побелевших костяшек. Он знал, что это значит, еще до того, как обернулся.

Она стояла в дверях, направляя на него вилы, но, прежде чем успела сказать хоть слово, он рявкнул:

— Отвали к черту!

Он держал меч наготове.

Она попыталась ткнуть его вилами, но он без труда отрубил острие, оставив ей лишь укороченный деревянный шест. Женщина перевела взгляд с обрубленного оружия на его меч, с которого поднимался легкий морозный пар, и, наконец, восприняла ситуацию всерьез.

Она медленно отступила.

Саймон шагнул вперед. Женщина отбросила бесполезное оружие и подняла руки в знак капитуляции. Но даже это не остановило его — он приблизил кончик клинка к её горлу, так близко, что она наверняка чувствовала леденящий холод, исходящий от него.