Как ты это скажешь

Обложка гримуара была обгоревшей так сильно, что уже не угадывался её прежний вид, однако страницы лишь слегка обуглились по краям, и в целом оставались читаемыми. Саймон с облегчением вздохнул и, используя заклинание слабого света, быстро пролистал несколько отрывков, чтобы убедиться, что внутри всё по-прежнему как он помнил.

Успокоившись на этот счёт, он принялся изучать руны на големе. Они оказались в основном различимы, но при этом всё равно не до конца понятны. Выяснилось, что вся сила существа строилась вокруг одной большой составной «сложносочинённой» руны, в которой Саймон не до конца разбирался и которую не смог бы даже заставить себя произнести. Чем-то она была похожа на загадочную руну, что питала холодный меч у него на поясе.

Однако это были не одно и то же. Саймон потратил несколько минут, сравнивая их, чтобы убедиться в этом. Обе руны превосходили размерами все прочие символы на предмете и напоминали клубок, словно длинное сложносоставное слово, но судить об их истинном устройстве было трудно. Он только…

Саймон помотал головой, чтобы стряхнуть наваждение, а потом принялся разглядывать более мелкие руны в поисках незнакомых ему символов. Нашлась, к примеру, Zyvon, которая, судя по всему, передавала энергию от той самой огромной руны к заклятию. Встречались и связующие руны без прямого «литературного» значения. Этот вот знак, кажется, регулировал силу протекающей сквозь него маны. Всё выглядело запутанным и сложным. Он ожидал, что столь хитрое заклинание потребует совершенно новых для него элементов, но на деле те же привычные части использовались здесь просто в более хитроумной комбинации.

Особенно его заинтриговала руна Hyakk. Обычно, по опыту Саймона, она отвечала за исцеление, но, судя по контексту, здесь она означала скорее «жизнь» в самом буквальном смысле.

— Неужели у этих рун смысл так же сильно зависит от контекста? — буркнул он в досаде. — Схема или код не меняют значения, если взглянуть на них с другой стороны, а эти штуки похожи скорее на хайку. Тогда мне конец.

Каждый раз, когда ему казалось, что он стал понимать местную магию чуть лучше, непременно обнаруживалась новая деталь, сбивавшая с толку. Теперь вот выяснилось, что хотя бы одна из этих рун может трактоваться по-разному. Но и это наверняка не последний урок.

Очевидно, что так и есть, решил он, когда принялся разглядывать обломки голема, отколовшиеся от места, где он нарушил цепь рун. Там обнаружилась совершенно новая для него руна, которой не было в прежнем списке. Vosden… Что ж, похоже, это руна земли. Интересно.

Он несколько раз обвёл её в пыли, чтобы запомнить как следует, глядя на три крупных обломка, а затем шёпотом произнёс:
— Ауфварум Восден,
— и, коснувшись нарисованного символа, увидел, как он тут же вырезался в полу, будто искусный мастер аккуратно нанёс его пальцем. Правда, получилось далеко не идеально, можно было бы и начертать лучше зубилом, но и так это выглядело весьма впечатляюще.

Ему отчаянно хотелось немедленно вызвать «зеркало» и зафиксировать всё это, но фляга с водой оказалась пуста, а ничего более-менее отражающего в пещере не нашлось.

— Я мог бы, конечно, отлить себе лужицу из собственной крови, а потом залечить рану, — фыркнул он с отвращением. — Настоящий чокнутый колдун сделал бы именно так, ну уж нет, без меня.

Вместо того чтобы устраивать кровавое колдовство, он отыскал обгоревший обломок дерева и аккуратно переписал все знаки с голема на чистую страницу в гримуаре колдуна, следя, чтобы случайно не соединить их в цельную схему. Он сомневался, что так можно было случайно «оживить» книгу, но рисковать не хотел.

Управившись, Саймон сделал перерыв на обед, обдумывая всё, что узнал или думал, что узнал, а после отправился наверх по лестнице, гадая, что там его ждёт.

— Повторится ли болото, как когда-то, или пустыня, или же появится что-то новенькое? — бормотал он, открывая дверь и обнаруживая за ней… кладбище.

— Ну вот, — сказал он, оглядевшись, — это точно новенькое.
Он попытался вообразить, что станет с ледяным уровнем, если там растает весь лёд, или с болотом, если его осушат и построят город, но ничего похожего на то, что он видел сейчас, в голову не приходило. Значит, это совсем иной, незнакомый ему уровень.
— Добро пожаловать на двадцать первый этаж!

Сделав шаг из пыльной пещеры в прохладную ночь, он поднял глаза и увидел частично затянутое облаками небо с россыпью знакомых созвездий и узкой полоской убывающей луны. От этого на душе вдруг стало чуть легче.

Окрестный пейзаж вызывал куда более мрачные чувства. Вдалеке виднелись силуэты крупных зданий, указывавшие на то, что это, вероятно, город, а вокруг него простиралось кладбище с надгробиями и склепами. Причём не маленькими: некоторые больше походили на резные мраморные усыпальницы размером с приличный внедорожник.

— Прямо как старый Новый Орлеан, — пробормотал он себе под нос, выходя на выложенную камнем дорожку, петлявшую среди могил, и приглядываясь в поисках возможного выхода. — Ну вот и ещё одно местечко, где уж точно ничего «плохого» не произойдёт.

Повсюду попадались крупные гробницы, не меньше десятка, но, вероятнее всего, не сотни. Любая из них могла оказаться и причиной, по которой он здесь, и выходом одновременно. Саймон ещё не решил, захочет ли он разгадывать этот уровень уже с первой попытки. Приоритетом оставалось добраться глубже, так что всё зависело от обстоятельств.

По пути к главным воротам он присматривался к нескольким склепам. На одних красовались красивые статуи и резьба, все они несли фамильные фамилии, где-то упоминались «любящие мужья» и «ушедшие матери и жёны». Нередко встречались даты, из которых, судя по всему, некоторые усопшие были совсем детьми. Но ничего по-настоящему зловещего заметно не было: входы были заперты наглухо, и никаких зомби или вампиров в округе не наблюдалось.

Где-то в городе за кладбищем послышался звон колокола. Саймон остановился и насчитал удары.
— Полночь, да? Похоже, самое подходящее время…

Он не успел закончить фразу: словно по сигналу, из земли начал подниматься туман. Если это был «час ведьм», и он находился на зловещем кладбище, то подобного зрелища следовало ожидать. Но когда туман стал таким густым, что в клубах пара начали вырисовываться бестелесные руки и призрачные лица, Саймон отступил на шаг и обнажил меч.

Отходить, впрочем, не имело смысла: туман вырывался из каждой могилы, окутывая всё вокруг. Дорожка, по которой он шёл, сперва оставалась относительно чистой, и Саймон продолжал медленно пятиться в сторону ворот. Но чем гуще становился туман, тем сильнее он начал переливаться и перехлёстывать через край, вырастая щупальцами, напоминающими тянущиеся руки. Саймон вынужден был ускориться, осторожно перешагивая через эти полупрозрачные «пальцы». Ворота уже были видны; если повезёт, он сумеет выбраться прежде, чем кто бы то ни было успеет его заметить.

Так продолжалось ещё некоторое время, пока он не наступил на одну из тянущихся рук. От этого прикосновения рука рассеялась облачком пара, словно её и не было.

В тот же миг Саймон ощутил, как окружающий его туман немедленно изменился. До сих пор призрачные глаза в этом мареве смотрели в пустоту, а лица возникали и исчезали по воле колышущегося тумана. Теперь же эти «глаза» явно начали искать его, а руки, которые прежде тянулись с обочин, втянулись обратно и вернулись уже более ощутимыми конечностями, тянувшимися к нему куда настойчивее.

Саймон взмахнул ледяным клинком, но рассеянные удары лишь на миг уничтожали щупальца — тут же из туманной стены выползали новые. Серые волны тумана достигали ему почти до груди и, казалось, тянулись к любому источнику жизни.

— Мейрен! — рявкнул он, обрушивая широкий язык пламени на ближайшую завесу. Та постепенно принимала очертания гигантского, отвратительного черепа, и Саймон совсем не хотел дожидаться, во что он превратится дальше.

Огонь на мгновение сотворил чудо: всё, что готовилось напасть на него с той стороны дорожки, растворилось бесследно. Но всего через несколько секунд новый туман начал подниматься, замещая рассеянный, и в этот момент Саймон отвлёкся, не заметил угрозу сзади — и что-то ударило его в правую руку.

По костям словно пробежал холод, загнав резкую боль, и рука вдруг онемела до такой степени, что Саймон с криком выронил меч.

— Баром! — прокричал он, окутывая себя ярким белым светом. Это заставило схватившую его конечность отпрянуть, но не принесло особого облегчения.

Туман не решался пробиться сквозь сияние, однако и не отступал дальше, чем на каких-то жалких пару шагов. Хуже всего, пока Саймон смотрел на свою руку, пытаясь снова пошевелить пальцами, свет заметно меркнул. Слово света обычно держалось почти час, а сейчас угасало менее чем за минуту.

Тут он понял, что пора бежать. Ни огонь, ни свет не действовали как следует, а фигуры, выплывавшие из окружающего его туманного моря, становились только страшнее. Оставаться здесь означало рисковать душой и страшной гибелью.

Поэтому он бросил меч, где тот лежал, и побежал. Дважды по пути к воротам Саймон снова вызывал огонь, чтобы расчистить себе путь, но каждый раз туман восстанавливался быстрее прежнего.

«Похоже, он питается самой магией», — успел он подумать, понимая, что ничего не поделать. Если не применять магию — умрёшь сразу, применишь — умрёшь чуть позже. Логика проста.

Нагоняемый нарастающей волной тумана и всё ещё сжимая гримуар, Саймон подбежал к высоким воротам и подёргал запертую решётку. Ему пришло в голову разрушить её заклятием силы или перепилить цепь, но тут же осознал, что, возможно, выпустит смертоносный туман в город, где люди спят. Это было слишком рискованно.

Вместо этого, снова плеснув огнём, он резко свернул к боковому проходу, ведущему к примыкающему храму. Сойти с главной дорожки было явно плохой идеей, но у него мелькнула надежда, что у храма окажется священная земля или иная защита, способная удержать этих призраков — что бы они ни были.

К счастью, вокруг церкви и вправду располагалась небольшая травянистая полоса, почти не затронутая туманом. Саймон прыгнул к ней, одновременно стряхивая с ног цеплявшиеся клочья пара, и побежал к двери. Он уже был готов выбить её плечом, если придётся, но та оказалась не заперта. Тяжёлая деревянная створка со скрипом поддалась, и он проскользнул внутрь, с грохотом захлопнув дверь за собой.

Огляделся, убедился, что никто внутри не собирается его сожрать, и, тяжело дыша, осел на пол, прижавшись спиной к двери. Так он сидел несколько минут, понемногу успокаиваясь.

И лишь потом заметил нечто странное: из глубины здания доносилась тихая музыка — та, которую он не слышал уже очень давно.