Большая Игра

Когда Саймон очнулся на этот раз, он сразу же открыл глаза и машинально посмотрел вниз, на свои ноги. Он знал, что они на месте, конечно, но он также знал, что чем дольше будет держать глаза закрытыми, тем ярче перед внутренним взором будет всплывать жуткая картина — как его ноги превращаются в фарш под шипастыми жерновами того мясорубочного ужаса.

«В общем-то, смерть была не самой плохой», — подумал он. По крайней мере, он не мучился. Он не утонул, не задохнулся. В каком-то смысле это даже было похоже на мирный уход. Но, мирно это было или нет, быть вынужденным смотреть на это — уже достаточно, чтобы начать ненавидеть себя в юности за то, что когда-то ему нравились фильмы ужасов.

— Ну, туда мы точно не вернемся в ближайшее время, — сказал он себе, садясь и нащупывая бутылку вина. Его голос снова работал, и это уже было приятно.

Одно дело, если бы он нашел там хоть что-то интересное, какую-то зацепку, ради которой можно было бы терпеть все эти страдания, но раз уж никаких ниточек он там не обнаружил, можно было и пропустить этот уровень пока что. С такими мыслями он встал и сделал несколько крупных глотков прямо из бутылки.

— В принципе, единственная причина пройти этот уровень — это чтобы больше не приходилось карабкаться по этим чертовым лестницам, — усмехнулся он. Хотя, в основном, это была шутка. Ему нужна была физическая нагрузка, а взбираться по ступенчатой пирамиде — все же приятнее, чем некоторые другие способы провести время.

— Эй, зеркало, ты можешь рассказать мне что-нибудь про этот джунглевый уровень? Про тот, где меня только что сожрали растения? — спросил Саймон.

«Я не могу», — ответило зеркало.

— Совсем ничего? Даже маленькую подсказку? — продолжал он, пытаясь выудить хоть какую-то информацию. — Может, хотя бы скажешь, как он называется? Или он вообще на том же континенте, что и все остальные места?

«Но я не могу сказать тебе, что все посещенные тобой уровни находятся на одном континенте», — высветился текст.

— Но я думал, ты не можешь рассказывать мне про другие уровни? — насторожился он, почувствовав подвох.

«Я не могу», — подтвердило зеркало, сияя голубыми буквами.

— Но ты же только что… — начал было он, запинаясь.

«Все, что я сказал, — это то, чего я не могу сказать», — ответило оно с раздражающей невозмутимостью.

Саймон тяжело вздохнул.

— Конечно. Конечно, ты, блядь, не можешь. Было бы слишком просто, да?

На этот раз он не забыл взять топор, собираясь в путь, но тут же снова положил его обратно, размышляя, как действительно сдвинуться с мертвой точки.

— Я бы поставил на то, что сжег тролля окончательно. И василиска, скорее всего, тоже. Какие еще уровни в стиле «найди и уничтожь» можно зачистить?

Первым пришел в голову уровень с виверной. Это было страшно, но в целом, вполне выполнимо, если атаковать её магией с безопасного расстояния. А что потом? Вулкан? Он почти не сомневался, что заморозка его не возьмет, но можно подумать об этом, если удастся выжить после виверны.

Погруженный в размышления, Саймон прошел через начальные уровни почти на автомате. Теперь он делил их на три категории: те, что, по его мнению, уже пройдены, те, где он знал, что делать, и те, которые оставались для него полной загадкой.

В первую группу попали уровень с троллем, уровень с Ривенвудом и замерзшее святилище. Они дались ему сравнительно легко. А вот последняя категория беспокоила его гораздо больше.

Что вообще делать в том аду с кафедральным собором? По логике, стоило бы закрыть портал, но было ощущение, что малейшая ошибка приведет к тому, что он, наоборот, откроется шире. Хотя, кто знает, правильно ли он вообще рассуждает?

То же самое касалось и заброшенного замка. Нужно было кого-то найти? Или убить? А может, это была просто миссия по спасению, как с детьми?

Очень хотелось бы, чтобы и на уровне с Помпеем все сводилось к спасательной операции. Ведь Геладис не могла всерьез ожидать, что он будет сражаться с чертовым вулканом, верно?

Ничего нового или необычного не случилось, пока он продолжал спускаться все глубже в Яму. Добравшись до седьмого уровня, он с разочарованием обнаружил, что канализация все еще на месте. А это, скорее всего, означало, что ему действительно придется разгребать кучу трупов в конце и выяснять, что там за светящийся предмет, который он в прошлый раз случайно смыл.

Он бы так и сделал, но когда его силовой удар раздавил гниющего монстра, похожего на гигантского червя, тот умудрился спровоцировать обвал. Сгнившие кирпичи потолка канализации не выдержали, и внезапно все вокруг стало рушиться.

Как только обломки посыпались вниз, он бросился бежать. И не останавливался, пока не добрался до руин. Только когда опасность — и быть раздавленным вонючими отходами, и быть разорванным лианами — осталась далеко позади, он наконец позволил себе остановиться и подумать.

Ответ оказался довольно очевидным. Решив, что делать дальше, он медленно направился к гигантскому храму в центре города. Когда он наконец взобрался на вершину — после пяти привалов и одной опустошенной фляги с водой — у него появилось время изучить уцелевшие пиктограммы.

Раньше он не уделял им особого внимания. Большая их часть описывала миф о сотворении мира: о том, как солнце и луна были братьями, воевали друг с другом, а потом решили делить небо пополам, сменяя друг друга каждые полдня. В этой культуре тьма считалась врагом, а ее символом был разрастающийся лес, который постепенно закрывал свет, позволяя злу незаметно проникать и пожирать людей, прячущихся во мраке.

— Ну, значит, смерть от растений тут что-то вроде божественного наказания, — хмыкнул Саймон, оглядывая поросший лозами город.

Настоящие джунгли пока не поглотили его, но вряд ли когда-нибудь смогут вытеснить каменные площади и монументальные постройки. И все же, глядя на хищные растения в лучах заката, он не мог избавиться от мысли, что они напоминают раковые опухоли, разрастающиеся по улицам.

Он был почти уверен, что в прошлый раз прорвался прямо в самое сердце этого уродливого зеленого узла, но сейчас ему совершенно не хотелось спускаться вниз и проверять. Это можно было сделать в другой раз, когда воспоминания о его недавней смерти перестанут быть такими болезненно яркими.

Эта мысль стала последней, прежде чем он развернулся и шагнул на покрытый хрустящим, уже недельной давности снегом горы виверны. Тут же его накрыла волна ностальгии, почти такая же резкая, как свежий ледяной воздух.

Был ли он здесь с тех пор… Как давно это было? — задумался Саймон. Почти сразу он понял, что нет. Это было самое глубокое погружение, которое он совершил со времен трагической смерти Фрейи. Не то чтобы он узнал за это время хоть что-то, что могло бы ее спасти.

На мгновение ему захотелось пойти к ее могиле, но тут же стало ясно, что ее там не будет, как бы сильно он этого ни хотел. Однако это вовсе не значило, что он не мог отправиться убить Вартена. Немного усилий — и он вполне мог бы обрушить ту хлипкую башню, что возвышалась над их особняком, похоронив всю их семью под обломками.

Секунду он смаковал эту мысль, находя темное удовольствие в идее стать личным проклятием рода Райтвейт на многие поколения вперед. Но вскоре отбросил эту фантазию, услышав вдалеке пронзительный крик. Он поднял голову и увидел виверну, кружащую высоко над ним.

Но она охотилась не на него, так что Саймон проигнорировал ее и посмотрел вдаль, размышляя, как далеко до Слани.

— Барон говорил, что знает Грегора, — пробормотал он себе под нос. — Значит, он не может быть слишком далеко, верно? Где-то к северу, наверное?

Надо будет спуститься с горы до ближайшей деревни, но это вряд ли далеко. Он серьезно задумался о поездке — было бы приятно увидеть знакомое лицо. Размышляя об этом, он наблюдал, как виверна камнем рухнула вниз и взмыла обратно в воздух, уже с огромным лосем, извивающимся в ее когтях.

Охота была безупречно легкой для гигантской ящерицы. Она просто спикировала вниз, перехватывая добычу так же стремительно, как ястреб или орел хватают зайца, а затем вновь взмыла в небо. Ей даже не понадобилось использовать огромное жало, которое она несколько раз пыталась вонзить в него.

Часть его хотела отрезать эту жуткую разрушительную булаву с помощью слов силы, но это ведь не было истинной слабостью этой твари.

Он вытащил меч, прицелился вдоль лезвия, словно используя мушку ружья, и прошептал:

— Днарт Унбетит.

Дальняя сила.

Где-то внутри себя он представил длинную невидимую линию, тянущуюся прямо к крылу чудовища. Но ничего не произошло. Сначала.

Саймон бы поспорил на деньги, что даже усиленное заклинание не смогло дотянуться до цели на таком расстоянии. Однако, если бы это было так, виверна не вздрогнула бы в воздухе и не выронила свою добычу, внезапно оглядываясь в поисках невидимого нападающего. Очевидно, заклинание вызвало движение воздуха, которое чувствительный хищник уловил. Либо же удар все же достиг цели, пусть и вскользь.

— Ну, промахнуться лучше, чем случайно привлечь ее внимание, — пожал он плечами, хотя в глубине души был разочарован тем, что у заклинания нет чего-то вроде системы самонаведения.

Сила требовала предельной точности воображения, ведь она представляла собой просто тонкую линию. В этом смысле она была даже мельче пули, а ему нужно было попасть в движущуюся цель почти за полмили от него.

Он попробовал еще раз. И снова. И снова. Заклинание не требовало больших усилий, так что у него было множество попыток. Он не нервничал, но даже так потребовалось четыре «выстрела», прежде чем он увидел результат.

Когда виверна наконец развернулась к нему, раскрыв крылья для атаки, его невидимый удар достиг цели. Заклинание прорезало самую широкую мембрану на левом крыле твари. И в тот же момент она перестала лететь. Она начала падать.

С пронзительным криком ужаса виверна забилась в воздухе, а затем перешла в неуправляемое штопорное падение, раскручиваясь все быстрее, пока не врезалась в землю с влажным хрустом мяса и костей о камень и снег.

Саймон направился к ней, преодолев пару сотен ярдов. Злая зеленая кровь твари зашипела, растапливая снег, что сразу же вычеркнуло идею попробовать стейк из виверны из списка планов.

— Ну, — пожал он плечами, — это было… проще, чем ожидалось.

Часть его ожидала эпической битвы с раненым чудовищем. Он, конечно, не был уверен, хватило бы ему смелости вступить в ближний бой с ослабленной виверной, учитывая его нынешнюю физическую форму, но он хотя бы думал, что придется пару раз шарахнуть ее молнией. Однако гравитация, похоже, сделала всю работу за него.

Но даже когда тварь перестала двигаться, он решил не проверять, действительно ли она мертва. Даже если она прикидывалась, летать она уже точно не сможет. А этого должно быть достаточно, верно?

— Ладно, — сказал он, убирая меч в ножны и обходя тушу по широкой дуге. — Пожалуй, найду лося и приготовлю обед. Раз уж есть возможность.