Первопричина

Саймон тотчас выронил камень — лишь бы не прилип ко второй руке — и, не оглядываясь, отполз на другую сторону фонтана. На мгновение тот пропал в мутной воде, но когда облако крови рассеялось, Саймон наконец понял, что это было.

Это был вовсе не камень.
Это было семя!

И тут же многое стало ясно. Теперь он знал, где находились канализационные ходы, и почему в нижнем ярусе с руинами не осталось следа. Всё потому, что хищные растения исчезли оттуда. Они были здесь. С ним. И они росли.

Семя уже приросло ко дну фонтана, и его корни начали расползаться, так же легко вгрызаясь в камень, как и прежде — в его плоть. Саймон наблюдал, заворожённый: из семени начала тянуться вверх тонкая ножка, и, стоило ей вырваться на поверхность, распустились листья.

Он в панике попятился, когда побег рванул вверх и стал разветвляться. Дело было не в том, что он боялся за свою жизнь — растение было пока слишком малым. Пугала скорость, с которой оно росло. Через несколько минут оно могло зацвести… или обзавестись зубами. Кто знает?

Саймон, совершенно голый, выскочил из фонтана, пересёк раскалённый камень и схватил меч, который оставил поблизости. Не раздумывая, отсёк верхушку ползущей лозы, а затем развернул клинок и со всего размаха вонзил его в узел семени, расколов его надвое.

На миг показалось, что этого достаточно. Безумный рост остановился, обломки просто плавали на поверхности. Но спустя несколько секунд из половинок начали прорастать два новых побега. По одному с каждой стороны.

— Да чтоб тебя… — выдохнул Саймон.

Огонь — очевидное решение, но под водой он вряд ли сработает. Значит, холод. Он не был уверен, убьёт ли заморозка нечто подобное, но хотя бы выиграет немного времени, чтобы подумать.

— Гелтик! — выкрикнул он.

Вода в фонтане мгновенно превратилась в сплошной лёд. Потоки воды застыли прямо в воздухе, а каменные стенки лопнули от резкого расширения.

Саймону было плевать. Он опустил взгляд на свою руку — и увидел, как из кровоточащей раны уже тянутся крошечные листочки.

— Что за хрень?! — прошипел он, выронив меч.

Под кожей начали расползаться корни. Саймон не медлил — выдрал молодой росток с частью корневой сети и отбросил на лёд.

Было больно, но хоть часть он убрал. Только вот — с этим существом «часть» не спасёт. Даже крошечная частица способна была в итоге пожрать его всего.

Он заставил себя успокоиться, внимательно осмотрел рану, мысленно представил, как крошечные корешки расползаются внутри, и, когда ощутил их все, прошептал:

— Ауфварум Мейрен.

По руке прошла жидкая вспышка пламени.

Выглядело это не слишком зрелищно — не как в кино, где герой прижигает рану с порохом. Никаких вспышек. Просто в один момент у него был опухший корень, а в следующий — обугленный ожог.

Саймон тут же произнёс слова исцеления и восстановления. От натуги закашлялся, прочищая горло. Но в итоге от всего произошедшего остался лишь шрам в форме лишайника, расползающийся от центра ладони.

Он смотрел на него с подозрением, опасаясь, что из шрама опять полезут ростки и придётся отрубать себе руку. Но ничего не происходило. Тогда он услышал — лёд треснул.

Саймон вскинул голову как раз в тот момент, когда один из отростков пробился наружу, а за ним раскрылся знакомый оранжевый бутон. Он не дал ему расцвести — отрубил сразу. И не один — за следующие несколько минут он срубил десятки побегов, пока лава медленно подбиралась всё ближе.

Раньше, в руинах, на восстановление этим растениям требовались дни. Сейчас — секунды?!
Что же изменилось?

— Потому что так бывает, когда открываешь проклятую шкатулку Пандоры, — буркнул он.

Саймон опустил меч, увидев, что новые побеги пробиваются уже сквозь пепельную кладку, куда он разбрасывал обрубки. Времени не было. Лава доберётся сюда меньше чем за пять минут, а он до сих пор бегал голый. А ведь тот демонический тип и так был ещё тот ублюдок — позволить ему увидеть себя в таком виде было бы унижением.

Он произнёс слово великого пламени, сжигая все ростки и обломки, а затем заморозил большую лозу, чтобы выиграть ещё пару минут и одеться. Это было ужасно.

Пропитанная одежда, тяжёлая от воды броня, удушливый воздух и постоянное ощущение, будто новые листья вот-вот пробьются из кожи — всё было просто кошмаром. Из-за этого даже самые простые действия занимали вдвое больше времени.

Когда ростки снова начали пробиваться, Саймон всё ещё не надел ни доспехов, ни сапог. Он просто запихнул их в сумку и медленно отступил. Лава уже почти добралась до фонтана — она всё завершит.

Словом силы он поднялся на крышу ближайшего дома и оттуда наблюдал, как мутировавшее растение росло и разрасталось в течение следующих десяти минут. Оно стало выше самого Саймона, вытянулось до самого верха фонтана, выпуская щупальца в сторону ближайших зданий. Но не успеет. Ничто из этого не сможет убежать от надвигающегося потока лавы.

Саймон сидел на крыше ещё несколько минут, уже полностью одетый, и наблюдал, как пламя пожирает растение. Он не ушёл, пока вода и лёд в фонтане не исчезли окончательно, погребённые под медленно ползущей лавой, и над ними не перестал подниматься пар. Вот тогда он и решил — с этим покончено.

Проверив в последний раз шрам на ладони, чтобы убедиться, что ничего не прорастает, Саймон двинулся вверх по склону к дворцу. Путь оказался труднее, чем обычно — он слишком долго задержался. Но справился. Где мог — шёл по крышам, где нужно — использовал слова малой силы и просто силы. Лишь в одном месте пришлось заморозить лаву, чтобы было куда ступить. Но этого хватило, чтобы добраться до лестницы, ведущей на возвышенность, где стоял дворец.

К концу всего этого Саймон охрип до такой степени, что едва мог говорить. И слова силы, и всё более удушливый воздух сильно садили голос. Когда он, наконец, вошёл в тронный зал, портал в охваченную демонами церковь уже парил в воздухе. Но Саймон колебался.

«А что, если я проснусь утром, а эта тварь снова растёт у меня из руки?» — с тревогой подумал он.

Это казалось маловероятным. Но всё же возможным. Повезло, что он открыл сосуд рядом с вулканом — его ошибку можно было сжечь дотла. Но если он уже заражён, как герой из фильма про зомби — разве не может всё начаться сначала?

Саймон представил один из любимых городов, оплетённый чудовищными лозами. Мысль была настолько ужасной, что он застыл на месте, пока извержение становилось всё сильнее. Прошёл почти час. Только когда мощное землетрясение обрушило часть крыши, он, наконец, вошёл в портал.

«Прошло несколько часов. Этого достаточно. Наверное…» — пытался он успокоить себя.

Красивая каменная церковь не изменилась. Демон теперь сидел за письменным столом и что-то усердно писал, будто вовсе не заметил гостя.

Саймон не возражал против такого спектакля. Он сел на одну из скамей в глубине церкви, чтобы прийти в себя. Он выглядел ужасно, чувствовал себя ещё хуже, и, если всё осталось как раньше, следующий уровень — это то самое кладбище, где он едва не погиб. В нынешнем состоянии он точно не выживет. Нужен был план.

С тревогой косясь на демона, чьи узы, казалось, слабеют, Саймон скрестил руки на спинке скамьи перед собой и положил голову — хотя бы немного отдышаться. Этот миг отдыха затянулся. Усталость настигла его, и он заснул, сам того не заметив.

Спал он мирно, но, поняв, что задремал, резко поднялся на скамье.

— Ты смелый, — усмехнулся демон. — Немногие осмеливаются спать, когда в нескольких шагах бурлит разлом в ад.

Саймон пожал плечами, поднялся и подошёл ближе.

— А что ты мне сделаешь, если сам в ловушке, а я — снаружи?

Демон лишь улыбнулся, не сказав ни слова. Саймон перевёл взгляд на портал и потрескавшийся пол. Разлом не казался больше, чем прежде, и он был почти уверен — демон блефует. Как это всегда бывает в историях.

— Устал от вечных мук? — наконец произнёс демон. — Есть выход, если ты хочешь заключить….

— Пас, — перебил Саймон. Он задумался, не взглянуть ли вновь на руны, но у него уже была копия, а сам он был не в том состоянии, чтобы заканчивать уровень. — Всё, что ты можешь предложить, лежит по ту сторону этой линии. А это как раз то место, где ни один вменяемый человек быть не должен, верно?

— Разум тут надолго не задерживается, — признал демон. — Ты передумаешь. Все передумывают.

Саймон закатил глаза, достал своё серебряное зеркало и провёл следующие несколько минут, изучая круг защиты — символ за символом, линия за линией. Только убедившись, что с момента его последнего визита ничего не изменилось, он повернулся к демону:

— Возможно, рассудок у меня не вечен. Но рано или поздно я найду способ закрыть этот разлом. А ты тогда пойдёшь искать себе новую жертву.

— Посмотрим, — отозвался краснокожий, откинулся назад, открыл книгу и снова начал писать. Страницы оставались с крошечными обугленными следами — вместо чернил. Саймон отметил это про себя, но не настолько заинтересовался, чтобы задержаться. Он только огляделся в поисках всего, что может пригодиться для подготовки к следующему уровню.