Между молотом и наковальней

С троллем, к удивлению Саймона, всё оказалось куда проще, чем он ожидал. Он не стал лихорадочно пытаться проскочить мимо или устраивать огненное побоище на мосту. Вместо этого он нарочно произнес заклинание огня с ошибкой — и когда из его ладони посыпались искры и вырвались несколько ленивых язычков пламени, тролль испуганно отступил и, не раздумывая, скрылся во мраке. Этого оказалось достаточно, чтобы Саймон добрался до церкви и захлопнул за собой тяжелую дверь.

Он глубоко вздохнул, привалившись к холодному камню. «Дерьмовый способ управлять магией», — хмуро подумал он. Но выбора у него не было. Размахивать настоящим мега-огнем не только изматывало, но и грозило сжечь его самого прямо посреди моста. А после этого — вишенка на торте — ему пришлось бы вернуться и снова иметь дело с этим громилой.

Такова была Яма. Изматывающая, непреклонная, издевающаяся. Саймон видел это в глазах демона, что ждал его у искаженного круга призыва. Тварь сидела, и с ленивой ухмылкой наблюдала за его приближением.

— Уже вернулся? — лениво бросил демон, усмехаясь. — Обычно они задерживаются дольше.

Комплимент это был или издевка, Саймон определять не стал. Пустая трата времени. Он молча шагнул ближе, разглядывая гравировки на каменном круге. Контуры немного изменились, но руны… руны, насколько он мог судить, оставались прежними. Странно, но ему показалось это знакомым. Почти как адские разломы из второго акта одной старой ролевой игры, в которую он когда-то играл. Уровень тринадцатый или четырнадцатый из девяноста девяти — назвать это вторым актом было бы натяжкой, но мысль его развеселила.

— Есть что-то полезное? Или ты и дальше будешь тратить мой кислород? — бросил Саймон в сторону демона.

У него, в сущности, было всё время мира, но на этот говорливый сгусток мерзости он тратить его не собирался.

— Пока нет, — пожал плечами демон, будто это было ему глубоко безразлично. — Нет смысла говорить с воинами, запертыми здесь со мной… Пока они ещё не потеряли надежду.

Вопрос вертелся на языке, но Саймон сдержался. Лучше не знать. Лучше уйти. Он начал спускаться по закрученным уступам пола, что с натяжкой можно было назвать лестницей, ведущей к следующей двери. Он бы предпочёл, чтобы демон выглядел более... классически. Копыта, рога, пламя из пасти. Тогда было бы проще от него отстраниться, чем от этой его игры в «мы на самом деле не так уж и разные».

Дверь вывела его в тот самый замок — пыльный, затхлый, полный теней и тихих угроз. Именно в этих коридорах он погиб в прошлый раз. Но теперь он двигался осторожно, внимательно изучая каждую деталь. Ни одной лишней комнаты, ни одного лишнего предмета, который мог бы быть использован против него. Он обходил залы, где висели тяжелые гобелены, и двери, за которыми шептались чужие голоса. Мелкие предметы всё ещё парили в воздухе, картины следили за ним пустыми взглядами, но он учился не замечать их, сосредоточившись только на том, что действительно могло убить.

Это вынудило его выбрать совсем иной маршрут. Большая часть прежнего пути теперь казалась смертельно опасной. Пройдя три извилистых коридора, он наконец нашел спальню, в которой, казалось, было безопасно. Настолько, насколько в этом месте вообще могло быть безопасно.

Он остановился, пытаясь сообразить, что дальше. Правильный путь, казалось, был только один — наружу. Во всех фильмах с привидениями герои изо всех сил стараются не покидать дом, не выбираться в открытое пространство. Странно. Значит, должно быть, был какой-то веский повод, по которому ему всё время попадались только лестницы, ведущие вверх. Ни одной вниз.

Он подошел к окну. Высота — футов двадцать, может, двадцать пять. Прыгать — сломать ноги. Но с верёвкой… С верёвкой это было бы проще простого.

Проблема заключалась в том, что свою веревку он оставил в хижине. Когда-то он решил, что таскать её с собой нет никакого смысла. Тогда ему она была не нужна. Он сдержанно выругался.

— Кто ж знал, что здесь без верёвки никуда, — проворчал он, стаскивая с кровати простыни.

Потребовалось двадцать минут, чтобы связать их в сносную веревку. И всё это время его спину обжигала пульсирующая боль — шрамы от когтей Совомедведя давали о себе знать. Но Саймон старался не обращать внимания. Кровь стекала тонкими струйками, но раны были неглубокими. Лечить их не имело смысла, особенно сейчас, когда полтергейсты начинали активничать всё сильнее. В конце концов, несколько царапин его не убьют. А вот если он задержится… Тогда мертвые обитатели этого места сами сделают это за него.

Выбраться через окно оказалось куда сложнее, чем представлялось вначале. Саймон, конечно, предусмотрительно смастерил себе верёвочную лестницу из сшитых простыней и надежно закрепил её за раму старинной кровати. Но, когда он стоял на подоконнике, украдкой глядя вниз, уверенность стремительно испарялась. Казалось, тяжёлый воздух самой Геладис тянул его вниз, и он уже не был так уверен, что жалкая конструкция выдержит его вес.

Тревожное дрожание проходило по стеклу старинного зеркала — и вот уже его отражение, словно выплывшая из глубин иллюзия, начинало медленно тянуться к нему. Этого оказалось достаточно. Саймон, стиснув зубы, резко шагнул вперёд и почти вперёд головой выскользнул наружу, хватаясь за верёвку и начинав спускаться по шершавой каменной стене здания. Вскоре он понял, что опускается вниз куда быстрее, чем должен был. Подняв голову, Саймон увидел, как рама кровати, к которой он привязался, вырывается из своего места, скрежеща и подрагивая, словно что-то — или кто-то — помогало ей.

— Чёрт побери... — выдохнул он, лихорадочно оценивая, сколько у него ещё времени до того, как конструкция рухнет следом.

До конца своих дней Саймон так и не узнал бы, что именно стало причиной этой сцены: оказался ли его вес чрезмерным испытанием для вековой мебели или же призраки дома решили ему «помочь». К счастью, кровать была слишком массивной, чтобы целиком вылететь через окно и раздавить его, как мультяшный рояль или наковальня из старых фильмов. Она просто застряла, задорно торча наполовину наружу, давая Саймону возможность ускориться и дотянуться до земли, пока удача была на его стороне.

Снаружи царило тусклое, безликое освещение. Небо, свинцовое и тяжёлое, давило сверху, сливаясь с унылой атмосферой этого места. Ни рассвета, ни заката — просто вечное серое межвременье, в котором было невозможно определить, что за час на дворе. Саймон был готов поспорить, что дело шло к закату — так было бы хуже, а значит, вполне по-здешнему. Но его это не слишком волновало. Если только он не станет ходячим трупом на ближайшие месяцы, как бывало прежде, он был готов вернуться обратно хоть через несколько часов, чтобы повторить всё снова. Сколько потребуется.

Он начал с малого — с ближайших построек. Обшарил старый сарай, потом ещё три точно таких же, пустых и гнилых. Осмотрел пару гостевых домиков, в которых царила мёртвая тишина, и теплицу, где некогда пышные растения теперь были лишь высохшими тенями. Ни в одном из этих мест он не нашёл ничего, что могло бы послужить ему воротами или хотя бы намёком на активность призраков. Казалось, они предпочитали оставаться в главном доме, сторожами своей личной катастрофы.

Позже он наткнулся на заросший лабиринт из колючих кустарников. Одна только мысль заблудиться в этом зелёном аду вызывала у него дрожь. Что-то подсказывало Саймону, что ничем хорошим это не закончится. Он не стал испытывать судьбу и просто обошёл лабиринт стороной, пока, наконец, не нашёл массивную, украшенную резьбой входную дверь.

Чего он ожидал за этими позолоченными створками? Наверное, какого-нибудь древнего графа-вампира, который неспешно раскроет ему свои злодейские планы, или призрачную графиню, обречённую вечно переживать свою трагедию. Если бы это была видеоигра, он наверняка получил бы шикарную кат-сцену, стоило лишь распахнуть двери.

Но вместо этого он увидел... пещеру. Самую обычную пещеру: влажную, темную, с рыхлыми земляными стенами и неровными каменными сводами. Такое место куда больше подошло бы какому-нибудь забытом подземелью, чем вестибюлю величественного особняка.

Саймон застыл на пороге. Потребовалось несколько лишних секунд, чтобы осознать: это не причуда архитекторов и не сбой в реальности. Перед ним был портал на следующий уровень. И ему оставалось только шагнуть внутрь.

Пещера оказалась древним известняковым образованием. Сталактиты и сталагмиты сливались в кривые, шершавые колонны, создавая ощущение, будто он шагнул внутрь костяного зверя. У него не было факела, но Саймон знал, как двигаться в темноте. Он дождался, пока глаза привыкнут к полумраку, и шагнул вперёд. Где-то в глубине тускло мерцал свет, давая направление. Ему этого хватало. Он мог двигаться дальше — осторожно, медленно, избегая того, чтобы сломать себе шею в этом месте.

Сперва он не заметил звука, но спустя несколько минут понял: впереди кто-то пел. Голос был глухой, словно за тысячу стен, и слова сперва ускользали от понимания. Однако, приблизившись, Саймон разобрал молитву. Кто-то взывал к богам о милости, о прощении, о чуде. Он явно попал сюда не в самом начале обряда и не мог понять, к чему всё это идёт. Но одно было ясно: если в тексте упоминаются кровавые жертвы, ничего хорошего ждать не стоит.

Он шагнул вперёд и обнаружил старика — высохшего, согбенного, словно его давно выжали, как сухую тряпку. Тот стоял в тщательно вычерченном защитном круге и продолжал монотонно повторять своё заклинание. Настоящей магии в этом не было. Ничего не происходило. Он, вероятно, изучал тайны мира всю свою жизнь, тогда как Саймон занимался этим считаные недели... и уже мог показать настоящее волшебство.

Саймон на мгновение задумался: может, стоит просто пройти мимо этого бедняги и не ввязываться? Старик казался абсолютно безвредным — окружённый хилым магическим кругом, с несколькими коптящими свечами, он напоминал скорее помешанного отшельника, чем опасного волшебника. И всё же, когда тот прошептал, почти с благоговейной мольбой:

— Даруй мне свою милость, и я не остановлюсь на деревне. Я сожгу всё королевство дотла во имя твоё…

Сомнения Саймона рассыпались в прах.

Он не стал раздумывать дальше. Этот человек, кем бы он ни был, не должен был закончить свою молитву. Саймон плавно вытащил арбалет и, прицелившись, спустил курок. Тонкое жужжание тетивы нарушило тишину пещеры, и болт впился старцу между лопаток, пробив лёгкое и вышибив из него последний вдох. Мужчина, не издав ни звука, обмяк и рухнул на колени, а затем повалился вперёд, забрызгав кровь на линии своего неуклюжего круга.

Саймон ещё несколько секунд стоял неподвижно, внимательно вслушиваясь. Его не покидало ощущение подвоха — слишком просто. На любом уровне Ямы такие победы пахли дурной шуткой. Даже крысы, с которыми он сталкивался в самом начале, требовали больше усилий. Но всё оставалось тихо.

Когда напряжение чуть ослабло, он осторожно шагнул вперёд, перешагнув через безжизненное тело. Ритуальное место выглядело привычно: порошки в глиняных чашах, острые резцы, амулеты, камни с высеченными рунами. Всё это казалось до нелепого дилетантским, но на всякий случай Саймон протянул руку к толстой книге, лежащей рядом. Даже если безумец не знал настоящей магии, его записи могли содержать что-то любопытное.

Он не успел коснуться обложки.

Что-то в тенях изменилось — еле заметно, словно воздух задрожал. Саймон резко отдёрнул руку, но не успел отскочить в сторону. Из темноты выдвинулась исполинская фигура. Каменные руки с глухим треском опустились вниз, и стол, на котором лежал гримуар, разлетелся в щепки под чудовищным ударом.

— Чёртов голем… — успел подумать Саймон, пятясь назад.

Как у этого шарлатана мог оказаться голем? Полноценный, работающий голем из камня! Этот старик и ритуальный круг с мелом выглядели такими убогими. Даже смешными. А теперь… теперь было уже поздно задаваться вопросами.

Саймон развернулся и бросился бежать. Не потому, что не знал, как справиться с несколькими тонн ожившего гранита — хотя, откровенно говоря, не знал. А потому, что одно присутствие этого существа внушало первобытный страх. Голем напоминал ожившего каменного Халка. Один удар мог превратить его в красную кляксу на пещерной стене.

Он мчался по неровной поверхности древней известняковой пещеры, спотыкаясь о сталактиты и выступы. Голем, хоть и неповоротливый, неуклонно сокращал дистанцию. Каждый раз, когда Саймон замедлялся, каждый раз, когда едва не терял равновесие, он чувствовал, как глухой топот приближается.

Он едва успел взобраться на хлипкую деревянную лестницу. Ступени под ногами протестующе заскрипели, но выдержали его вес. Вряд ли они справились бы с чем-то большим. Голем остановился внизу, массивный силуэт замер под ним. Лестница была слишком узкой и шаткой, чтобы позволить такому чудовищу последовать за Саймоном.

Но он не стал терять времени на облегчённые вздохи.

— Сейчас он схватит камень и кинет его мне в спину, — мрачно подумал он, ускоряя шаги.

На вершине лестницы его встретила деревянная дверь. Он распахнул её и захлопнул за собой без раздумий, упираясь спиной. За дверью оказалась… кухня. Самая обычная, с каменным очагом, медной утварью и полками, заставленными кувшинами.

— Отлично… — выдохнул Саймон. — Даже если вся эта посуда оживёт и нападёт на меня, у меня хотя бы будет шанс.

Лучше сражаться с бешеными ножами, чем снова оказаться лицом к лицу с големом, который одним ударом превращал все в обломки.