Жажда

Саймон ещё два дня прочёсывал Кровар — и так и не нашёл портал. В отчаянии он решил вернуться на юг, пройти по тем же следам, которыми пришёл. Он нашёл три сожжённые деревни, прежде чем наткнулся на ту самую, с которой всё началось несколько недель назад.

Пожары давно погасли. Мёртвые — почти все — были обглоданы до костей, и даже падальщики разлетелись. Остались только руины, тишина и он.

Саймон не был уверен, что найдёт здесь то, что ищет. Но если и не здесь, то где тогда?

Первый день — пусто. Второй — тоже. И только на третий, уже собираясь уходить, он заметил, что сквозь дверной проём в одном из домов пейзаж выглядел иначе. Пустошь, что тянулась вокруг, там напоминала настоящую пустыню — пески без намёка на жизнь. Вот тогда он понял: нашёл, наконец, этот чёртов портал.

Внутри дома он нашёл ещё одну мёртвую семью. Это было трагично. Конечно. Но за последние сутки он видел десятки таких сцен, и чувство притупилось. Эта смерть не выбивалась из общего ряда — разве что женщина, в отличие от остальных, не была сожжена или растерзана. Похоже, умерла позже.

— И это… ради этого я сюда пришёл? — глухо произнёс Саймон. — Война полыхает по округе, а всё, что я должен был сделать — спасти её?

Он покачал головой. Безумие. В следующий раз он придёт сюда сразу. Но мысль о том, что она умерла только потому, что инструкции были туманными, — выводила из себя.

Он отвернулся от тела и несколько минут рассматривал портал. Кроме того, что он вёл в пустыню, никакой информации. Не выглядело особенно опасным. Хотя что-то в пейзаже казалось знакомым. Возможно, теперь все пустыни казались ему знакомыми, после того как он сам стал частью каменного пейзажа.

Он уже собирался войти, но остановился. Оставить женщину и её семью просто так, без могилы, казалось… неправильным. Это был шанс испытать новое слово — и заодно сделать хоть что-то хорошее.

«Это минимум из того, что я могу сделать. Хоть кто-то бы сказал, что их можно было спасти…»

— Восден, — произнёс он, впервые проговаривая слово земля, представляя, как открывается ровно под телами неглубокая могила.

Сработало. Почва разошлась, открыв яму в три фута глубиной. Сидевшая на теле ворона с испугом взлетела — и не была погребена вместе с остальными.

Саймон повторил слово тише, и земля замкнулась над телами, скрыв их от глаз — будто их никогда и не было. Лишь тогда он повернулся и вошёл в портал.

Разница была едва заметной — но немедленной. С той стороны выжженная земля казалась мёртвой из-за огня. Здесь — она была мертва всегда. Настоящая пустыня, где никогда не росла трава. Жёлтый песок, слишком рыхлый, чтобы удерживать хоть каплю влаги.

«Или, может, воды просто нет», — подумал он, глядя на горы вдали. Каменные, голые, ни единого куста.

Он стоял в тишине, пытаясь понять, зачем он здесь. Медленно повернулся на месте, осматривая горизонт — и увидел оазис. Почти прямо за спиной. Несколько пальм, редкие колючие кусты — и мутная вода в центре.

Рядом — караван. Торговый, по виду. Саймон начал спускаться с дюны. Обернувшись, увидел: портал был не дверью, а каменным оконным проёмом. Остальное здание почти полностью ушло под песок.

Это уже не имело значения. Очевидно, его внимание требовал оазис. Или караван. Монстров он не видел — что означало либо, что монстр — человек, либо что монстра здесь вообще нет.

«Хотя… может, это какое-то безумное растение?» — с подозрением взглянул он на приближающиеся кусты. Но нет — вряд ли.

Никто на него не напал. И люди, и кусты остались на местах. Несколько исхудавших фигур подняли головы, глядя на него из-под скудной тени, — в их взглядах читалась усталость и безразличие.

Никто не заговорил. Никто не преградил путь. И только у самой воды он понял, в чём дело: в мутной тине плавали тела.

Или то, что от них осталось.

Этого было вполне достаточно, чтобы понять, почему все здесь выглядели так, будто умерли при жизни. Издали он принял тёмные пятна в воде за камни, но сейчас, с близкого расстояния, было ясно: там торчал сапог, плавали обрубленные головы и ещё кое-какие останки, которым он предпочёл не давать названий.

— Что здесь произошло?.. — вздохнул Саймон.

— И тебя, значит, тоже достали, да? — раздался голос за спиной. — Вот уж трата сил… Пробиваешься через ад, только чтобы оказаться в никуда, где пить можно разве что отраву.

— Ты хочешь сказать, это кто-то сделал нарочно? — спросил Саймон, обернувшись.

— Ну… тела ведь сами себя не изрубили, — хрипло усмехнулся незнакомец. Темнокожий, в запылённых, пропотевших до хребта балахонах, поверх которых был надет кольчужный жилет.
Он не выглядел особенно добродушным, но в его глазах плясал тот особый мрак, который появляется, когда человек уже почти не боится смерти. Саймон понимал это состояние слишком хорошо.

— Аренни? Люди Раффы? Кто теперь разберёт, — пожал он плечами. — Война... она всё выносит наружу. Всю грязь. А потом эта грязь где-то оседает.

— Их яд не помешает мне отомстить в следующей жизни, — прорычал другой. — Пусть пустыня заберёт мои кости — месть моя будет вечна!

Через несколько минут разговоров Саймон понял: это был не караван, а сборная солянка из трёх-четырёх разных групп, пришедших сюда за последнюю неделю. Место либо находилось на старом торговом пути, либо было точкой обхода — чтоб не попадать в разгар очередного сражения.

Он не знал всех деталей. Так же, как и не мог сказать наверняка, отравлена ли вода специально или просто пропиталась останками. Свидетельства расходились — кто-то говорил, что её испортили в бою, кто-то — что подсыпали яд намеренно.

Обе проблемы, по идее, можно было решить магией. Но бросаться в это, не поняв сути, — значило подписать себе смертный приговор. Поэтому Саймон начал осматриваться. И быстро понял, что половина из тех, кого он считал живыми, — уже мертвы.

Первыми сюда пришли торговцы. Их лагерь — костры, палатки, вещи. Потом — сам караван: две телеги и крытая повозка с товаром. Воды, правда, было недостаточно — лошади уже с трудом держались на ногах.

Позже появились наёмники, перебежчики, солдаты удачи. Некоторые из них сдохли у самой воды, другие — где-то вдали, пытаясь дойти до следующего источника.

— И ради чего? — проворчал один, по имени Торрин. — Если отравили этот лужник, то старый колодец и «Сладкую воду» — точно тоже. Раз создатель решил забрать меня, пусть забирает сытым и спокойным, а не в поту, как свинью на бойне.

Саймон молча кивнул. Потом встал — и решил сделать фильтр, чтобы попытаться спасти хоть кого-то. Сказать им «вскипятите воду» было бы проще, но… деревьев здесь не было, и он не был уверен, что кипячение вообще поможет от того, что плыло в этой луже.

Да и неважно. Закат приближался, и Саймон чувствовал — до рассвета доживут не все. Если он не вмешается.

Сначала он подошёл к торговцам и обменял стакан воды из своей фляги на пустую бочку. Потом начал действовать.

Он не был выживальщиком. Но за последние десять лет пересмотрел, наверное, миллион часов видео на любую тему. И фильтры для воды — особенно те, что рекламировали «активированный уголь» и прочую ерунду — он знал на зубок.

Он поднял бочку на плоский камень, проделал в ней отверстие, затем порвал палатку одного из мёртвых и выстелил дно несколькими слоями ткани. Все вокруг наблюдали за ним — кто с насмешкой, кто с равнодушием.

Он позволил им шутить. Даже сам хмыкнул пару раз. Но не отвлекался. Камни на дно — первый и самый долгий слой. Затем должен был быть уголь. Настоящего не было — но он решил, что зола от костра подойдёт.

Он смутно помнил, что зола, вроде бы, использовалась ещё и при изготовлении мыла или щёлока. Но вряд ли это имело значение. Он не собирался использовать её слишком много. К тому времени, как он дошёл до этого этапа, солнце уже клонилось к горизонту — скоро должно было стемнеть. Оазис притих — не от спокойствия, а потому что люди берегли последние силы.

Саймон не особо переживал. Он, конечно, мог бы просто очистить воду с помощью магии, но как только он уйдёт, её снова могут отравить. А водяной фильтр останется — и будет служить другим.

В конце концов, он и не мог бы взять с собой дубовую бочку. К моменту, когда всё будет готово, она будет весить столько же, сколько он сам. Отличный повод, кстати, продолжать худеть.

Даже в темноте заполнить её песком было несложно. Он набрал мешок неподалёку от оазиса и высыпал его в бочку — раз за разом, пока та не наполнилась почти до краёв.

Саймон был почти уверен, что по-хорошему нужен был ещё слой из гравия, но гравия тут не было, так что пришлось обойтись тем, что есть.

«Может, я и мог бы использовать «Восден», чтобы превратить песок в гравий, — подумал он. — Но использовать магию, чтобы не использовать магию — это уже какой-то парадокс.»

Когда всё было готово, в темноте раздался голос Торрина:

— Это тот момент, когда ты покажешь нам, как превращать песок в воду?

Кто-то рассмеялся. Саймон — тоже. Но, не отвечая, он взял шлем мёртвого солдата и начал черпать мутную воду, заливая её в фильтр по литру за раз. Сколько он проливал по пути — не сосчитать, и он не знал, сколько это займёт времени.

— Мы ведь не будем пить яд или песок, — сказал он наконец. — Мы позволим песку очистить воду. Так вы утолите жажду, а пустыня — оставит себе свой яд.

— Это звучит… маловероятно, — скептически заметил один из воинов.

Саймон не видел его лица, но скепсис в голосе слышался отчётливо. Он остановился и поднял бурдюк с водой:

— Я с радостью отдам всё, что у меня есть, за масляный фонарь. Кто возьмётся?

— А что, если я просто заберу его? — произнёс другой, поднимаясь и вытаскивая изогнутый ятаган. — Раз уж ты такой щедрый.

Саймон тяжело вздохнул:

— Если ты действительно хочешь, чтобы я тебя убил, за пару минут до того, как мы все получим воду…

Но не успел договорить — тот рванул на него.

Саймон поднял бурдюк, прикрываясь им как щитом. И когда противник отдёрнул меч, не желая проткнуть бурдюк, Саймон схватил его за ворот и так заехал лбом в лоб, что тот с глухим стоном рухнул на колено.

Саймон отступил, ощупывая лоб. Было больно. Очень. Он проверил, не течёт ли кровь, и хрипло выдохнул:

— Может, теперь мы все просто немного… успокоимся? Минут на двадцать. Я обещаю — воды хватит на всех.

После этого один из торговцев всё-таки дал ему масляный фонарь, и Саймон повесил его на ближайшую ветку над фильтром. Воды на выходе пока не было — и он не удивился. Песок был слишком сухим, ему нужно было впитать влагу.

Следующие десять минут он ходил туда-сюда с шлемом, черпая мутную воду и заливая её в бочку, пока на поверхности не осталась только грязная лужа. Минуты спустя — первые капли начали падать в чашу под фильтром.

Сначала — редкие, осторожные. Потом — тонкой струйкой.

И вот, наконец, у него в руках оказалось небольшое деревянное блюдце с прохладной, чистой водой.