Высказать всё как есть

Саймон, как водится, опустился на скамью после очередного унизительного поражения в подземелье и потянулся за бутылкой вина. В последнее время ему казалось, что именно эта бутылка — главный артефакт всей чертовой игры. Он поднес горлышко к губам, пытаясь унять тошнотворное чувство, возникающее при одной мысли о том, что иного выхода нет — только идти дальше, глубже, к самому дну этого проклятого места. И все же в последний миг рука его остановилась.

— Зеркало, сколько этажей в подземелье? — спросил он, отставляя бутылку на колено. В контракте ведь говорилось «менее ста», разве нет? Но что это значило на деле: пятьдесят… или девяносто девять?

Ответ не заставил себя ждать. Светящиеся символы проплыли по поверхности зеркала:

«В подземелье девяносто девять уровней».

— А я дошел до четвертого, верно? — Саймон нахмурился, перебирая в уме: — Крысы. Летучие мыши. Гоблины. Скелеты. Это четыре… Покажи мне мою карту персонажа.

Зеркало дрогнуло и тут же вывело перед ним свиток текста.

Имя: Саймон Джекоби

Уровень: 4

Смерти: 10

Опыт: –7260

Навыки:

Стрельба из лука [Очень плохо]

Броня (лёгкая) [Плохо]

Атлетика [Очень плохо]

Кулинария [Очень плохо]

Ремесло [Очень плохо]

Обман [Очень плохо]

Побег [Очень плохо]

Расследование [Очень плохо]

Булавы [Очень плохо]

Верховая езда [Очень плохо]

Поиск [Очень плохо]

Скрытность [Плохо]

Копья [Очень плохо]

Колдовство [Нет]

Выживание [Очень плохо]

Воровство [Очень плохо]

Плавание [Очень плохо]

Мечи [Ниже среднего]

— Прогресс, — удовлетворенно кивнул он, откинувшись назад. — Хуже уже некуда, а значит, даже «ниже среднего» по мечам — почти как победа.

Он провёл пальцами по краю бутылки.

— Можешь сказать, сколько очков навыков я получаю за уровень? Я их сам распределяю или система назначает?

«Я не понимаю вопроса», — высветило зеркало после паузы.

Саймон глухо выдохнул:

— Ну разумеется, не понимаешь. Ничего ты не понимаешь… Что ещё скажешь? — Он взял бутылку, сделал глоток и, сморщившись, задал следующий вопрос:

— Какой минимальный уровень нужен, чтобы пройти подземелье?

Пока зеркало выводило ответ, он продолжал пить, но едва не захлебнулся, увидев текст:

«Никто никогда не проходил подземелье».

— Что? Никто? — Саймон старался держать лицо, но чувствовал, как внутри него крепнет тревога. Если его никто не проходил, может, оно вообще непроходимо? Значит, он мог застрять здесь на долгие, бесконечные циклы смерти и воскресения. Или… может, просто мало кто играл?

— Скажи, сколько душ сейчас пытаются пройти подземелье?

Ответ был быстрым и коротким.

«В настоящее время 4 683 946 душ».

Саймон опустил бутылку и уставился в пустоту. Столько же людей, сколько когда-то было в его любимой ММО… И ни один из них не смог победить? Не может быть, чтобы никто хотя бы раз не добрался до конца ради добычи или ради чёртовой славы.

— Это бред какой-то, — пробормотал он, снова приложившись к вину. — Ты хочешь сказать, что я играю в игру, которую никто никогда не прошел, и мне суждено умирать и умирать, пока я ее не пройду? Это нормально вообще? Что это за жульничество?

Каждое слово звучало всё громче. Он ощущал, как раздражение перерастает в злость, а злость в ярость. Зеркало мигало, словно собираясь ответить, но с каждым новым вопросом начинало набирать текст заново, окончательно выводя Саймона из себя. Он не выдержал. Схватив бутылку вина, швырнул её в зеркало изо всей силы. И тут же пожалел: теперь у него не было вина, чтобы запивать следующее самоубийственное приключение.

Однако бутылка не разбилась. Она прошла сквозь зеркало, словно сквозь дым, и стекло разлетелось на тысячи осколков, открывая темный зев двери туда, где до этого была просто стена. За этим куском посеребренного стекла был луг — он знал это наверняка. Но, как оказалось, местную физику его знание не волновало.

Саймон выпрямился. Подошёл ближе, осторожно заглянул в темноту. Там, за распахнувшейся дверью, была комната — знакомая и одновременно чужая. Гораздо более мрачная версия той, где он в последний раз встречался с Геладис. Когда его глаза привыкли к полумраку, он увидел её: она сидела на троне, опершись подбородком о ладонь, с ленивым, почти скучающим видом.

— Наконец-то, — пробормотал он, чувствуя странное облегчение. — Кто-то, кому я могу пожаловаться.

Он двинулся к трону, поднимаясь по ступеням двумя шагами за раз.

— Ваше Величество, — произнёс он, изо всех сил стараясь не запыхаться. — После нескольких дней в вашем… великолепном… подземелье, я полагаю, нам стоит обсудить другие варианты.

— О? — Геладис улыбнулась. Но на этот раз её улыбка была холодной, как сталь, и в ней не было и следа того понимания, что она проявляла раньше. — Это стоит послушать.

— Видите ли… — Саймон запнулся. Её взгляд сбивал его с толку, и он вдруг понял, что даже если он прав, она найдёт способ обернуть ситуацию себе на пользу. — Зеркало сообщило мне, что подземелье… нельзя пройти. И…

— Можно пройти и прошли — это две разные вещи, Саймон, — перебила она его. Голос ее был спокойным, почти ласковым. — Пожалуйста, не перевирай факты. Да, миллионы пытались. Да, никто не преуспел. Но это не значит, что пройти его невозможно. И это никак не отменяет подписанного тобой контракта.

Он попытался что-то возразить:

— Но если никто не…

Геладис подняла бровь, и взгляд её заставил его замолчать. Он вдруг почувствовал себя маленьким, как мышь под сапогом.

— По правде говоря, я припоминаю лишь горстку героев, кто прошёл дальше пятидесятого уровня, — продолжила она с лёгкой насмешкой. — Но ты ведь сам выбрал это воплощение. И теперь мои руки связаны.

Она нарочито вздохнула, сложив пальцы на коленях.

— Вы не сожалеете, — выдохнул Саймон, сжимая кулаки.

— Разумеется, нет, — охотно подтвердила она. — Я думала, что в тебе всё ещё есть потенциал. Возможно, ещё десяток-другой более низких воплощений умерил бы твою гордыню… Но кто знает, может быть, подземелье действительно окажется лучшим из вариантов.

— Почему? — спросил он глухо, почти не веря, что хочет услышать ответ.

— Ну, говоря простым языком… — Она посмотрела на него, словно сквозь прозрачное стекло, видя не столько лицо, сколько саму суть. — Ну что ж, слушай. Когда-то эта яма была чем-то иным. Она была... попыткой исцелить сломанный мир. Или, если угодно, сделать его чуть менее безнадежным. Но, как ты можешь догадаться, не всё пошло по плану. Теперь это уже не то место. Теперь это всего лишь мусорный бак.

— Мусорный бак? — переспросил Саймон, комок в горле мешал дышать. Он не был уверен, что хочет слышать продолжение.

— Да. Место, куда выбрасывают отходы. — Она улыбнулась, и хотя не сказала это вслух, он понял: она имела в виду таких, как он. — Здесь миллионы. Каждый застрял в собственной версии этой ямы. Но почти у всех у них есть одна общая черта: они — сорняки, которых я выдернула из сада жизни. Чтобы дать шанс другим прорасти и расцвести там, где им самим уже было не суждено.

— Это чудовищно, — выдохнул он, чувствуя, как внутри что-то холодеет.

— Да, — спокойно согласилась она. — Действительно чудовищно. Но, к счастью, я всего лишь подталкиваю к этому тех дьяволов, которые так и не сумели пробиться в ад. Их страдания, их боль — плата за их собственную дурную карму, если тебе ближе термин из твоего мира. А их муки позволяют мне сделать чью-то жизнь светлее, чище... лучше.

— Ты отправила меня сюда, чтобы я страдал? — Саймон с трудом сдерживал ярость. Его голос дрожал, он был готов взорваться, разорвать её на части, если бы мог.

Но она только покачала головой. Улыбка её не исчезла, ровная, спокойная.

— Нет. Ты сделал это сам. Я даже пыталась отговорить тебя. Напомнить тебе, что иногда стоит прислушаться к разумному совету... Но ты никогда не умел слушать. И вот ты здесь. Страдаешь. Ради всеобщего блага.

Слова ее вонзились в него, как нож. Гнев вспыхнул, но через миг погас, оставив после себя опустошение. Он хотел ударить её, хотел кричать, но вместо этого ощутил в горле подступающие слезы. Она была права. В этом — точно. Это была его вина. Но он не собирался давать ей удовольствие увидеть его слабость.

— Ладно, — выдохнул он, заставляя себя взять себя в руки. — Что сделано, то сделано. Ты меня не выпустишь, я понял. Но я всё равно пройду эту Яму. С тобой или без тебя. Я ещё не встречал игры, в которой не смог бы победить.

Он говорил это с уверенностью, за которой стояла пустота. Никогда прежде он не чувствовал себя настолько неуверенным.

— Как нечестно, — произнесла она, словно обиженный ребёнок, надув губы. — Я бы с радостью помогла тебе, если бы ты пришёл ко мне с настоящей проблемой. Но ты только достиг четвертого уровня. Ты даже пальцы едва обмочил в этой воде. Мне вряд ли стоит вмешиваться, верно?

— Может, всё-таки скажешь, на каком уровне надо быть, чтобы справиться с теми скелетами на четвёртом этаже? — попытался он зацепиться за ее обещание. — Они все пятого уровня, верно? А их лидер... восьмого? Десятого?

И тут Геладис сделала то, чего он никак не ожидал. Она не высмеяла его. Она даже не ответила.

Она просто рассмеялась.

Смех ее был долгим, почти истеричным. Она согнулась пополам, в её глазах блестели слёзы, но явно не от жалости.

— Уровни? — наконец выговорила она, сделав глубокий вдох. — Саймон. Это не одна из твоих видеоигр. Здесь нет уровней. То, что показывает тебе зеркало, — это всего лишь глубина, на которую ты спустился в Яму. Ничего больше. Ничего меньше.

— Никаких уровней? — переспросил он глухо. Это потрясло его сильнее всего, что она сказала раньше. — Тогда как... как мне побеждать тех чудовищ, которых ты наполнила в своё подземелье?

— Может, стоит попробовать быть менее жалким? — ответила она с ленивым равнодушием.

Это было последней каплей. Он не стал кричать, не стал угрожать. Не потянулся к оружию, которого при себе и не было. Он просто повернулся и зашагал прочь, вниз по лестнице, прочь из этого места.

Он сказал себе, что напасть на божество — плохая идея. Но в глубине души знал правду: он не хотел, чтобы она увидела, как он плачет. А слёзы подступали слишком быстро, и сейчас ему было нужно только одно — уйти и пожалеть о своих решениях в одиночестве.

— Когда найдёшь настоящую проблему, а не будешь просто дуться, возвращайся! — окликнула она его, когда он подошёл к двери, ведущей к его хижине. — Но если явишься только потратить моё время... я найду весьма творческие и болезненные способы объяснить тебе, как его ценить. Удачи, Саймон!

Он не обернулся. Просто шагнул через порог.

В тот же миг осколки зеркала, разбросанные по полу, взмыли в воздух и сложились обратно, как будто его никто никогда не разбивал. Единственное, что не удалось собрать, — это его бутылка вина. И его надежда на то, что он начал выходить из этого ада.