Раскапывая прошлое

Саймон продолжил исследование нижнего уровня гробницы и наткнулся на несколько надписей, в которых шла речь о том, как сдерживать натиск. В одной говорилось, что эти воины восстанут вновь, дабы ещё раз защитить родную землю, если та окажется под угрозой. К несчастью, ни одна надпись не проливала свет на то, с кем они сражались или что именно побудит их вернуться к жизни.

По всему было видно, что те, кто хоронил этих людей, считали их героями, а не злодеями. Но если они действительно были героями, тогда почему же от них исходила такая удушающая сила нечистой магии? – недоумевал Саймон. Может ли быть, что каждый в подобных обстоятельствах мнит себя героем, или у всего этого был другой смысл?

В отчаянии узнать больше, он несколько раз использовал слабую формулу земли, чтобы выудить дополнительные сведения из проржавевших щитов. Так ему удалось отыскать несколько гербов и надписей с именами конкретных рыцарей, но никаких зацепок относительно ужасающей магии, оживлявшей эти трупы, не обнаружилось.

Заделав гробницу так, как она была, Саймон вернулся в полузаброшенный город Каусбёрл. От местных он не добился ничего нового и, завершив повторный осмотр, понял, что пора уходить.

Обычно он заночевал бы ещё раз в местном трактире: отдать пару медяков за кров и тёплую пищу куда лучше, чем коротать ночь под открытым небом. Но сейчас что-то внутри него подсказывало, что ждать больше нельзя. Ощущение было прямо противоположным тому, что он испытывал в первой деревенской таверне, когда старуха замечала в нём некую тень мрака.

Хотя Саймон не видел ничего похожего на тягучий морок, он хорошо его чувствовал. У этих людей либо был общий секрет, либо затаённая обида, и ради сохранения своего шанса на успех он предпочёл уйти раньше, чем кто-нибудь решит ему помешать.

Ночью он разбил лагерь в стороне от тропы. Глубокой ночью он услышал топот копыт и увидел факелы всадников. Те даже не заметили его ни на пути туда, ни по дороге обратно — он как раз ожидал чего-то подобного и подготовился.

Саймон обдумывал, не остановить ли их и не вытрясти ли из них правду силой, но передумал. Не из-за моральных сомнений по поводу убийства тех, кто явно хотел убить его самого. Скорее, из-за страха поддаться искушению поглотить их жизненную силу и присвоить её себе.

Он уже в основном оправился от прежней слабости, но тяга к чему-то ужасному до конца не прошла. Возможно, если бы это были гоблины или безумные чудовища вроде виверны или грифона, он бы решился, однако люди… Это пока было слишком даже для него.

Потому он позволил им проехать мимо. Он решил, что тайна этого места может ещё подождать, а пока ему гораздо важнее разобраться с проклятым кладбищем. Теперь, зная, где именно в настоящем мире находится та гробница, Саймон мог при желании вернуться в любое время, потратив лишь немного сил. Более ранний уровень, очевидно, был из далёкого прошлого, так что, возможно, там всё сохранилось чуть лучше, и он сумеет узнать больше.

Сейчас же он сосредоточился на более насущных проблемах: решил обойти Линдон-Хиллз стороной и сразу двинуться в Дарнделл, чтобы как следует сэкономить время и сбить преследователей со следа. Спустя почти двое суток размышлений он понял, что вопрос «где и когда уничтожить то, что было взято из гробницы» в корне неверный.

Если бы он уничтожил его здесь, это, вероятнее всего, решило бы текущий уровень. Но в одном из будущих прохождений, если уничтожить артефакт ещё на уровне со скелетами-рыцарями, это почти наверняка перезапустит нынешнюю локацию в обновлённом виде, также как когда-то с таверной Фрейи. И тогда ему пришлось бы столкнуться уже с чем-то другим, ведь тумана изначально бы не возникло.

Однако сейчас ему это было не нужно. «Нет, определённо не хочу, – ответил он сам себе вслух. – Мне же, чёрт возьми, нужен этот меч для Ионара, так что пока я не разберусь там, этот уровень нельзя трогать.»

Всё становилось безнадёжно запутанным, и Саймон проводил почти каждую ночь у костра, обращаясь к зеркалу: добавлял туда новые имена и рисовал схемы, связывая уровни друг с другом по самым разным причинам – из-за людей или из-за мест. Когда-то у него был ясный план, но теперь каждый уровень то ли перекликался с другим, то ли переплетался в прошлом и будущем, образуя причудливые связи.

И даже при том, что он мог всегда свериться с зеркалом, всё равно было трудно. А без него, он был уверен, давно бы заблудился во всём этом. «Раньше я думал, что Яма просто настолько сложна, что никто не смог её пройти, – проговорил он, шагая дальше на юг. – Теперь мне кажется, что большинство людей, желая добраться до конца, так и пропадали, потерявшись по дороге.»

Когда он вернулся в Дарнделл, город оказался ровно в том же состоянии, что и несколько недель назад. Уже в первую ночь Саймон проверил кладбище и обнаружил, что туман там стал ещё сильнее. Стоило ему переступить порог, как из могил тут же начала струиться густая дымка.

Саймон не стал пытаться сражаться с этим уже в первую ночь после возвращения. Вместо этого он дождался утра и снова принялся перебирать записи. У него не было имени колдуна, с которого всё началось, но он знал, откуда тот был родом, в каком году произошли события и в общих чертах понимал их суть. Он надеялся, что этого окажется достаточно.

Даже обладая этими сведениями и заплатив архивариусу щедрую взятку, ему всё равно понадобилось почти полнедели, чтобы отыскать нужный свиток. Когда же он его наконец нашёл, Саймон громко рассмеялся — он просто не смог сдержаться.

Ведь он потратил недели в дороге и расспросах после того, как ему сказали, что для разгадки нужно лишь одно-единственное имя. И вот, когда он наконец обнаружил, как ему казалось, правильную запись, её середина оказалась начисто вымарана.

К счастью, само место захоронения было указано, и после дополнительных изысканий стало ясно, где именно оно находилось. Когда-то это был один большой участок, но за прошедшие десятилетия его поделили на три меньших, и все они теперь были заняты. Однако Саймона такая преграда не останавливала: ему нужно было выяснить правду во что бы то ни стало.

Хотя солнце уже клонилось к закату, он всё равно отправился прямо на кладбище, держа в руках крохотную карту, наспех начерченную на обрывке бумаги. Даже слабый свет помогал держать призраков — или что бы то ни было — на расстоянии, и пока над горизонтом сохранялось оранжевое сияние, он успел добраться до нужного места.

— Интересно, убьют ли меня, если я применю тут немного магии? — пробормотал он, оглядываясь по сторонам. Вокруг не было ни души, но это ровным счётом ничего не значило.

Другого выхода у него не было. За считаные минуты, что оставались до заката, он никак не успел бы выкопать весь этот участок лопатой. Поэтому Саймон лишь закрыл глаза и представил, как земля расходится, словно морской отлив, обнажая всё, что не является частью почвы. Он не был уверен на все сто, что это сработает, но в крайнем случае мог вернуться завтра с инструментами.

— Гервуул Восден, — торжественно произнёс он, ощущая, как слово резонирует и внутри него, и в самой земле.

Он только успел подумать о том, что «великие слова» причиняют гораздо меньше боли, когда используешь их в состоянии полной сосредоточенности, как земля начала стремительно уходить вниз, будто проваливаясь в воронку. Надгробные плиты опускались следом за отступающим потоком почвы, и вскоре в земле образовалась яма глубиной в шесть футов и примерно двадцать ярдов по сторонам.

Земли было так много, что он мельком задался вопросом, куда она вся делась, но в сгущавшихся сумерках это уже не казалось важным. Его больше беспокоило, не унесло ли вместе с потоком то, что он пытался найти. Однако эти страхи оказались напрасны.

Когда почва отступила, из-под неё вырвались клубы тёмного тумана, который прежде скрывался в земле. Саймон произнёс простое заклинание света, чтобы разогнать его, и спрыгнул в яму, ища источник тёмной магии в центре своего импровизированного котлована. По пути он обнаружил прежние надгробья, один гроб и два тела в прогнивших мешках, а также обломок меча, несколько бутылок и остатки лопаты.

Ничто из этого не подходило. И лишь когда он наконец нашёл нужную вещь, он был поражён: это оказалось чёрное сердце, выточенное из обсидиана или чего-то на него похожего. При ближайшем рассмотрении Саймон заметил, что сердце было анатомически точным, хотя он не знал, насколько это важно. В любом случае, создатель явно постарался как над крупными деталями, так и над мельчайшими, вырезав изящные руны на его поверхности.

Наклонившись, он поднял сердце — и совершил роковую ошибку. Он увидел, как при его прикосновении от сердца поднимается дым и решил, что это просто тот же туман. Но стоило ему выпрямиться и подставить находку под прямые лучи солнца, как она тут же принялась крошиться в пепел.

— Чёрт! — выругался он, быстро унося его обратно в тень, но уже слишком поздно.

Прямо на глазах вся та важная информация, которую он надеялся изучить, обращалась в дым. Возможно, он и «прошёл уровень», но при этом упустил поистине жуткую возможность узнать нечто новое.

И всё же он сделал, что мог: вглядывался в исчезающие знаки и, когда они полностью растворились, опустился на дно ямы и стал наносить на бумагу комбинации символов, которые успел запомнить. Он не узнал ни одного нового слова, но увидел, что некоторые знакомые формулы использовались в весьма необычной связке. Ему хотелось разобраться в этом глубже.

Закончив с зарисовками, Саймон решил не засыпать образовавшуюся яму, даже осознавая, что это не слишком уважительно по отношению к умершим. Он подождал ещё полчаса, чтобы понять, не вернётся ли туман, а когда этого не произошло, направился обратно в трактир.

«В принципе, я мог бы уже уехать», — подумал он рассеянно, глядя в сторону выезда из города. Но спешить он не собирался. Сначала нужно было сообщить всем о хороших новостях и окончательно убедиться в том, что опасность миновала. А после этого — как следует подготовиться и покончить с кровожадными прислужниками, пока они не причинили никому вреда.