Один миг

Болота исчезли, так же как прежде исчез лес. Саймон видел это, но не мог понять, почему. В памяти картина была нечеткой. Если бы ему сказали, что в прошлый раз здесь были болота, а потом чумной город, он бы, возможно, поверил. Но это место точно было где-то здесь.

Он потер бок, вспоминая, как его пронзило деревянное копье, и содрогнулся от мысли о том, каким отвратительным было бы заживление этой раны, зная, что внутри, скорее всего, останутся занозы. С его нынешними знаниями он понимал, что это почти наверняка привело бы к смертельному заражению. Тогда он лишь закрыл рану, не задумываясь о том, что мышцы должны правильно срастись, а занозы и грязь необходимо удалить, иначе неизбежно начнется нагноение.

Саймон никогда бы не назвал свою последующую смерть от рук василиска удачей, но, возможно, она избавила его от долгих мучений. Если бы он умер от заражения крови в горячке, проклиная имя Геладиса, то, скорее всего, никогда бы больше не решился применить исцеляющую магию. А это было бы серьезной ошибкой.

Местная магия казалась ему слишком «ручной», но отрицать ее полезность было невозможно. Однако он не понимал, как в средневековом обществе исцеляющие заклинания могли применяться хоть для чего-то, кроме легких порезов. Почему магия требовала анатомических знаний? Существовало ли заклинание, позволяющее видеть раны так же ясно, как МРТ?

Он хмыкнул, разглядывая занесенные песком руины за порталом.

— Более важный вопрос — почему, черт возьми, эти заклинания до сих пор не знают все и каждый? Такой секрет трудно было бы сохранить.

Но он лишь тянул время, и сам это знал. Ему было не впервой смотреть в лицо смерти, даже ужасной, полной заноз, в лапах ящеролюдов. Но перспектива снова превратиться в статую... это было несравненно хуже.

Саймон глубоко вздохнул, пытаясь успокоить дрожь в руках. Он не мог пережить еще одно столетие в каменном плену. Просто не мог. В этот раз все будет еще хуже. Он останется один, заперт в неподвижности, наедине со своими воспоминаниями о жене и ребенке, пока скорбь не поглотит его целиком.

Одна только мысль об этой судьбе дала трещину в той броне, что он воздвиг вокруг своей души. Сколько времени он загонял боль внутрь? Недели? Месяцы?

— Все равно слишком мало, — пробормотал он, перекидывая лук через плечо и делая шаг вперед, позволяя страху захлестнуть себя.

Только цель помогала ему идти дальше. Возможно, именно поэтому он тогда бросился защищать горящее селение — ему нужна была угроза смерти, чтобы заглушить своих внутренних демонов.

Он знал, насколько безрассудно было в одиночку сражаться с таким количеством орков. Так же, как знал, насколько ужасной идеей было вернуться в эту пустыню.

Осматриваясь, чтобы убедиться, что вокруг нет опасности, Саймон натянул тетиву. Ему показалось, что это дается тяжелее, чем раньше. Разве он не стал сильнее? Или просто стареет быстрее, чем думал?

Едва он позволил себе задуматься об этом, как уловил движение. Его мышцы напряглись, но, выглянув из-за укрытия, он понял, что тревога оказалась ложной. Однако Саймон не собирался недооценивать ситуацию.

Он крался среди древних статуй, которые могли быть людьми, пойманными в ту же ловушку, что и он когда-то. Следовал за своей целью, даже не зная, кто сейчас охотник, а кто добыча.

Он не был лучшим следопытом, и его скудные навыки выслеживания мало помогали в песчаных пустошах. Но за время, проведенное в Яме, он научился убивать. И был уверен, что василиски умирают так же, как и все остальные, если попасть в нужное место.

Он знал, что мог бы просто найти портал и броситься к нему, но не мог этого сделать. Это было бы бегством. Как тогда, с рыцарем-скелетом. Если он сбежит сейчас, когда в его душе все еще полыхала боль от потери Фреи, то будет бежать вечно.

Саймон обшаривал храмовый комплекс почти двадцать минут, замечая наполовину съеденные статуи и старые следы. Он боялся столкнуться с тварью лицом к лицу, не успев даже среагировать. Но этого не случилось.

Вместо этого он заметил василиска издалека — существо медленно двигалось среди теней колоннады, не подозревая о его присутствии.

В голове промелькнуло тысяча вопросов: как далеко достигает его взгляд, обращающий в камень? Как быстро он может использовать его? Сколько раз в день? Где его самое уязвимое место?

Эти мысли давали ощущение контроля. Но гнев, разгоравшийся внутри, оказался куда сильнее.

Эта тварь почти свела его с ума. Она превратила его в камень и годами пожирала его тело, наслаждаясь каждой секундой.

Неприемлемо.

Он быстро оценил, где можно спрятаться и устроить засаду. Слева храм, справа — форум.

У него будет всего один шанс.

— Эй, уродина! — рявкнул он, натягивая тетиву.

Василиск начал разворачиваться, но Саймон уже выпустил стрелу, целясь в голову, и скрылся за укрытием, даже не дождавшись, чтобы увидеть, попал ли он.

Времени на это просто не было.

В прошлый раз, насколько он помнил, у него было около двух секунд. Достаточно, чтобы схватиться за меч и вытащить его из ножен. На этот раз он решил исходить из того, что времени у него не будет вовсе.

— Gḛ͘rͅvͅu̎uḻ V̄r͒ä́z͊i̋ğ! — крикнул он, воображая, как молния ударяет в точку, где, по его расчетам, должно было находиться существо. По рукам пробежала дрожь от статического электричества, а мгновением позже небеса разразились грохотом, отчего у него заложило уши.

Саймон выждал мгновение, ожидая, что наступит тишина. Но вместо этого в воздухе разнеслись пронзительные вопли боли. Это было не совсем то, на что он надеялся, но вполне приемлемый результат. Ему захотелось выглянуть из-за укрытия, но он подавил в себе это желание. Вместо этого развернулся и бросился наутек. Если стрела в лицо и удар молнии не убили тварь, он не собирался оставаться рядом, чтобы это выяснять.

— Äű͛f̃v̕ảrú͝m͋ ́ Óo̓n̾b̒ět͠ỉṫ, — прошептал он, и сила магии подбросила его в воздух. Он давно отработал этот прием после того, как оправился от раны на голове, но каждый раз испытывал почти детский восторг, как будто совершал двойной прыжок в видеоигре. Приземление по-прежнему оставляло желать лучшего, но он привык. Теперь он находился на крыше храма, в десятке футов от прежнего места.

Он выхватил лук и затаился, выжидая, когда тварь появится снова. Когда это произошло, он заметил обугленный след удара молнии у задней лапы чудовища, а также древко стрелы, торчащее из его шеи. На этот раз он потратил лишнюю секунду на прицеливание, пока существо не подняло голову, затем спустил тетиву, мгновенно отступая обратно, не дождавшись результата. Теперь важнее было не попасться в поле зрения, чем удостовериться в точности выстрела.

Главной целью был его третий глаз. Если он мог лишить его способности превращать врагов в камень, то мог бы вступить в бой вблизи и покончить с этим раз и навсегда. На мгновение ему показалось, что он добился успеха — чудовище завыло от боли. Но затем он увидел, как застывшая в камне птица рухнула с неба, и понял: либо он промахнулся, либо существо не нуждалось в третьем глазу, чтобы испортить ему день.

Достаточно далеко уйдя от чудовища, чтобы оно не услышало его шагов, Саймон спрыгнул в мягкий песок. С этого ракурса он мог видеть его заднюю часть, но лук вряд ли пробил бы толстую каменную чешую, поэтому на этот раз он решил прибегнуть к другому способу.

— Gḛ͘rͅvͅu̎uḻ M͒e̎iͅrè̾n! — воскликнул он, выбрасывая вперед поток огня, достаточно жаркий, чтобы расплавить песок под лапами чудовища. Однако оно было слишком массивным, чтобы это могло остановить его надолго.

Он тяжело дышал, укрываясь за колонной, а перед глазами уже начинало темнеть. Использовать две мощные заклинания подряд было неимоверно трудно, и он не был уверен, что когда-либо расходовал столько магической энергии за столь короткий промежуток времени. Возможно, у него оставалось сил на еще парочку слабых заклинаний, но не более. Если он попробует превысить этот предел, то просто свалится с ног — или того хуже.

Но и чудовище было в не лучшем состоянии. Его крики ярости сменились стонами боли, а шаги стали медленными и неуверенными. Оно еле передвигалось, волоча за собой лапы.

Часть его разума шептала: «Беги». Вероятно, он уже нанес существу смертельные раны, и оно само вскоре умрет. Но этого было недостаточно. Он должен был быть тем, кто нанесет последний удар.

Он отбросил лук и вытащил пылающий меч, готовясь к финальной схватке. Чудовище подошло так близко, что он слышал его тяжелое дыхание и ощущал металлический запах крови в воздухе. Когда уродливая морда наконец показалась из-за угла, Саймон прошептал:

— Äű͛f̃v̕ảrú͝m͋ ́ Óo̓n̾b̒ět͠ỉṫ, — и поднял облако пыли по другую сторону от зверя.

Василиск резко обернулся, шипя на мнимого противника, тем самым открывая свою шею между массивными чешуйками. Саймон не терял времени — он ударил изо всех сил.

Первый удар лишь расколол несколько чешуек. Даже магическое пламя не помогло. Существо снова повернулось к нему, но Саймон уже был в движении. Он запрыгнул на его спину. Теперь пути назад не было.

Если удар сверху не сработал, значит, нужна была колющая атака. Он резко вонзил клинок под углом между пластинами. На этот раз он услышал, как мясо зашипело, а меч погрузился глубже.

Вазилиск взревел, бешено извиваясь, пытаясь сбросить его. Когда это не помогло, он рухнул набок, надеясь раздавить человека своим весом. Саймон едва успел соскочить, но у него появился шанс.

Когда тварь оказалась на спине, он полоснул по ее уязвимому брюху. Горячие внутренности с глухим шлепком вывалились на песок. Существо еще пыталось двигаться, но уже без сил. Оно проиграло.

Саймон не остановился, пока не отсек голову чудовища.