Тучи сгущаются

На следующее утро Аарик встретил Саймона с жареными потрошками и новой порцией вопросов — теперь его интересовали кентавры. Слухи о них, похоже, становились всё тревожнее. Саймон, на всякий случай, держался подальше от двери, которая могла оказаться порталом. И с огромным облегчением наблюдал, как мальчик распахивает её — и не исчезает в клубящейся темноте межмирья.

Они немного поболтали, пока искали отца Аарика, и вскоре нашли его за работой.

— Полагаю, ты уже собрался в путь? — произнёс Миллен, с таким тоном, что стало ясно: пора.

— Конечно, — кивнул Саймон. — Но перед этим могу помочь вам с делами. Пару часов — в моём распоряжении.

Он подумывал оставить Миллену монету, но в кармане звенело лишь золото, и, скорее всего, такая "щедрость" вызвала бы недоверие, а то и обиду. К тому же, Саймон всё ещё не понимал, зачем он здесь.

Каждый портал должен был вести туда, где что-то нуждается в починке. Но, помимо жалоб Миллена на слабый урожай да слухов о разгулявшихся на севере бандитах, куда якобы направлялся Саймон, местечко казалось чуть ли не райским.

Проще всего было бы махнуть рукой и двинуться дальше. Но, несмотря на спешку — к тридцатому уровню и личному разговору с Геладисом — было бы неплохо понять, с чем предстоит столкнуться в следующий раз.

— Если наколешь пару охапок дров, пока мы с Аариком займёмся жатвой — будет здорово, — сказал Миллен, криво улыбнувшись. — Но тебе лучше двинуться в путь до полудня. Следующая деревня далеко.

Саймон согласился. Он всё ещё был не в форме, и разминка с топором пойдёт только на пользу. Первые поленья давались тяжело — но после заточки лезвие пошло как по маслу.

Следующие часы прошли в ритме стали о древесину. Саймон отрубил сучья, колол стволы на чурбаки, затем на поленья — работа не новая с тех пор, как он попал в Яму, но всякий раз он удивлялся: как человечество вообще жило до изобретения бензопил?

Он трудился не покладая рук, пока не заметил, что горизонт потемнел.

— Неужели уже так поздно? — пробормотал он, поднимая голову.

К счастью, всё это время он занимался не только дровами. Небо затянуло тучами — но не обычными. Он отложил топор и сел на пень, раздумывая: уходить сейчас или переждать непогоду? Но стоило присмотреться — и сомнения сменились тревогой.

Это была не просто буря.

Никаких вспышек молний. Лишь сплошной, угрожающий полог тьмы, медленно ползущий вперёд. А затем он услышал жужжание. Низкое, нарастающее.

Сначала Саймон решил, что это ему показалось. Но звук становился всё громче, и когда он увидел бегущих с поля Аарика с отцом, всё стало ясно.

Теперь он знал, зачем здесь оказался.

Вопрос был только в том — что делать?

— Это саранча? — закричал он навстречу бегущим.

— Хуже! — крикнул в ответ Миллен. — Чёрные жнецы! Летучие пиявки с зубами! Им бы человека высосать, а не урожай! Нужно внутрь, и окна заколотить до их прихода!

Саймон колебался — остаться снаружи и попробовать что-то предпринять или следовать за ними? Спешка Миллена развеяла сомнения. Вместе они схватили девочек и вбежали в дом, захлопнув ставни.

Дальше Саймон делал всё, что мог. Свернул ковёр и заткнул им щель под дверью. Помог младшей девочке заткнуть тряпками щели в ставнях. Дом был далёк от современных — герметичностю здесь и не пахло.

Он понял это, когда увидел, как Нора разводит огонь в очаге. Было достаточно тепло, но им нужно было перекрыть дымоход — пока рой не добрался и до него.

Жужжание стало невыносимым. Высокий, вибрирующий звук буквально скреб по нервам.

— Так, — произнёс Миллен, стараясь звучать спокойно, — не паникуем. Всё будет хорошо. Они заберут кур и коз, и уйдут. Мы…

Он попытался приободрить семью, видно было — заранее продумал речь. Но всё рассыпалось, когда Бенна разрыдалась. Саймон окинул взглядом стены, тонкую соломенную крышу. Безопасны ли они?

И тогда появились первые.

Они были похожи не столько на насекомых, сколько на чёрных термитов или гигантских муравьёв. Аарик вскочил, начал лупить их одеялом. Бесполезно — те лишь отряхивались и ползли дальше. Только сильный удар поленом мог остановить их.

Но на место одной твари в дом уже пробирались пятеро новых.

Девочки кричали, взрослые пытались отмахиваться, затыкать дыры — но Саймон понял: это битва, которую они не выиграют. Через несколько минут дом будет полон жнецов.

Он в отчаянии перебирал в уме, что можно сделать. Сила? Требует точности. Огонь или лёд? Могут задеть рой, но бить вслепую — рискованно и малоэффективно.

На несколько секунд Саймону показалось, что заклинание «Граница» — его единственный выход. Да, он мог бы укрепить дом от насекомых на пару минут, может быть, даже чуть дольше… Но если оборона растянется на часы — вряд ли он выдержит. Даже с использованием базовых команд он в лучшем случае осилит десять, ну пятнадцать подряд.

Он ещё раз пробежался по мысленному списку — и обнаружил кое-что, что раньше игнорировал. «Перенос». Он ни разу не пользовался этим заклинанием. Красть чью-то жизненную силу казалось неправильным, почти запретным. Потому он и не решался. Но…

А можно ли нацелиться не на одного, а на весь рой сразу? — подумал он, поднимая наполовину раздавленного жука и внимательно разглядывая его.

По комнате ползали уже десятки этих тварей. Трое прямо сейчас кусали его — но боль быстро притупилась. Видимо, у них был какой-то анестетик в укусе. Саймон постарался игнорировать ощущения и сосредоточился на главном: почувствовать связь с роем. Ведь все они — часть одного.

Он давно не уделял внимания визуализации — навыки уже отточены, можно и без этого. Но сейчас — нужно. Это было так же важно, как и произнести слова.

Он представил, что все эти насекомые связаны между собой. Не физически, но каждая особь — словно клетка одного общего организма. Укусы соединяют их с ним, как провод. Он не знал, сработает ли это, но поверил, что сработает. И когда в воображении поток заклинания начал высасывать их жизнь, он прошептал:

— Гервуул Зивон.

Великий перенос.

На миг его будто ударило током. Насекомое в руке дёрнулось, заколыхалось в последний раз — и затихло. Он не был уверен, остановились ли остальные, — потому что весь мир сократился до одного ощущения: мутной, дурманящей волны, накатившей изнутри.

Река жизненной силы вливалась в него, и каждая капля в ней — жизнь одной из этих мерзких тварей. Он никогда не пробовал тяжёлые наркотики — да и лёгкие тоже редко. Но это… Это было похоже на то, как если бы ты напрямую подключился к чему-то тёмному, первобытному. За ощущениями силы, жажды, лёгкого гула… — вспыхнул экстаз. Блаженство, которого он прежде не знал.

Он обмяк, тело стало как тряпка, и он растянулся на полу, слушая звук… нет, не дождя.

Насекомых.

Десятки тысяч насекомых.

Это осознание чуть подпортила эйфорию, но лишь чуть. Этого хватило, чтобы заставить его подняться. Он пошатываясь двинулся к двери.

— Нет, Саймон! Не открывай её! — закричал Миллен.

Слишком поздно. Никто не успел остановить его.

Но за дверью не было опасности. Лишь та самая мерзкая картина, которую он и вообразил. От крыльца до самого края поля простирался чёрный, подёргивающийся ковёр из мёртвых и умирающих насекомых.

Он вскинул взгляд к небу. Там всё ещё порхали отдельные жнецы, но он знал — он сделал это. И, возможно, никогда ещё не чувствовал себя настолько сильным.

— Всё, — прошептал он. — Всё кончено.

— Что — кончено?.. Ты… — начал было Миллен, но осёкся, глядя на библейского масштаба бойню, развернувшуюся перед его домом.

Саймон хотел бы сказать что-нибудь эффектное, взять ответственность или выдать хоть какое-то объяснение — но стоять на ногах и то было подвигом. Поэтому он просто застыл с глуповатой улыбкой, пока семья, сбежавшаяся к двери, не пала на колени и не вознесла благодарность небесам за своё маленькое чудо.

Когда первый шок прошёл, Миллен нахмурился:

— Это… твоих рук дело? Ты знал?..

Саймон покачал головой.

— Наоборот, приятель. Я собирался выйти на дорогу прямо сейчас. Если бы не ты — эти гады сожрали бы меня живьём.

Это была лучшая ложь, на какую он был способен в данный момент.

Они всё ещё смотрели с подозрением, но ничего не поделаешь. Он помог им пробраться через трёхдюймовый слой трупов до сарая — и, к удивлению, большинство животных уцелело.

Он сохранял лёгкую улыбку, пока они осматривали хозяйство, но внутри знал: нужно убираться как можно скорее. Надеялся, что на следующем уровне его ждёт хотя бы койка, где можно перевести дух. Потому что сейчас он был в ужасной форме. И это — ещё мягко сказано.