Жгучие вопросы

Когда странное воспоминание, что не принадлежало ему, рассеялось, Саймон обнаружил себя лежащим на холодном полу пещеры. Он хотел поблагодарить Геладис, но богини, что подарила ему это ужасное, безжалостное прозрение, уже не было. Остались лишь он — и его ненависть к себе за то, что не сделал больше, чтобы Фрея была счастлива.

Эта сцена разорвала рану, которая, казалось, начала затягиваться. И сейчас она болела так же сильно, как в тот первый день. И пусть теперь у него был шанс залечить её по-настоящему, слёзы всё равно душили. Несколько минут он рыдал, позволяя всей боли, всему яду выйти наружу — в этой проклятой пещере, где единственным свидетелем его стыда были мёртвые, остекленевшие глаза убитого огра.

Он мог бы пролежать так часами, захлёбываясь в жалости к себе, но в какой-то момент ноющие раны на спине — оставшиеся после взрыва костей и камня — начали болеть сильнее, и он произнёс пару Слов Малого Исцеления, чтобы снять боль.

Это было достаточно, чтобы напомнить себе, кто он и где находится. У него впереди целая вечность, чтобы убиваться горем — но она не поможет выбраться из Ямы.

— Ну что, осталось всего-то семьдесят уровней? — пробормотал он, заставляя себя подняться. — Хуй там. Скорее всего, все восемьдесят. А то и девяносто. Чёрт его знает.

Продвигаясь к выходу, Саймон пообещал себе, что в следующий раз сделает точный подсчёт, спустившись вниз, и сверится с зеркалом, чтобы знать точно, сколько уровней пройдено — даже если это число иногда, казалось, само по себе меняется.

Впрочем, он был уверен: не меньше десяти процентов уже позади. Это ведь что-то, да? Тридцать процентов разведано, десять — завершено? С этим можно жить.

По мере приближения к выходу он видел засохшую кровь и обглоданные останки, усеявшие пол, и испытывал странное облегчение: эта тварь, как бы грубо он её ни прикончил, больше никого не тронет. Он даже задумался, что подумают те, кто найдёт это каменное надгробие с телом огра… Но это пусть кто-то другой разгадывает.

— Наверное, стоило поискать сокровища или что-то такое, — пробормотал он, приближаясь к выходу. Но тут же махнул рукой. Копаться в том гнилом месиве? Нет уж. Свежий воздух — вот настоящее сокровище.

Потеря меча, конечно, ощущалась неприятно. Но он справится. Горло всё ещё жгло, но на пару Слов Силы его, в случае чего, хватит.

За пределами пещеры была крутая тропа и сосновый лес. Одинокая дорога вилась по склону горы — свидетельство того, что цивилизация когда-то заглядывала сюда. Угроз не было. Только холод и отсутствие снаряжения.

Он замер, осознав, что, скорее всего, пересёк границу тридцать первого уровня. Логично было бы вернуться и обыскать тела в поисках полезного. По какой-то хреновой причине Геладис обожала размещать входы и выходы рядом с целью. Иногда до абсурда близко — будто назло. Особенно ей нравились пещеры и дверные проёмы, вот просто мания какая-то.

Но возвращаться он не собирался. Только вперёд. Даже если умрёт от переохлаждения или жажды — значит, так тому и быть.

И вот он пошёл. Осторожно ступал по склону, следя за каждым шагом, пока не спустился на тропу.

Уже на расстоянии он взглянул назад и убедился: да, это точно следующий уровень.

— Ну не мог же этот гигантский огр пролезать в эту крохотную щель каждый раз, когда проголодается, — пробормотал он, размышляя вслух.

На тропе он осмотрел следы. Хотя сейчас она казалась заброшенной, было очевидно — недавно ею пользовались. Следы, хоть и смазанные песком, вели в гору. Он вздохнул — надеялся, что путь будет идти вниз.

Спустя час он начал особенно остро жалеть об утраченной фляге. Горло пересохло, резало с каждым вдохом. Через два часа ему пришлось свернуть с тропы и облиться скудной струйкой воды из горного ручья. Он не рискнул пить без заклинания — проговорил Слово Малого Очищения, чтобы не подцепить чего похуже лямблий.

Еще через два часа — ничего. Ни капли. И лишь когда в нос ударил запах дыма, он серьёзно задумался о применении Слова Льда, лишь бы растопить себе воды.

Весь день он корил себя за то, что подумал: «порталы ведь всегда рядом». Видимо, Геладис услышала — и решила его наказать за такую иронию.

И всё равно он не мог на неё злиться. Слишком был благодарен за то, что она наконец дала ему покой.

Хотя на нём были только сапоги, грязная одежда и пара монет в кармане, он чувствовал себя свободнее, чем за долгое время. Но нить этой свободы была хрупка. Одно нападение орков или зверолюдов — и конец.

Он нашёл деревню только к закату. Свет и шум трактира привели его по тёмной дороге вниз в долину. Он не мог разглядеть её как следует, но после всего, что видел сегодня, был уверен — там красиво.

Он ожидал, что на него будут пялиться — в таком виде, да ещё расплачиваясь золотом. Но даже не успел зайти так далеко.

Трактир был переполнен. Люди пили на дворе. Сидели на крыльце, на ограде для лошадей. Некоторые спали в сенях конюшни.

— Какого хрена тут вообще происходит? — спросил Саймон у пары вполне прилично выглядящих парней, которые, судя по всему, уже были на полпути к полной отключке.

— А ты не на охоту пришёл? — усмехнулся усатый, наклоняясь вперёд.

— Да ну, — буркнул тёмноволосый, громко рыгнув. — Думаешь, мы к этому моменту не знаем всех до единого из свиты Аниаса, даже шлюх?

— Извини за грубость, — сказал первый. — Не переживай, это просто последняя гулянка перед отбытием. Утром мы двинем в путь, и деревенька снова будет твоей.

— Какая охота? — спросил Саймон. Если они приняли его за местного — тем лучше. Исправлять их он точно не собирался.

— Какая охота, говорит он, — расхохотался первый мужчина. — Аниас? Сэр Аниас? Рыжий? Да как можно не знать, кого мы собираемся убивать, когда слышишь такое имя?

— Никогда о нём не слышал, — честно пожал он плечами Саймон.

— Ба! Деревенщина ты, вот ты кто, — воскликнул второй, размахивая кружкой так, что пиво выплеснулось на землю. Саймон только сильнее почувствовал жажду. — Да как можно не знать историю о Рыцаре в Красном!

В течение следующего часа они с упоением рассказывали ему о своём покровителе — человеке, известном своими дерзкими тактиками и множеством убитых чудовищ, включая, якобы, настоящего дракона. Саймону это было действительно интересно: он бы с радостью встретился с этим рыцарем, чтобы понять, какую магию тот использует. Но его куда больше интересовал не дракон, не рыцарь и даже не то, какого чёрта они тут вообще делали, а выпивка — так что, когда подошла официантка и сунула ему кружку, он стал, по сути, заложником ситуации — идеальной мишенью для болтовни.

Он молча слушал, как те восхищённо говорили, что Аниас идёт убить зелёно-медного змея, поселившегося на вершине горы Скринвер, но когда Саймон спросил, зачем им столько людей против одного дракона, те вновь расхохотались.

— Да никто из нас не настолько сумасшедший, чтобы полезть на Ледяной Клык, — сказал один из них. — Пара ребят пойдут с сэром Аниасом в логово, конечно — Кедив, Браннон, ещё кто-то. — Усатый мужчина указал на нескольких человек. — Но ты не можешь просто взять и завалить дракона!

— Почему нет? — искренне удивился Саймон.

— Потому что, мать его, — ответил темноволосый так громко, что на них обернулись, — его потом разбирать надо! Мясников — чтобы расчленить тушу, кожевников и дубильщиков — выделывать шкуры, а ещё — его клад. Всё это требует носильщиков, возчиков... Убийство дракона — это целое предприятие, а не дело одного человека!

Саймону это всё начинало напоминать китобойный промысел… только без корабля. Он не стал комментировать. Просто кивал в нужных местах и пил бесплатное пиво.

Пирушка длилась почти до полуночи. Когда всё наконец затихло, Саймон нашёл себе место на полу общей комнаты и рухнул спать.

На следующее утро караван действительно выдвинулся. Он перехватил ложку каши из общего котла и наблюдал, как из трактира высыпали люди — один за другим. На пятидесятом он перестал считать, пока длинная вереница повозок и мулов не потянулась вверх, в предгорья.

Деревенские, конечно, пожелали им удачи, но стоило охотникам на дракона уйти и выясниться, что Саймон к их безумной затее не причастен, как трактирщик с семьёй сразу заговорили о том, какие они, мать их, безумные.

— Безумие — не страшно, — пробормотал седобородый хозяин. — Лишь бы платили. Это все что действительно имеет значение.

— Пока не разбудят чудовище и не провалят задание! — взвизгнула жена, но больше ни слова не сказала. Спор явно был не первый.

Что важнее — они охотно приняли Саймона и с радостью сдали ему комнату на несколько ночей.

— С едой, правда, будет похуже… ну, сам понимаешь, — сказал трактирщик, махнув рукой. — Но баранину с пивом я тебе на ужин гарантирую.

— Этого и тёплой ванны мне вполне хватит, — с улыбкой ответил Саймон.

Вечером он просидел в деревянной ванне, пока вода не стала грязной и холодной, затем насладился горячей едой в общем зале, а ночью зашил дыры в одежде при свете свечи и бормотал своё в зеркало, вспоминая последние уровни.

Зеркало дало несколько ответов о том, что случилось на уровне с чёрным роем, где он впервые встретил Аарика. Оно не могло сказать, правда ли был рассказ юноши, — ведь оно не понимало, как работает магия. Но Саймон не злился. Главное — выговориться. И это получилось.

Он провёл ещё два дня в похожем ритме. А на четвёртый начал всерьёз задумываться о том, чтобы пойти по следу охотников. Очевидно, для этого он и попал сюда. Почти каждый уровень включал в себя чудовище. А что может быть чудовищнее дракона?

Но прежде чем он решился, трактирщик начал рассказывать очередную историю о звере, и тут всё оборвалось.

Мир вспыхнул.

Саймон был внутри. Он не увидел, откуда это пришло. Просто северная стена трактира взорвалась. Крыша обрушилась. Волна огня пронеслась сквозь здание, превращая всё живое — его, трактирщика и всех, кому не повезло оказаться внутри — в живые факелы.

— Гервуул Хьяк! — прохрипел Саймон, и кожа начала заживать, восстанавливаться на глазах.

Но это не спасло его.

Стоило тканям восстановиться — они снова начали гореть. Он попытался вдохнуть, чтобы произнести ещё одно Слово — и тут же обжёг лёгкие. Боль была невыносима. Он больше не мог говорить.

Менее чем через минуту он умер — в мучительной, беспомощной агонии.