Пока ещё жив

Следующая неделя пронеслась для Саймона в тумане, но приятного в этом было мало. Он пытался напомнить себе, что неделю до этого он провёл в основном без сознания, а значит, сейчас ему уже лучше, но это мало утешало. Он наконец решился применить магию исцеления, чтобы залечить кожу и кость в области раны, избавившись от громоздкой повязки, но это лишь усилило боль и принесло ему презрительный взгляд деревенской целительницы, когда та осматривала его позже в тот же день.

Теперь, когда он знал, что может использовать и другие заклинания, его искушало попробовать исцелить свой разум, но он боялся, что случайно сведёт себя с ума. Поэтому он просто терпел. И пил. Потому что местный самогон был единственным, что хоть как-то заменяло ему анестезию.

Гранн — или Хибиссиан, как называли её те, кто не приходился ей роднёй, а это, казалось, была ровно половина деревни, — наконец-то провела тот самый грозный разговор, о котором так долго намекала. Но всё оказалось не так страшно, как он ожидал.

Она лишь хотела знать, кого он убил, не водится ли он с мертвецами и подобные вещи. Хотя Саймон говорил ей только правду, она продолжала проверять его слова с помощью какого-то заклинания, чтобы удостовериться, что он не лжёт. И всё равно ей было трудно ему поверить.

— Ты уверен, что ничего не скрываешь, Саймон? — в какой-то момент спросила она, пристально вглядываясь в его лицо.

Он только рассмеялся:

— Конечно. Я ведь на миссии по спасению мира.

Она посмотрела на него с явным раздражением, но в итоге лишь покачала головой и закончила разговор словами:

— Я знаю, что ты принесёшь нам неприятности, и хочу, чтобы ты убрался отсюда, как только сможешь. Но если ты не связан ни с демонами, ни с мёртвыми, я не понимаю, почему на тебе метка проклятого!

Метка проклятого. Интересный оборот. Ему хотелось узнать больше, но голова работала слишком медленно, чтобы продолжать расспросы. Да и куда ей деться? Как и ему, по правде говоря. Он понимал, что не переживёт ледяной уровень, который ждал его впереди, если не восстановится как следует. А ещё ему нужно было найти и изучить гримуар.

Но пока его зрение оставалось мутным, а мысли — рассеянными, учёба была не лучшим занятием. Поэтому, когда его наконец перевели из лазарета в приличный номер в местной таверне, он решил немного передохнуть.

Жители деревни относились к нему с любопытным смешением страха и дружелюбия. Он честно платил за еду, но почти каждый вечер кто-нибудь угощал его выпивкой.

Первым делом он проверил дверь, ведущую на следующий уровень. Это был вход в чей-то дом, но, понаблюдав за ним несколько дней, он понял, что хозяева, скорее всего, умерли — никто не входил и не выходил. В конце концов, он попробовал открыть её. И не нашёл там пустую комнату.

За дверью его встретила снежная пустыня.

Саймон тут же захлопнул дверь, но сам факт её существования обнадёжил его. Когда придёт время, он сможет уйти. Пока ещё не сейчас, но позже — точно.

Хотя он понимал, что местные втайне подозревают его в чём угодно — от желания их всех убить до призыва демонов, — жить среди них оказалось не так уж плохо. С каждым днём ему становилось лучше, мысли прояснялись, а долгие прогулки по окрестностям помогали лучше понять этот край. Иногда Мажория сопровождала его, но чаще он бродил один.

Он понимал, что девушка испытывает к нему некую симпатию, но старался тактично это игнорировать. Она была прекрасной сиделкой, но ей всего девятнадцать. Да и самое главное — она была не Фрейя. А значит, ему не было до этого дела.

Поэтому, когда однажды она спросила:

— У тебя есть кто-то, к кому ты питаешь чувства… ну, когда ты вернёшься в свой загадочный дом? — он отрезал эту тему жёстче, чем требовалось.

— У меня была жена, но она умерла, — спокойно ответил он, доставая из кармана обручальное кольцо и показывая его девушке. — Так что для меня романтика больше не имеет значения.

После этого она больше не искала с ним встреч.

Почти неделя ушла на то, чтобы вспомнить, где он спрятал книгу. Когда же он наконец нашёл её, был поражён, что она не пострадала от дождя или животных. Но спрятать её под крыльцом оказалось действительно разумным решением, и он мысленно поблагодарил себя прошлого за предусмотрительность.

После этого он почти не выходил из своей комнаты в таверне. Спускался вниз только на обеды и ужины, да и пить стал гораздо меньше.

Когда кто-то спрашивал о его здоровье, он лишь пожимал плечами:

— Просто неважно себя чувствую.

Потому что сказать правду было невозможно.

«Я читаю древнюю книгу, написанную очевидно злым человеком, в которой подробно описано, как призывать армии ада и воскрешать мёртвых» — не звучало так же безобидно, как «Простите, мне просто нужно больше отдыхать».

Но книга рассказывала и нечто большее. Она наконец дала ему основу для понимания, как здесь работает магия.

Разумеется, большая её часть была откровенной чепухой — напоминала те же надписи, что он видел в храме, где впервые открыл в себе магические способности исцеления. Но если пропустить бесконечные списки демонических имён и длинные описания подношений, необходимых для их благосклонности, среди страниц можно было найти нечто действительно ценное.

Он обнаружил несколько слов, которых раньше не знал: «перенос», «лёд», «защита», «граница», «свет» и «исцеление».

В данный момент больше всего Саймона заинтересовало слово «D͓e͚l͔z̙a̜m̜», что означало «исцеление». Как оказалось, обычное лечение воздействовало лишь на физические повреждения, тогда как D͓e͚l͔z̙a̜m̜ работало скорее как снятие статусов в игре. Яды, болезни и прочие состояния, причиняющие вред, но не наносящие телесных повреждений, лечились совершенно иным способом. Логика была странной — он не понимал, почему магия, способная залечивать раны, не могла бы так же легко справляться с цианидом или бешенством. Но, в конце концов, он не был тем, кто создавал эту систему.

Однако больше всего его занимали пограничные случаи. В видеоиграх слепота считалась статусным эффектом, который следовало снимать. В старых играх для каждого недуга был отдельный эликсир, в новых — универсальное заклинание. Так какое слово здесь использовать для лечения катаракты? А если это, например, авитаминоз или цинга?

Книга на эти вопросы не отвечала. Более того, она даже не упоминала подобные заболевания. Единственный раз, когда он встретил слово «исцеление», оно фигурировало в разделе о венерических болезнях, сопровождавшемся весьма мерзкими иллюстрациями. Судя по всему, подобные недуги нередко становились инструментом проклятий — любопытный выбор для мести врагам. Это, в свою очередь, намекало на возможность использовать заклинания не только для исцеления, но и для нанесения вреда. Однако Саймон не собирался проверять это на практике. Тем более здесь, где местная знахарка и без того готова была отправить его на костёр по любому подозрению.

Саймон уже усвоил, как быстро можно перейти от героя к изгою — слишком хорошо усвоил ещё в Слани. Жители Ривенвуда, вероятно, считали себя великодушными, просто позволяя ему дышать после того, как он совершил столь страшное преступление, как спасение их жизней. Но что ему оставалось делать?

Да, он не мог спасти всех. Но с каждым разом он всё больше убеждался: даже если это так, он хотя бы должен был попытаться.

Из книги он почерпнул и другие знания, хотя они оказались куда сложнее, и он не был уверен, насколько хорошо запомнит их, когда неизбежно лишится этого источника информации.

На её страницах встречались те же загадочные символы, что он видел на полу в храме. Иногда это действительно были имена демонов, как он и предполагал, но в других случаях — нечто большее. Некоторыми из них, судя по всему, обозначались логические операции вроде эквивалентности и отрицания, как в философии, или же знаки «больше» и «меньше» из математики.

Саймон тяжело вздохнул. Он всегда их путал. Только если в школе ошибка означала плохую оценку, то здесь неправильный знак мог устроить ад на земле или разнести артефакт к чертям.

Сама идея магических артефактов была безумно крутой. Но весь восторг тут же разбился о суровую реальность: каждый раз, когда он умирал, ему пришлось бы создавать их заново.

Большая часть книги была посвящена созданию посохов и жезлов для усиления слов силы, но поскольку он и так мог их произносить, это казалось ему излишней тратой времени.

— Похоже, если я хочу разобраться в этой хрени, быстро никуда не уйду, — пробормотал он себе под нос, откидываясь в кресле и потирая глаза.

Запоминать слова становилось легче, но постоянная необходимость просеивать мистическую чушь, чтобы найти крупицы полезной информации, сильно тормозила его. Если бы он не боялся, что кто-нибудь примет его гневные выкрики за безумное бормотание проклятого колдуна, он давно бы уже разразился потоком раздражённых возмущений.

Но спешить было некуда.

В следующий раз у него могло не быть этой книги, и если ему придётся снова пробираться через ледяной уровень, то лучше бы сделать это с умом и подготовкой, а не бегом напролом, надеясь на удачу.

Он взял перо, оторвал чистый лист из конца книги и начал составлять список всего, что ему понадобится.

Еда и вода не были главными пунктами, но ему точно понадобятся меха для тёплой одежды, специальные нити, чтобы попробовать нанести руну защиты, и что-то острое, чтобы выгравировать символы на мече.

В книге был пример морозного клинка, очень похожего на тот, что использовал скелет-рыцарь. Но Саймон не видел причин, почему он не мог бы просто заменить руну льда на руну огня и получить пылающий меч, который явно будет намного полезнее в ледяной зоне.

Размышляя, что ещё может ему понадобиться, он дописал в конце списка ещё один пункт:

«БОЛЬШЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПРАКТИКИ С ЛУКОМ».