Глава 227.0

Между Альбертом и Лиамом начала образовываться незримая связь.

Смелость испуганного Лиама смогла пробить высокие стены Альберта в этот миг.

Я снова осознала, насколько решающим был этот период его жизни, но в то же время — насколько унизительным и позорным он был.

Их безмолвный разговор был мгновенным, а перед Альбертом всё ещё оставались люди, к кому он должен был ползти и целовать ноги.

С бесстрастным лицом он потянул за рукав и вытер им рот.

Он кланялся снова и снова, и от повторяющихся движений его волосы растрепались. Он лишь механически выполнял действия, а глаза были пусты.

Ни разу он не посмотрел на меня — возможно, потому, что не хотел знать, смотрю ли я, или верил, что я держу глаза закрытыми.

Как бы то ни было, моё сердце ужасно болело.

Сжав руки в кулаки, ногти глубоко впились в нежную плоть ладоней, но я всё равно ничего не чувствовала.

[ Неужели ты и правда ничего не сделаешь? ]

Отдающийся эхом внутренний голос снова оживил вину, и казалось, всё тело придавило к земле.

Было ли когда-нибудь ещё так беспомощно.

Следующим был Бельфор, и хотя он высокомерно усмехался, Мёрси рядом была заметно встревожена.

Словно подавая знак, она дёргала его за руку, но он стоял прямо, и их взгляды с Альбертом встретились.

— Добрый вечер, юный граф.

Во взгляде Бельфора, насмехавшегося над ним, обильно текла жадность, и чувства в этом взгляде были схожи с теми, что у маркиза Эвнена.

Если бы маркиз сделал ещё больший упор на унижение Альберта, Бельфор с радостью принял бы предложение и пошёл бы ещё дальше, ибо оба носили в себе столь плачевные мысли.

— Позвольте мне выйти вперёд ради вас.

С этими словами Бельфор выставил одну ногу, и в тот же миг Мёрси и дворяне вокруг поспешно зажали носы. Альберт тоже слегка поморщился.

— Папа, что ты делаешь?

— Тихо. Смотри внимательно, Мёрси. Будь свидетелем того, какой великий человек — юный граф.

Мёрси ошеломлённо моргала, впитывая слова отца, сочившиеся сарказмом, и смотрела на него так, будто он стал ей чужим.

Стиснув зубы, она прошептала:

— Папа, ты раньше наступил на рвоту. Если это та нога, то…

— Мёрси, я же сказал. Смотри внимательно.

Бельфор улыбнулся и прошептал в ответ:

— Я такой человек.

Унижение, что он обрушивал на Альберта, было не только ради собственного удовлетворения — он хотел показать Мёрси своё положение.

Но он не знал, как это повлияет на неё, и с рождения обладая тем же складом ума, был уверен, что она будет им восхищаться.

Он прочитал потрясение в её широко раскрытых глазах, но с самого начала они были разными людьми, и она не могла легко такое принять.

Альберт смотрел на них, наблюдая за напряжением между отцом и дочерью, будто ожидая конца их ссоры, но это длилось недолго.

Заметив пульсирующую вену на виске маркиза, он вскоре опустился на колени.

Это моё испытание. Нужно стоять на месте и ничего не делать. Это правильно.

Я повторяла три фразы снова и снова, пытаясь себя убедить. Это правильно.

И всё же я видела, как Альберт кусает губы и хмурится, и терпеть эту вонь было трудно.

Я не могла не чувствовать себя трусихой.

Даже если он проживёт жизнь без меня, разве не было бы достаточно, будь он счастлив?

Нет. Бланк тоже старался изо всех сил, и решать самой было бы слишком эгоистично.

…Но я не могла оставить Альберта так.

Я и так была достаточно труслива.

Нить, державшая моё здравомыслие, порвалась в тот же миг.

Просьба Альберта, связывавшая меня как заклинание, тоже сломалась.

Даже если бездействие было нужно, чтобы пройти испытание, в будущем я не смогла бы поднять голову и посмотреть ему в глаза.

До сих пор я терпела, потому что на кону была жизнь Бланка и потому что Альберт умолял меня.

Но действия Бельфора явно переходили черту.

Я ринулась сквозь толпу прямо к ухмылявшемуся Бельфору, который ждал, когда Альберт поднесёт лицо к грязному ботинку.

Пока я была здесь, я продолжала изучать магию по книгам, что давал Альберт, и теперь в запасе были заклинания, способные воздействовать на нескольких человек, стоило лишь снять браслет.

В особенности — заклинание смятения, чтобы временно обезвредить этих прогнивших до мозга костей людей, или же вода и электричество разом, что отняло бы меньше сил.

Даже если я не могла сразить тридцать тысяч солдат, как Альберт, этого хватило бы.

Когда я подняла другую руку, чтобы снять браслет, мой взгляд встретился с Альбертом, который повернул голову ко мне прежде, чем я заметила.

В этот миг его глаза сверкнули глубоким красным — алым, как закат.

Не отводя взгляда, он пробормотал:

— Я же сказал не надо.

Сразу после этих слов банкетный зал вдруг превратился в пространство, где существовали лишь мы двое.

Всё вокруг остановилось — даже тонкая струя вина в воздухе, которую кто-то лил из бутылки в бокал.

Взгляды всех людей затуманились, и их движения постепенно замерли полностью.

Затем я увидела разбитые песочные часы в его руке, и золотой песок струился сквозь пальцы, развеваясь по воздуху.

Когда песчинки рассеялись по всему залу, каждая засияла золотым блеском, прежде чем исчезнуть.

Альберт остановил время.