Глава 199.0

Чем больше привязанности было в словах, тем труднее было их опровергнуть.

Эммет сказал, что сделал это, потому что хочет, чтобы Альберт жил, но о собственной смерти говорил слишком безразлично.

Почему он намеренно заставлял Альберта думать, что умер в таких муках?

К тому же Эммет явно дорожил своим драконом — разве его смерть не заставит Альберта лишь возненавидеть его?

Я не удержалась от вопроса:

— Но почему? Альберт будет думать, что вы умерли в ужасных муках, и это заставит его невзлюбить вашего дракона.

Улыбка медленно сошла с лица Эммета, и оно помрачнело.

С его губ сорвался глубокий вздох — такой же тяжёлый, как его годы.

— Потому что я хочу, чтобы Альберт стал выдающимся магом, но не трансцендентным существом.

— Трансцендентным — как вы, лорд Эммет?

Он кивнул.

— У Альберта превосходные качества. Он сможет стать архимагом, даже если не станет трансцендентным.

— …Не сможет?

— Да.

Эммет ответил твёрдо, но в следующее мгновение посмотрел с горечью, будто что-то вспомнив, и взгляд его был необычен.

Вскоре он снова заговорил, медленно:

— …Но это при условии, что Альберт не превзойдёт моих предсказаний.

Будучи мудрецом и человеком, крепко познавшим жизнь за долгие годы, он, конечно, не знал всего.

Я выслушала объяснение, но не все вопросы получили ответ.

Я не знала, какая связь между драконом и трансцендентным существом и почему он не хотел этого для Альберта.

Заметив моё замешательство, Эммет вежливо ответил:

— Потому что если Альберт станет контрактором дракона, он явно станет трансцендентным существом, которое проживёт очень долго, прямо как я.

Он устремил взгляд на Альберта, который вот-вот должен был вернуться, и глаза его были тёмными.

— Тогда рядом с ним никого не останется.

— …Потому что он проживёт очень долго.

Эммет кивнул.

— Я хочу, чтобы моя смерть помешала ему стать трансцендентным.

В его словах была очевидна искренняя привязанность к Альберту.

Альберт говорил мне, что Эммет заботился о драконе больше, чем о нём.

У меня не будет много возможностей поговорить с ним вот так, и я хотела спросить кое-что об Альберте.

— Вы, должно быть, тоже знаете, как сильно Альберт дорожит вами, лорд Эммет.

На это он усмехнулся:

— Я не настолько глуп, чтобы не замечать тёплый взгляд ребёнка. Но я знаю, что это всё, что я могу.

— ……

— Моя жизнь скоро оборвётся, и быть более присутствующим только усложнит ему жизнь.

Эммет посмотрел на меня.

— То же самое и для вас.

Он не упрекал — лишь говорил правду.

— Лучше всего провести черту между вами и Альбертом.

Возможно, он был прав.

Но я уже сказала одно — смогу ли я вдруг изменить свои действия, выражение лица, манеру речи?

Несмотря ни на что, я хотела дать ему всё, что могла, и надеялась, что его несчастливое детство наполнится счастьем.

— Я говорю это не только ради Альберта, но и ради вас, тем более что вы здесь чужая.

Я не принадлежу этому времени.

— …Я сотру у Альберта воспоминания о страданиях перед уходом.

Медленно пробормотав, я прикусила губу.

Первым выученным заклинанием было «Забвение». Я оставлю ему лишь послевкусие счастливых дней.

Его воспоминания обо мне будут туманными. Он не запомнит меня, но запомнит, что был счастлив.

Чувство счастья и желание жить помогут ему.

Эммет моргнул.

— Осуществить всё это будет трудно.

— Я решилась, подумав, как будет лучше для Альберта.

Даже если все эти воспоминания придётся стереть перед уходом, я пронесу их с собой, пока буду помнить.

К тому же будущий Альберт уже постепенно восстанавливал воспоминания.

Я не знала, как много он помнит, но из того, что он рассказал о моих ежедневных визитах, казалось, он близок к полному восстановлению.

Я снова встречусь с будущим Альбертом.

Я преодолею испытание, встречу Бланка, и мы вернёмся к Альберту, который ждёт меня.

Так что я могу стереть воспоминания юного Альберта, думая о том дне, когда встречу его вновь.

Я смогу. Ради будущего Альберта и ради нынешнего — это нужно сделать.

Выслушав меня, Эммет недоверчиво произнёс:

— …Это будет не так легко, как вы думаете.

Его слова вонзились в сердце, как шипы.

— Я не зря дистанцировался от юного графа.

Переключившись на формальное обращение, Эммет коротко заговорил, когда Альберт приблизился. Как только мальчик оказался рядом, он взял шляпу из его рук и надел.

Федора из материала, гладкого, словно шёлк, была тёмно-синего цвета, подходящего к его волосам, но совсем не практичной — она не смогла бы согреть зимой.