Глава 181.0

В глазах Розэ, когда она смотрела на Альберта, поднимаясь с земли, был жуткий блеск.

— Принц, знаете, почему чёрная магия так сильна?

Словно забыв всё, что случилось сегодня, она снова называла его «Принц», потому что это был идеальный титул для Альберта, которого Розэ любила.

Альберт не стал поправлять обращение. Если это поможет ей стать спокойнее, пусть называет так ещё много раз — лишь бы это успокоило её и спасло жизни Чонин и драконьего детёныша.

— Потому что черпает из жизненной силы.

Альберт медленно оценил состояние женщины и уяснил ситуацию.

Он пришёл с Мёрси, но она сразу скрылась, видимо зная, что её присутствие лишь разозлит Розэ. Должно быть, прячется где-то рядом и наблюдает.

Как только магический круг деактивируется, Мёрси подойдёт и подавит её иллюзией, так что сейчас нужно задобрить Розэ.

«Незачем провоцировать её ещё сильнее, держа дракона».

Розэ Артиус ненавидела всё, что связано с Ю Чонин, завладевшей её телом, и дракона она тоже презирала.

Осторожно положив Бланка на землю, Альберт медленно шагнул к Розэ.

Её глаза блеснули, как только она увидела, что он стоит перед кругом.

— Принц, я думала об этом с детства. Есть ли в этом мире кто-то, кто может полюбить меня? Даже такая, какая я есть, могу ли я быть любимой?

Теперь, подумав, он вспомнил: Мёрси говорила, что в иллюзии Розэ видела маркиза Эвнена.

Можно было более или менее догадаться, что случилось. Маркиз Эвнен приносил детей в жертву ради маны и, вероятно, хотел усилить их магию перед закланием, а самый действенный способ — сделать их тёмными магами.

Владея чёрной магией, они могли достичь чего угодно, выходя за пределы своих возможностей. Даже если это подтачивало жизненную силу и развращало душу, ему было всё равно — как человек, вкусивший запретный плод, он не мог остановиться.

Познав сладость силы, он не мог не касаться чёрной магии.

Конечно, эти подробности ещё нужно подтвердить…

Альберт пристально смотрел на Розэ, осторожно подбирая слова. Нужно было сказать то, что заинтересует её больше всего.

— Поэтому ты велела мне подписать контракт.

Как и ожидалось, лицо Розэ залилось краской при упоминании контракта.

Всё шло гораздо легче, чем она, видимо, думала.

С заученной неискренней улыбкой на губах Альберт медленно заговорил:

— Розэ, я не зря попросил тебя подождать неделю. Мне тоже нужно время подумать о будущем.

— ……

— Тем более что скоро ты станешь частью моей жизни.

Соблазнить Розэ сладкими речами было нетрудно.

Её затуманенные глаза постепенно обретали фокус.

По сравнению с тем, когда она была парализована страхом раньше, теперь у неё снова появилось время думать.

Грррааа!

Бланк всё ещё кричал от боли. Альберту нужно было закончить как можно скорее. Ладони стали влажными.

Он тревожился о состоянии драконьего детёныша и Чонин. Ему не хотелось выказывать этой жалкой женщине привязанность, но нужно было показать, что он «заботится» о ней, и как можно быстрее.

Нахмурившись, Розэ смотрела на извивающегося Бланка, затем снова на Альберта.

Она широко улыбнулась.

— Честно говоря, мне всё равно на моё тело. Можешь забирать прямо сейчас. Ты всё равно не полюбишь меня, Принц. Тогда я хотела забрать это тело обратно. Потому что, пока я смотрела со стороны, ты был всегда таким нежным.

Слушая эту цепочку логики, Альберт прищурился и начал уговаривать Розэ очень мягким тоном:

— Разве не слишком обидно отказываться от всего спустя всего полдня?

Розэ покачала головой.

— Нет, невозможно. Я никогда не убью душу той женщины, Принц. Если убью, ты не полюбишь меня.

Казалось, она даже не понимала, что противоречит себе.

Её бессвязные слова ясно выдавали сокровенные мысли: она знала, что не получит любви Альберта, но всё равно хотела быть любимой.

«Проблема в том, что я не могу узнать больше о её связи с маркизом Эвненом».

После гибели маркиза его владения были почти стёрты с лица земли: сначала их разорил Ростерату, потом Мёрси перевернула маркизат во второй раз, а к воцарению Альберта маркизат Эвненов исчез из истории полностью.

Притворно опуская голову, Альберт на мгновение взглянул на Бланка, затем — на платиновый браслет рядом с ним, и сжал губы.

«Чонин должна заметить».

Браслет был единственным средством, позволявшим ему говорить с ней.