Глава 214.0

Альберт взглянул на меня, и я ярко улыбнулась в ответ.

— Что такое?

Казалось, он хотел что-то сказать, но на мгновение замялся и поджал губы.

Я не торопила, ожидая в тишине, — мне не было в тягость его молчание. Зная его характер, если он колебался так долго, то говорил о серьёзном.

Спустя время он глубоко вздохнул и заговорил тихим голосом:

— Прости, что был груб с тобой последние дни. Не знаю, почему так делал. Я всё равно не заслуживаю на тебя злиться…

Он опустил голову, но вскоре снова поднял.

Извиняться за свои чувства тоже говорило о том, что он испытывал.

Было видно, что ему непривычно, и образ взрослого Альберта, чешущего затылок, наложился на ребёнка.

Усмехнувшись про себя, я подумала: мы одинаковые.

Оба пытались оттолкнуть друг друга, но в конце концов уступили и признали истинные чувства.

Я решительно ответила:

— Дело не в том, заслуживаешь ты или нет. Ты можешь на меня злиться. Разве не понятно, что ты так чувствовал?

— …Но с твоей стороны ты…

— Не нужно думать о моей стороне. Альберт, можешь быть немного эгоистичным.

До сих пор его окружали одни лишь трудности, и от горькой мысли сердце заныло.

Его глаза мерцали, как рубины, и глубокий красный оттенок напомнил мне его в будущем.

Он улыбнулся и прошептал:

— Спасибо.

— За что тут благодарить?

— Потому что с тобой я могу вести себя свободно.

Его слова лишили меня дара речи.

Альберт с Гретен, Альберт перед герцогом Мазеном, Альберт в разговоре с Эмметом — ни в одной из этих ситуаций он не вёл себя как ребёнок.

Кроме тех мгновений со мной, ставшей свидетельницей той поры его жизни, когда он был в глубочайшей бездне.

— …Для меня честь быть таким человеком для тебя.

Его благодарность тронула сердце, и мне потребовалось время, чтобы ответить, изо всех сил стараясь улыбнуться.

Чем больше я узнавала о его прошлом и о том, как ему было трудно, тем сильнее наполнялась печалью.

Взгляд Альберта вдруг упал на мой браслет, и, прищурившись, он спросил:

— Давно хотел узнать: почему ты всегда носишь этот браслет?

— Потому что только так ты можешь меня видеть.

— А-а…

Он не очень-то допытывался, кем я была, или, может, не решался узнать больше.

Поразмыслив, я снова заговорила:

— Он от мужчины, которого я люблю.

— …Мужчины, которого ты любишь?

Переспросив с озадаченным лицом, он слегка нахмурился, должно быть, осознав.

— Значит, ты уходишь из-за него?

Пф-ф. Я чуть не рассмеялась.

Он прав, говоря, что я ухожу из-за «того» мужчины, но…

— Разве нельзя остаться здесь? Не думаю, что он хороший человек. Тебя нет так долго, а он даже не ищет…

Дальше — больше: Альберт начал плохо отзываться о себе самом, буквально вонзая нож в спину.

Мне правда не стоило смеяться в такой момент, но уголки губ неудержимо подрагивали.

Увидев мою реакцию, он быстро замотал головой и прикрыл уши ладонями, будто отказываясь слушать дальше:

— Неважно. Не хочу больше слышать. Я и так представляю ответ. Уйдёшь ты или останешься — какая разница.

А затем сказал то, чего на самом деле не думал.

Шутливо нахмурившись, я ответила:

— Как жаль. Грустно слышать, что тебе всё равно, уйду я или нет.

— …Тогда просто не уходи.

— Прости, но не могу.

Пришлось ответить твёрдо:

— Потому что тот человек ждёт меня и, должно быть, тоже ищет.

Альберт прошлого и Альберт будущего — оба были мне важны.

Вернувшись в будущее, я встречусь с тем, от кого сердце замирает иначе, чем от стоящего передо мной сейчас.

Он посмотрел на меня разочарованно, и его раненый взгляд заставил на мгновение дрогнуть.

…Может, можно рассказать чуть больше, ведь позже я сотру воспоминания заклинанием забвения.

— Не грусти. То, что мы будем врозь, не значит, что не увидимся снова.

Услышав это, он расширил глаза, а потом покачал головой и прошептал мягко:

— Обещаешь?

Держась за руку, я почувствовала, как он крепко её сжал.

Мы снова шли сквозь ночное небо.

И снова меня захлестнула потребность вернуться в будущее и увидеть его — рассказать, каким прекрасным и достойным восхищения он был, изо всех сил выживая в том юном возрасте.

…И прошептать: прости, что заставила ждать так долго.

---

Мы нашли Эммета у входа на фестиваль, и теперь здесь было гораздо живописнее, чем в прошлый раз, — всё благодаря снежным цветам, украшавшим деревья.

— Вон там — Глава Башни прибыл.

Эммет указал на мужчину в толпе — средних лет, с теми же рыжими волосами, что у Мёрси.

На его лице была доброжелательная улыбка, и он производил совершенно иное впечатление, чем Ростерату, хотя общие идеалы не означали одинаковой внешности. Как говорят, не суди книгу по обложке.

Поглаживая мех Нуара, Эммет вздохнул и пробормотал:

— Он и дочь привёл.

При его замечании я тоже заметила Мёрси — её рыжие волосы были, как всегда, очаровательны, но теперь длинные и свободно ниспадали по спине.