Глава 205.0

Понятно, почему герцог Мазен говорил это как родитель, но его слова можно было счесть за неуважение к Альберту.

Альберт не цеплялся за Лиама — это Лиам был явно больше привязан к нему, — но герцог предпочёл ранить Альберта, с которым было легче, чем собственного сына.

И Альберт не мог этого не знать.

Как и ожидалось, чем дольше он слушал, тем сильнее искажалось его лицо. Всё, что делал герцог, — напоминал ему, насколько жалки его обстоятельства.

Но что удивило меня — так это реакция Лиама. На его лице читалось полное неверие, а щёки раскраснелись от долгого стояния на снегу.

— Почему отец…

Лиам выглядел преданным, и было видно, как сильно он ранен.

Понятно: его отец, всегда бывший на его стороне, теперь ранил его кумира — и всё из-за него самого.

Тем не менее Альберт вскоре овладел лицом: яркое выражение исчезло, став бесцветным.

Но даже успокоившись, его раздражение не утихло, и в голосе звучал гнев:

— Это и есть намерение за теми «дарами», что вы принесли сегодня?

— Нет.

Герцог Мазен покачал головой и нагло ответил. Имея долгий опыт общения с людьми, он точно знал, какие слова выбирать.

— Это исключительно в знак благодарности за поединок с Лиамом.

Даже издалека было видно, как Альберт подавляет чувства. Я переводила взгляд между раненым Лиамом и Альбертом.

— Хотите проверить дары?

Герцог спросил с улыбкой — такой, что хотелось ударить, — и, казалось, был уверен в том, что привёз.

— Если недовольны, я могу забрать их.

Хотя он так говорил, он был уверен в ответе Альберта.

Альберт не отказал герцогу, когда тот внезапно известил о визите, и не мог легко отвергнуть предложение сейчас.

К тому же «дары» были тем, в чём он больше всего нуждался.

Я усмехнулась. Мир вокруг Альберта был сплошной клоакой.

Но в то же время я не могла не чувствовать вины.

…Потому что я спасла ему жизнь.

Я хотела, чтобы он жил, чтобы преодолел все эти мгновения и стал тем Альбертом, которого я знала в будущем, — чтобы мы встретились вновь.

Но это ввергало меня в смятение. Было ли моё решение спасти его ради него самого?

Или из эгоизма?

Коротко выдохнув, Альберт ответил изящным тоном:

— Не думаю, что на этот вопрос могу ответить я. Только вы, герцог Мазен, способны дать ответ.

Глаза герцога блеснули.

— Вы отказываетесь?

— Я лишь знаю, что слова Вашей Светлости — оскорбление Его Величества. Он ещё не назначил принца.

Этим Альберт полностью сменил фокус и переложил вину на герцога, ясно отвергнув его.

Герцог коротко рассмеялся, скрестил руки и замолчал.

В этот миг Лиам распахнул окно и впрыгнул внутрь. С ярко-красным от холода лицом он встал перед отцом.

— Отец, пожалуйста, извинись за всё, что ты сейчас сказал.

— Лиам, ты…

— Я не поехал в карете. Ты явно вёл себя подозрительно.

Хотя он гордо признался, что не послушался, Лиам продолжал стоять прямо.

— Ты ведь тоже знаешь, что сказал плохо, отец? Как ты мог такое сказать юному графу!

Лиам кричал во весь голос.

Сам Альберт выглядел озадаченным — он не понимал, почему Лиам встал на его сторону.

— Если ты не извинишься, отец, тогда я.

С решимостью произнеся это, Лиам низко поклонился перед Альбертом.

— Прошу прощения за бестактность моего отца. Пожалуйста, простите его.

Но герцог Мазен так и не извинился, ни разу не думая о благе Альберта, и они с сыном ушли.

Взгляд герцога на Лиама был необычным. Встревоженная, я пошла за ними до самой кареты.

И как я думала: с невозмутимым лицом герцог ударил Лиама по щеке.

Шлёп! —

С резким звуком голова Лиама качнулась в сторону.

— Ради кого, ты думаешь, всё это…

В его глазах читалась отцовская любовь, пошедшая наперекосяк, но Лиам совсем не сжался.

— Почему ты так ненавидишь юного графа? Он хороший человек. Я хочу продолжать общаться с ним и узнавать его больше.

Герцог протяжно вздохнул.

— Он в крайне опасном положении. Граф и графиня Грей давно погрязли в азартных играх и наркотиках, и не удивительно, если они умрут в любой момент. Этот дом — очевидная добыча для нынешнего короля, и он может навредить нам.

— Но разве он не может изменить мир?

— Следи за языком, Лиам.

Герцог прищурился, и дрожащие губы Лиама говорили о страхе, но он продолжал смотреть отцу в глаза.

Герцог знал: переубедить сына будет трудно.

Поразмыслив, он погладил подбородок и пробормотал:

— После фестиваля маркиз Эвнен устроит банкет на своей вилле. Ты тоже пойдёшь.

— …Что? Зачем?

— Потому что Его Величество будет там. И юный граф тоже.