Глава 219.0

Пока Эммет получал плату от Бельфора, я вернулась к Альберту.

И едва увидев его, наполнилась виной. Я знала о смерти Эммета, но не могла уговорить его.

Я знала, что могу остановить это, но отвернулась и притворилась, что не вижу.

Беспокойный Альберт успокоился, увидев меня, и склонил голову набок.

— Где Учитель?

— Скоро будет.

Альберт помрачнел.

— Но я же просил присмотреть за ним.

Он вздохнул, а я лишь неловко рассмеялась.

— Я своё дело сделала. К моему удивлению, Глава Башни принял всё, что сказал Эммет. В общем, можешь не волноваться о возмездии.

Я успокоила его фактами, чтобы он больше не тревожился.

— Разговор кончился хорошо. Глава Башни заплатит деньги. Тебе и правда не о чем было волноваться.

Но даже после этого он продолжал меня разглядывать.

— …Хм.

Когда он так прищурился, я слегка занервничала, и он медленно спросил:

— Но почему у тебя такое мрачное лицо?

— ……

— Не может быть, чтобы ничего не случилось.

Альберт выглядел так, будто хочет спросить о многом: как прошли переговоры, как Эммет угрожал Бельфору, почему не волноваться о возмездии?

Но я не знала, сколько можно рассказать, и задумалась.

После слов Эммета я всё думала об испытании.

Кроме меня, у Альберта был только он, так можно ли оставить его умирать? Разумно ли это?

Эммет сказал не останавливать его смерть, и, изменив установленные факты будущего, не только я, но и Бланк оказались бы в опасности.

Я хотела дожить до нового дня и встретить Альберта снова, и если нужно просто вытерпеть нынешнюю боль и вину — я бы справилась.

Но разве нельзя изменить хоть немного, чтобы ему было чуть легче принять смерть Эммета?

Сначала нужно спросить его мнения, прежде чем что-то планировать. Жизнь Бланка тоже под угрозой, так что одной мне не решить.

Раз уж я не могла изменить трудности Альберта, то была полна решимости хотя бы уменьшить его боль.

Я заметила, как он смотрит мне прямо в глаза, и он откровенно заговорил:

— Я тебе доверяю, так что не буду больше спрашивать.

Это было неожиданно.

Сжав мою руку крепче, он повторил твёрдо:

— Я тебе доверяю.

Будто его тепло передавалось через ладони.

Юный Альберт, став таким наблюдательным, слишком хорошо читал мысли и чувства, и, как в будущем, знал, что именно я хочу услышать.

Я пыталась утешить его, но вместо этого утешили меня.

Как мой взгляд мог не тянуться к нему? Как могла не любить?

Прикусив губу, чтобы подавить нахлынувшие чувства, я присела и притянула его — гораздо меньше меня — в объятия, а затем пробормотала дрожащим голосом:

— Ты мне очень нравишься, Альберт.

— Ч-Что…

— Ты нравишься мне, потому что ты — это ты. Спасибо, что родился в этом мире.

Я была так благодарна, что он стал таким заботливым юношей.

Мои чувства не сжимались до слова «нравится», но «я люблю тебя» сказать не могла: тот, кому нужно было услышать признание, ждал меня в будущем.

Когда увижу его снова, никогда не перестану говорить, что люблю, и, думая о том, как мне не хватало выражать чувства по сравнению с ним, не могла не жалеть.

Я была с ним сейчас, но то, что мы знали друг о друге, так различалось.

Хотя Альберт всё ещё застыл в моих объятиях, смущённый моим прямым броском, он поднял руку и погладил меня по спине.

— Что-то случилось?

— Просто, кажется, я никогда тебе этого не говорила.

— …Я спросил, что случилось. Не говори странного.

— Я пережила кое-что трудное.

Мягко отстранившись, Альберт озадаченно задумался и спросил с большим сомнением:

— Учитель тебя отругал?

— Нет, не то…

Я всегда была с ним честна и не хотела ничего скрывать лишь потому, что он ребёнок, но инстинктивно знала: нельзя говорить, что прохожу испытание.

Эммет, трансцендентный мудрец, знавший всё, был исключением, и помощи просить было не у кого.

Но это не значило, что нужно держать Альберта в полном неведении.

— Я боюсь, что мои действия могут ранить тебя.

— …Твои действия?

Он заговорил ошеломлённо, будто не веря:

— Ты спасла мне жизнь, как ты можешь ранить?

И снова его слова утешали.

Теребя мою руку, он поднял голову и встретился со мной взглядом, нервно моргнув и пробормотав:

— Это жизнь, которую ты спасла. Не бойся одна.

— ……

— Я не хочу, чтобы ты грустила.

Альберт уже излил на меня столько привязанности.

Я была так рада, что наше время, казалось, оставит ему счастливое воспоминание, но было горько — видеть, как он изголодался по теплу.

Даже сейчас он заботился, чтобы мне было хорошо.

Я подняла мизинец и сцепила с его, а затем решительно сказала:

— Тогда пообещай мне кое-что.