Без ответа
Чэнь Линь понимал, что «зрители», по всей видимости, снова его одурачили.
В его поле зрения то колоссальное Бедствие Пятого Ранга по-прежнему оставалось исполинской сороконожкой, но копошащиеся повсюду мелкие особи виделись ему обычными цыплятами… Поначалу Чэнь Линю это показалось странным: как сороконожка могла породить птиц? Однако стоило Си Жэньцзе мимоходом озвучить истину, как пазл в его голове наконец сложился.
«Зрители» не стали менять в его восприятии образ Материнской особи, но почему-то исказили облик ее потомства. Зачем?
Они прекрасно понимали, что с Матерью ему не совладать, а потому изменили лишь мелких тварей, преследуя одну цель — заманить его и заставить сожрать их. Если вспомнить те мгновения, когда он поглощал «бройлеров», в его разуме действительно царил невыразимый, туманный хаос…
Едва Чэнь Линь осознал, что добровольно поглотил нечто, родственное той жуткой сороконожке, и к его горлу снова подкатил тяжелый ком. Он судорожно вцепился в края урны и еще несколько минут содрогался в приступах, пока наконец не заставил себя успокоиться.
Бросив взгляд на пол у своих ног, он увидел, как из пустоты проступили две строки мелких светящихся символов:
[Ожидания зрителей +3%] [Текущий уровень ожиданий: 39%]
«Чертовы безумцы…» — мысленно выругался Чэнь Линь, поднялся на ноги и, толкнув дверь, вышел наружу.
Фигура Хань Мэна, подобно черной стреле, рассекала густой смог, стремительно несясь по небесному своду.
Улицы Третьего сектора уходили все дальше вниз, постепенно растворяясь в серой завесе. В этом туманном, призрачном мареве казалось, будто он остался совершенно один во всем мире…
Город Авроры монументально возвышался в самом сердце обитаемых пределов, а Семь Великих Округов, подобно спутникам, плотным кольцом окружали его, формируя колоссальный оборонительный пояс. При такой планировке расстояние от центра до любого из секторов оставалось относительно небольшим, однако сообщение между самими округами было сопряжено со множеством трудностей.
Но даже это «небольшое расстояние» для обычного человека оставалось непреодолимым препятствием, если полагаться лишь на собственные силы.
В прежние времена находились безумцы, пытавшиеся дойти до города Авроры пешком, но на этом пути неизменно вставали два смертоносных фактора: экстремально низкие температуры и абсолютно непроходимый рельеф. Бескрайние пустоши вечной мерзлоты и вздыбленные ледники отрезали внешние сектора от центра. Без колоссальных запасов провизии и тепла человек, рассчитывающий лишь на свои ноги, был обречен замерзнуть насмерть посреди ледяного безмолвия.
Более того, даже если путник умудрялся чудом добраться до исполинских стен города Авроры, без надлежащего статуса и официального разрешения его просто оставляли умирать перед закрытыми вратами. Попытка вернуться в свой сектор в таких условиях превращалась в гарантированное путешествие в ад.
Единственной артерией, связывающей город Авроры с окраинами, оставался паровой поезд, курсировавший всего раз в сутки. Соответственно, на путь туда и обратно уходило не менее двух дней.
У Хань Мэна не было этих двух дней. Точнее, их не было у погибающего Третьего сектора. К счастью, обретенная способность к полету давала ему колоссальное преимущество: его чистая скорость в десятки раз превосходила ход локомотива.
Разумеется, это работало лишь до тех пор, пока его ментальные резервы оставались полны.
После прорыва на Пятую Ступень объем его духовной энергии возрос многократно, что теперь позволяло Офицеру преодолеть этот ледяной рубеж на одном дыхании.
Прошло немало времени, прежде чем сквозь пелену тумана на самом краю горизонта, где замерзшая земля смыкалась с небом, проступила тонкая черная нить… Но это была не линия. По мере приближения она росла, превращаясь в исполинскую, уходящую в бесконечность крепостную стену.
Когда Хань Мэн наконец опустился перед цитаделью, стена казалась утесом, подпирающим сам небесный купол. Обычный человек, даже закинув голову, не сумел бы разглядеть ее вершину сквозь дымку… И эта титаническая преграда тянулась на тысячи ли вокруг центра.
— Кто идет?
Едва Хань Мэн приблизился к створам, из тени ворот раздался низкий, рокочущий голос.
Мужчина, облаченный в точно такую же черную униформу Стража, небрежно опирался спиной на каменную кладку. Он стоял у самого края прохода, выполняя роль часового. На его полах ярко сияли четыре серебряных узора, переливаясь в скупом свете.
— Начальник Стражи Третьего сектора, Хань Мэн, — Офицер хладнокровно предъявил свое удостоверение. — Мне нужно видеть Тань Синя.
— Хань Мэн? — услышав имя, часовой слегка сощурился, и в его взгляде блеснул лед. — При тебе есть официальный приказ на въезд?
— Наши каналы связи полностью заблокированы смогом, мы не можем связаться с городом Авроры. Разумеется, никаких документов у меня нет.
— Без надлежащих бумаг вход в город воспрещен. Ты занимаешь пост начальника сектора и не знаешь элементарных инструкций?
— В Третьем секторе произошло масштабное слияние с Серым миром. Ситуация критическая, я требую задействовать протокол экстренных исключений.
— Протокол экстренных исключений? И ты думаешь, что какой-то местечковый Офицер из окраинного сектора может требовать его по щелчку пальцев? — неторопливо, с явным пренебрежением отозвался страж ворот. — Разворачивайся и ступай назад. Сегодня тебе не войти в город Авроры.
В ту же секунду взгляд Хань Мэна стал абсолютно ледяным. Не желая тратить драгоценные мгновения на пустые препирательства, он мгновенно развернул свой домен Зал Суда.
Мощный вал духовной энергии Пятой Ступени безумным прессом обрушился на высокомерного часового, намертво пригвоздив его к месту. Зрачки того судорожно сузились, и он в ужасе выкрикнул:
— Хань Мэн! Ты в своем уме?! Что ты себе позволяешь?!
— Я уже сказал, — Хань Мэн плавно поднял оружие, зафиксировав черное дуло прямо напротив лица оппонента. — Я намерен воспользоваться протоколом экстренных исключений.
На плечах Хань Мэна по-прежнему покоился плащ с четырьмя узорами, соответствующий его прежнему рангу, но аура, которую он сейчас источал, не оставляла сомнений — перед часовым стоял мастер Пятой Ступени. Чтобы в этих богом забытых внешних округах сумел взрасти Офицер такого уровня?.. Это казалось абсурдом.
Находясь под прицелом, часовой чувствовал, как по его вискам крупными каплями катится холодный пот.
В этот же миг к воротам со всех сторон начали стягиваться патрульные отряды. Увиденное повергло прибывших Офицеров в шок; они мгновенно взяли Хань Мэна в плотное кольцо. Обстановка накалилась до предела, готовая в любую секунду взорваться кровопролитием.
Однако Хань Мэн продолжал абсолютно безмятежно стоять в окружении вражеских стволов. Его рука, удерживающая оружие, была неподвижна, а глаза напоминали скованную лютым морозом озерную гладь — в них не было ни капли страха или сомнения.
И эта абсолютная, пугающая решимость заставила скованного часового поверить: стоит кому-то из патрульных сделать хотя бы одно неверное движение, и Хань Мэн без малейших колебаний разнесет ему череп.
Стиснув зубы и буравя Хань Мэна яростным взглядом, часовой после долгого, удушливого молчания все же процедил:
— …Я доложу господину Тань Синю.
Город Авроры.
Скупое зимнее солнце освещало ухоженный внутренний двор элитной усадьбы. У самого входа в чайную комнату стоял Тань Синь, на чьих плечах покоился безупречный черный плащ. Он неторопливо, размеренными движениями снимал чайную пену краем фарфоровой крышечки.
Из глубины дома донесся едва слышный шорох шагов по деревянному настилу. Фигура подчиненного бесшумно приблизилась к мастеру и почтительно склонилась в глубоком поклоне.
— Учитель, с момента появления смога во внешних пределах прошло уже восемь часов…
Тань Синь аккуратно опустил изящную пиалу на миниатюрный столик, прикрыл глаза и негромко спросил:
— Сколько округов еще подают признаки жизни?
— Три часа назад на связь выходили Первый, Второй, Третий, Шестой и Седьмой сектора — всего пять округов. Однако около тридцати минут назад сигналы Второго, Шестого и Седьмого полностью оборвались.
— Значит, остались лишь Первый и Третий… — Тань Синь слегка приподнял веки. — Начальником Стражи в Первом служит Чун Фэн, а в Третьем — Хань Мэн. Эти двое, надо признать, действительно обладают определенным талантом.
— Учитель, мы по-прежнему не станем отправлять им ответ? — подчиненный на мгновение запнулся, после чего тихо добавил: — Если мы продолжим игнорировать их запросы, то совсем скоро эти последние сектора тоже падут под натиском Бедствий.
Тань Синь открыл глаза. Сквозь резные очертания карниза он устремил свой взор на ясное, ослепительно яркое солнце, безмятежно парящее в чистом небе над центром цивилизации, и сухо обронил:
— Оставим без ответа.