Битва в тумане

Чэнь Линь невольно сглотнул слюну. Тот силуэт, что мгновением ранее выскочил из тени Чжао И, двигался слишком стремительно. Чэнь Линь тогда даже не успел толком разобрать, что это за тварь, как первым же выстрелом превратил ее в крошево… Зато теперь, внимательно разглядывая приближающихся монстров, он испытывал какое-то странное, абсурдное воодушевление.

Всё это безумно напоминало День благодарения, когда аппетитные, источающие умопомрачительный аромат жареные индейки сами сошли с праздничного стола и, весело попрыгивая, направились прямиком к нему. С той лишь разницей, что каждая из этих «индеек» была ростом выше двух метров.

Неужели все Бедствия, выползающие из Серого мира, пахнут так чертовски вкусно?

[Ожидания зрителей +8%]

Но стоило Чэнь Линю подумать об этом, как в его голову закрались сомнения. Судя по описанию Чжао И, на заводе сидела огромная сороконожка. Почему же то, что вылупилось из яиц, в его глазах превратилось в упитанных мясных кур?

Впрочем, времени на глубокие размышления не оставалось. Массивные тушки уже зажимали его в кольцо. От их тел исходило отчетливое, давящее ощущение угрозы… Каждая из этих кур по уровню сил соответствовала как минимум первому рангу.

— Одна, две, три… шесть, семь, восемь… Восемь штук, значит?

Судя по всему, ему удалось стянуть на себя абсолютно всех Бедствий, успевших проникнуть на улицу Холода. Глаза Чэнь Линя опасно сузились…

— Господи… Что это за омерзительные твари? — бледнея еще сильнее, прошептала женщина средних лет, осторожно прильнув к подоконнику. — Сможет ли Чэнь Линь победить?

Лицо лавочника Сюя тоже выглядело скверно. В конце концов, Чэнь Линь совсем недавно стал Офицером. Столкнуться в одиночку с таким количеством монстров — чистой воды самоубийство, как ни посмотри… Но Сюй ловил себя на странной мысли: почему-то подсознательно он чувствовал, что сам Чэнь Линь куда опаснее и страшнее этих тварей.

Подобный страх и тревога сковали сердца всех жителей улицы Холода. Прильнув к окнам, они в смертельном напряжении вглядывались в туманное поле боя. Их сердца были готовы выпрыгнуть из груди.

И вот, под пристальными взглядами сотен невидимых глаз, Чэнь Линь в черном плаще шевельнулся. Он медленно поднял боевой нож… И наотмашь вонзил его в собственный живот!

Жители в окнах: 

— ???

[Ожидания зрителей +5%]

Одного удара Чэнь Линю показалось мало. Перехватив рукоять, он хладнокровно всадил лезвие еще дважды — в нижнюю часть живота и под ребра. Клинок окрасился густой, багровой кровью. Битва еще даже не началась, а он уже сознательно перевел себя в статус тяжелораненого.

Алая кровь хлынула из глубоких порезов, мгновенно пропитав одежду под распахнутым плащом. Но уголки губ Чэнь Линя при этом медленно поползли вверх, застывая в безумной усмешке…

Эти три удара не принесли ему боли. Напротив, по телу разлилась странная, неописуемая истома и покалывание… Он физически ощутил, как из глубины его организма мощным потоком вырывается колоссальная, первобытная сила. Все пять чувств обострились в разы. В это мгновение восемь стремительно несущихся на него силуэтов словно замедлили свой ход, превратившись в неповоротливых мишеней.

«Так вот каков ты в действии… [Кровавый покров] …»

Жуткий акт самоистязания и леденящая душу улыбка Чэнь Линя заставили жителей улицы Холода окончательно потерять дар речи. Их мозг просто отказывался обрабатывать увиденное. Никто из них никогда в жизни не видел, чтобы человек перед дракой сначала резал сам себя… Эти три удара были нанесены с ужасающей силой и глубиной. Любой нормальный человек уже валялся бы на земле, воя от невыносимой боли, но Чэнь Линь не просто проигнорировал страдания — его лицо выражало чистейшее, искреннее блаженство.

Со стороны это казалось абсолютным, не поддающимся логике безумием. Однако, когда дело касалось Чэнь Линя, всё мгновенно вставало на свои места. В конце концов, перед ними стоял монстр, который, по слухам, заживо пожирал человеческие сердца.

Что это? Какой-то зловещий ритуал перед началом бойни? Или жертвоприношение темным силам ради обретения мощи? В этот миг обывателям внезапно показалось, что кошмарные твари-сороконожки из тумана выглядят уже не так уж и страшно по сравнению с Офицером, стоящим напротив них…

В следующую секунду восемь теневых сороконожек резко взвихрили туман и с невероятной скоростью рванули к истекающему кровью Чэнь Линю. Обыватели в окнах даже не успели моргнуть, как багровая вспышка плаща метнулась навстречу. Чэнь Линь с разворота нанес сокрушительный удар ногой, буквально впечатав вожака стаи глубоко в туман!

Скорость Чэнь Линя под действием навыка была поразительной — он двигался подобно несущемуся на всех парах локомотиву. В момент удара чудовищная сила едва не сплющила тело теневой сороконожки, и та со свистом отлетела на несколько десятков метров назад, круша мостовую!

Холодное лезвие ножа бешено закружилось в ладони Чэнь Линя. Резким движением он заблокировал челюсти другой сороконожки, пытавшейся вцепиться ему в горло. Многочисленные острые лапы монстра рванулись к его телу, пытаясь разорвать Офицера на части, но тот увертливым финтом ушел от атаки. Он вскинул пистолет, намертво зафиксировал дуло напротив пульсирующей багровой дыры на голове твари и трижды нажал на спуск!

Бах! Бах! Бах!

Три пули навылет пробили череп сороконожки. Тварь в судорогах скорчилась на месте и спустя секунду замерла навсегда.

Чэнь Линь прекрасно помнил, что сейчас на него смотрит множество свидетелей, поэтому сознательно не стал активировать [Зал Суда] или [Безликого], чтобы не раскрывать свои козыри. К счастью, его [Танец Смерти] не обладал настолько очевидными мистическими эффектами, и простые люди вряд ли смогли бы распознать в его движениях запретное искусство. Ему вполне хватало идеальной синергии боевого танца и  [Кровавого покрова] , чтобы упиваться этой безумной рукопашной схваткой.

Чэнь Линь резко обернулся к трем «курам», одновременно бросившимся на него со спины. Абсолютно наплевав на защиту, он рванул прямо на них. Острые когти и костяные наросты глубоко вонзились в его плоть, мгновенно оставив на теле сетку кровоточащих ран и намертво зажав Офицера на месте.

У наблюдавших за этим жителей улицы Холода разом перехватило дыхание. Однако Чэнь Линь, чье тело было буквально нанизано на лапы трех теневых сороконожек, лишь хрипло и жутко расхохотался. Игнорируя страшные повреждения, он точным ударом ножа пробил голову одной твари, а второй рукой вогнал ствол пистолета глубоко в пасть другой и нажал на курок. Два массивных тела замертво рухнули на землю.

— Жалкие бройлеры… И вы еще надеялись меня прикончить?!

Чэнь Линь голыми руками вцепился в последнюю терзающую его «курицу». Одной рукой он намертво зафиксировал ее голову, другой схватил за лапу, и благодаря колоссальной мощи  [Кровавого покрова]  с силой вздернул массивную тварь в воздух. Под нарастающий, яростный рев Офицера, сороконожка отчаянно забилась, но Чэнь Линь одним резким движением буквально разорвал ее туловище пополам!

Зловонная черная кровь и ошметки плоти дождем хлынули на мостовую. Промокший до нитки в чужой крови Чэнь Линь опустил голову, глядя на оставшийся в его руке огромный сочный «окорочок». В его груди внезапно вспыхнуло дикое, непреодолимое желание прямо сейчас впиться в него зубами и сожрать…

Он судорожно сглотнул вязкую слюну, но в последний момент колоссальным усилием воли подавил этот порыв. Он не любил сырое мясо.

Чэнь Линь небрежно швырнул кусок разорванного тела в сторону и леденящим душу взглядом уставился на троих оставшихся «бройлеров». Его силуэт смазался, и багровая тень снова ринулась в бой!

В оккупированных туманом сумерках улицы Холода теперь стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь жутким, влажным хрустом разрываемой плоти. У всех жителей, рискнувших подглядывать за этой бойней из-за своих занавесок, к горлу подступила тошнота, а лица сделались мертвенно-бледными…

— Угх… На-а-а… — жена лавочника Сюя не выдержала, бросилась вглубь комнаты к уборной, и ее тут же бурно вывернуло наизнанку.

Стиль ведения боя Чэнь Линя был запредельно, неописуемо кровавым. Особенно эта сцена, где он голыми руками разорвал Бедствие надвое, заставив внутренности монстра веером разлететься по дороге… Но самым кошмарным для свидетелей было то, что под конец Чэнь Линь бережно прижал оторванную голову сороконожки к груди, застыв с глубоким, едва ли не блаженным выражением упоения на лице.

[Ожидания зрителей +7%]

Похоже, Чэнь Линю в какой-то момент просто надоело возиться с ножом и пистолетом. Он окончательно отбросил оружие в сторону и начал уничтожать врагов исключительно голыми руками. Его окровавленный черный плащ хищно взмывал в сером тумане, а испуганный, пронзительный предсмертный писк теневых сороконожек раздавался один за другим, оглашая безмолвную улицу.