Бунтарь
[Ожидание зрителей +20]
Остатки снеговика таяли в гробовой тишине. Над погасшими свечами вился сизый дымок. Лицо Чэнь Линя стало белым как бумага.
— Я... — запинаясь, начал он. — Я разговаривал со своим братом...
— Где твой брат? — У Юдун посмотрел на пустой стул рядом. — Разве в доме не только мы двое?
Чэнь Линь перевел взгляд на место напротив. Неизвестно когда, но оно опустело... Словно в тумане, остаточный образ улыбающегося юноши таял в его памяти.
Крупные капли пота скатывались со лба Чэнь Линя, спина стала влажной от пота. Его растерянные, пустые глаза непрестанно дрожали — он походил на человека, только что пробудившегося от кошмара.
— Нет, невозможно...
Чэнь Линь резко вскочил, ножки стола с противным скрежетом проехались по полу.
— Как это, только мы вдвоем?! — его голос внезапно сорвался на крик. — Мой брат только что был здесь! До этого он лепил снеговика у входа, утром он провожал меня! Это он заштопал мое ватное пальто!
Он с силой сорвал с себя пальто и ткнул пальцем в место безупречной починки:
— Смотри! Это Аянь зашил! Я сам вообще не умею шить!
— И эти доски на стенах — это всё он починил!
— С нами еще живет врач из города Авроры, он тоже видел Аяня, если не веришь, спроси его!
— Я... я понял, — У Юдун, казалось, был не шутку напуган поведением Чэнь Линя. Он неловко пробормотал: — Я просто... спросил... Потому что видел, как ты всё это время разговаривал с пустотой... Это было жутко.
— Я не разговаривал с пустотой!
Чэнь Линь указывал в пустоту перед собой, уставившись на У Юдуна налитыми кровью глазами.
— Только что мой брат сидел там, ты должен был видеть его, когда вошел, верно?!
— Я... я правда никого не видел.
У Юдун чувствовал себя крайне неуютно. Глядя на странное поведение Чэнь Линя, он долго колебался, прежде чем нерешительно спросить:
— Чэнь Линь... ты в последнее время... часом не сталкивался с Бедствием?
Чэнь Линь замер на месте.
«Значит, ты тоже слился с Бедствием?»
«...Я не знаю. Когда я очнулся, я уже стоял там»
«Ты тоже потерял часть воспоминаний?»
«М-м»
«Но ведь место пересечения с Серым миром было на заднем склоне горы? Ты в то время должен был быть на операции... Почему это затронуло и тебя?»
«Я не знаю... Помню только, как врач ввёл мне анестезию, а когда очнулся, то уже...»
Знакомый диалог зазвучал в ушах Чэнь Линя. Он словно за что-то зацепился, и его зрачки слегка сузились.
— Нет... — пробормотал Чэнь Линь про себя. — Нет... всё не так... всё неверно...
— Чэнь Линь, ты в порядке?
— ...Задний склон?!
Чэнь Линь резко вскинул голову, глядя в определённом направлении, и безумно бросился вон из дома. Он даже не взял только что снятое ватное пальто, так и выскочил в одной тонкой рубашке, с ходу врезавшись в стену густого снегопада.
Едва его фигура исчезла в конце улицы, как к дому подошёл Чу Муюнь в своём шерстяном пальто.
Он с удивлением посмотрел в ту сторону, куда убежал Чэнь Линь, а когда собрался войти в дом и увидел одиноко стоящего в гостиной У Юдуна, его брови мгновенно сошлись на переносице.
— Ты кто такой?
— Я... я друг Чэнь Линя.
За стёклами очков в серебряной оправе глаза Чу Муюня тут же сузились, излучая опасную ауру...
— Что ты ему только что сказал?
— Я ничего такого не говорил... Просто... просто увидел, как он разговаривает сам с собой, это было странно, и я спросил, с кем он беседует... И тогда...
Лицо Чу Муюня исказилось до неузнаваемости! Он вновь бросил взгляд в ту сторону, куда убежал Чэнь Линь.
— Ты хоть понимаешь... что ты натворил? — голос Чу Муюня, казалось, доносился из самых глубин преисподней.
— Я...
Встретившись взглядом с Чу Муюнем, У Юдун содрогнулся. Он никогда не видел столь ледяного и безумного взора. Смертельно напуганный, он дрожа отступил на полшага, споткнулся о стул и с глухим стуком повалился на пол.
Чу Муюнь глубоко вдохнул, вошел в дом и осторожно прикрыл за собой дверь. Сквозящие створки отсекли уличный свет и снег, погружая гостиную в полумрак. Фигура в шерстяном пальто медленно двинулась на У Юдуна.
Он поправил очки. За его благообразным обликом теперь неприкрыто проступала свирепая злоба, словно хищный зверь, запертый в человеческой оболочке, сбросил маску и оскалил окровавленные клыки.
— Ты хоть представляешь, насколько редкий исследовательский материал представляет собой «слившийся», сохраняющий столь хрупкое равновесие между безумием и нормой?
— Ты хоть представляешь, сколько сил я потратил, подыгрывая ему в этом спектакле, чтобы он не осознал собственной ненормальности?
— Ты хоть представляешь... какого монстра ты мог выпустить на волю?
У Юдун окончательно лишился дара речи от ужаса. Со своими сломанными ногами он хотел бежать, но не мог, ему оставалось лишь дюйм за дюймом отползать назад, волоча тело по полу...
— Я не знал, я правда не знал, — его голос сорвался на мольбу.
— Я дежурил здесь три дня, не подпуская никого ни к Чэнь Линю, ни к этому дому... А ты умудрился вломиться сам.
— ...ПОЧЕМУ?!
Чу Муюнь внезапно схватил стул за край и со свистом обрушил его на голову У Юдуна!
БАМ!
Глухой удар эхом разнесся по комнате. У Юдун мгновенно потерял сознание. Его лоб рассекла глубокая рана, и алая кровь хлынула потоком, быстро собираясь в лужу.
Чу Муюнь и не думал останавливаться. Он в ярости уставился на распростертого, словно труп, У Юдуна и начал наносить удар за ударом!
— Почему?!
— Почему?!
— ПОЧЕМУ?!!!
Горячая кровь забрызгала шерстяное пальто, капли багрянца осели на линзах серебряных очков. От былой изысканности Чу Муюня не осталось и следа, теперь он напоминал мясника, в тишине и мраке выплескивающего свою ярость. С каждым новым ударом стула о превращающееся в месиво тело дыхание У Юдуна становилось всё слабее.
Хруст
При последнем ударе стул окончательно разлетелся в щепки. Вытирая пот, Чу Муюнь тяжело дышал, его грудь ходуном ходила от напряжения. Окровавленным пальцем он поправил очки, вглядываясь темно-синими глазами в кровавое месиво у своих ног.
Спустя долгое время безумие в его взгляде утихло. В ладони врача блеснул острый скальпель...
В это же самое время.
Спотыкаясь и увязая в сугробах, одинокая фигура добралась до заднего склона горы. Тонкая рубашка насквозь пропиталась потом. Чэнь Линя бросало то в жар, то в холод. Он перемахнул через заброшенную желтую ограничительную ленту и побрел между заснеженными холмиками с воткнутыми деревянными табличками, словно что-то разыскивая.
Здесь было начало всего... И здесь же была погребена истина.
Братская могила.