Бледнеющее сияние

Чэнь Линь только собирался что-то ответить, как дядя Чжао сурово осадил сына: 

— Сяо И, ты можешь нормально разговаривать? Вы с А-Линем соседи, вместе выросли, к чему эта грубость?

Чжао И был заносчив, но дядя Чжао был мудр: эти слова предназначались сыну, но на самом деле были адресованы Чэнь Линю. Он понимал, что его отпрыск — парень недалекий, друзей у него нет, да и с Чэнь Линем отношения всегда были натянутыми… Теперь, когда Чэнь Линь стал Стражем, отец надеялся, что тот вспомнит об их общем детстве и не станет держать на дурака зла.

Чэнь Линь в прошлой жизни не вращался в чиновничьих кругах, но такой простой подтекст уловил без труда. Он молча опустил голову и продолжил пить соевое молоко, не проронив ни слова.

Чжао И хотел было что-то возразить, но встретившись с гневным взглядом отца, осекся. Недовольно бросив рюкзак на соседний стол, он схватил паровую булочку и принялся сердито её жевать.

— У тебя разве не ночная смена сегодня? Почему так рано вернулся? — спросил дядя Чжао. 

— Завод закрылся, что я мог сделать? — упоминая об этом, Чжао И разозлился еще сильнее. — Мне еще за последние несколько дней зарплату не выплатили! Завтра пойду выбивать!

Чэнь Линь навострил уши и внезапно спросил: 

— Дядя Чжао, а кем сейчас работает Сяо И?

— Да на сталелитейном заводе, сталь кует, — дядя Чжао покосился на сына. — Учился он плохо, талантов особых нет, вот я по старым связям и пристроил его на завод… А то бегал бы целыми днями снег топил для дорожного управления, много там заработаешь?

Чжао И выпятил губу, собираясь возразить, но лишь угрюмо уткнулся в тарелку. Дядя Чжао говорил правду, заработок на заводе за день равнялся неделе каторжного труда на плавке снега… Постоянная работа всегда была лучше подработок.

Чэнь Линь кивнул. В семи районах не было недостатка в заводах. Сразу за жилыми кварталами начиналась обширная промышленная зона, которая обеспечивала работой семьдесят процентов населения. Если бы Чэнь Линь не стал Стражем, его судьбой, скорее всего, тоже стал бы один из таких заводов.

— Неужели сталелитейный завод может просто так закрыться? — недоумевал Чэнь Линь. 

— Откуда мне знать! Всё сырье с завода вывезли, ничего не осталось. Приходим на смену, а нам говорят катиться к черту, и денег не дают… О чем вообще думает это гребаное руководство заводов?

Чжао И закипал. Найти стабильное место было непросто, и теперь всё пошло прахом… Неужели снова возвращаться к плавке снега?

— Сырье вывезли? Куда? 

— А куда еще? В город Авроры. 

— В городе Авроры нет заводов, зачем им сырье? 

— Да бес его знает! — дядя Чжао тоже выглядел озадаченным. 

Чэнь Линь немного подумал, но так и не понял логики. Неужели в самом городе Авроры решили развивать тяжелую промышленность? Не разбираясь во всех этих хитросплетениях, он допил молоко, медленно встал и улыбнулся дяде Чжао.

— Спасибо за ужин, дядя Чжао, я пойду… 

— Хорошо, ступай с миром.

Чэнь Линь оставил на столе несколько серебряных монет и вышел, оставив ворчание Чжао И эхом звучать в помещении. Он пересек улицу и через пару шагов оказался у своего порога. Краем глаза он отметил, что на углах двери нет следов чужого проникновения. Достав ключ, он открыл замок.

Чхик... 

Чэнь Линь зажег керосиновую лампу на столе, запер за собой дверь, встал на табурет и принялся ощупывать балку под потолком… Мгновение спустя в его ладони оказались жетон и кольцо.

— Следов входа нет, а вещи внутри… Вот он, уровень Святого Вора, — пробормотал Чэнь Линь. Он спрятал вещи поближе к телу и задул лампу. Дом погрузился во тьму.

---

В то же время. Город Авроры.

Ресницы Чу Муюня дрогнули, и он медленно открыл глаза… В закрытой спальне колыхнулся тюль, словно невидимый ветер только что пронесся здесь. За окном в безмолвии пульсировало бесконечное полярное сияние.

Чу Муюнь долго смотрел на небо, затем сел на кровати, набросил висящий на стене белый халат и вышел из комнаты. Зимний ветер подхватил полы халата. Чу Муюнь поправил очки, в стеклах которых отразилось сияние и силуэт ленивого мужчины, сидящего на карнизе крыши.

— Неплохая наблюдательность. Не зря ты на тропе [Кровавого мясника], — мужчина слегка поправил козырек кепки и усмехнулся. В свете луны беззвучно покачивались его серебряные серьги в форме змей.

— Червонная Дама, — Чу Муюнь засунул руки в карманы халата и спокойно произнес. — Чем обязан столь внезапному визиту старшего?

— Не называй меня старшим, я от этого чувствую себя стариком. 

— … 

— Только что закончил задание руководства, стало скучно, решил заглянуть поболтать, — Бай Е зевнул. — Всё-таки ты — самый первый агент Клуба, внедрившийся в город Авроры.

— Старший Бай Е, если вы не спите, это не значит, что другим отдых не нужен, — серьезно ответил Чу Муюнь. — Недосып ведет к депрессии и ожирению, а также может вызвать болезни сердца, диабет и…

— Чтобы человек заболел, он для начала должен быть человеком. 

— …Вы сейчас на что-то намекаете? 

— Ага. 

— …

Видя кислую мину Чу Муюня, Бай Е рассмеялся, и его настроение, кажется, улучшилось. 

— Кстати, тот новичок, которого ты рекомендовал, весьма занятный.

— Червонная Шестерка? — Чу Муюнь вскинул бровь. — Он не просто «занятный»… Если его по-настоящему разозлить, «занятным» станет весь мир…

— Я слышал: «Погибель мира в человеческой коже», — Бай Е задумчиво прищурился, в его голосе проснулся азарт. — Слушай, а что будет, если я вдруг «украду» его рассудок?

Лицо Чу Муюня мгновенно изменилось. Он нахмурился, вглядываясь в Бай Е, пытаясь понять — шутит ли тот или действительно вынашивает эту безумную идею…

— Ладно, не смотри на меня так, я просто к слову сказал, — Бай Е пожал плечами, видимо, почувствовав, что перегнул палку. — Ты же знаешь, я умею держать руки при себе… По крайней мере, пока.

— Тебе лучше держать их при себе всегда. Иначе держись от него подальше. 

— Понял-понял.

Бай Е вальяжно откинулся на крыше, глядя на неугасающее море полярного сияния. Во дворе воцарилась тишина… Спустя долгое время он негромко произнес: 

— Пиковая Семерка, ты заметил?

— Что именно?

Бай Е поднял руку и указал на полярное сияние, раскинувшееся до самого горизонта:

— Сияние… Оно стало бледнее, чем раньше.