Божья милость

Услышав этот вопрос, в глазах Чу Муюня промелькнуло удивление. 

— Вот как? Вы тоже интересуетесь Божественными Путями?

— Есть небольшой интерес. К тому же, я планирую стать Стражем, так что...

— Стражем, — кивнул Чу Муюнь. — Значит, вы намерены вступить на Путь Воина?

— Видимо, да... Разве Стражи не обязаны следовать только Пути Воина?

— Кто вам такое сказал? — Чу Муюнь слегка усмехнулся. — Среди Стражей, точнее, среди Офицеров, действительно большинство следует Пути Воина, так как это единственный Божественный Путь, полностью подконтрольный городу Авроры. Однако среди Офицеров столицы немало избранных и других Путей; они точно так же могут занимать эти должности.

— У меня нет каких-то особых талантов, так что, возможно, у меня вообще нет шанса стать избранным, — вздохнул Чэнь Линь. — Скорее всего, мне останется только прослужить три года рядовым Стражем, а потом попытать удачу в Древнем хранилище Воина...

— Брат, кто сказал, что у тебя нет таланта! — Чэнь Янь тут же отложил палочки и серьезно произнес: — Ты такой способный, за тебя наверняка будут бороться сразу много этих... как их... Путей!

Чэнь Линь лишь горько усмехнулся. Он говорил чистую правду... Еще в прошлой жизни он был лишь незаметной каплей в океане посредственности. В детстве родители заставляли его учиться музыке, шахматам, каллиграфии и живописи, но он ни в чем не преуспел и, повзрослев, всё позабыл. Учился он средне, физически был слаб. Из тех обывателей, что знают обо всем понемножку, но на деле не представляют собой ничего особенного.

Нынешний Чэнь Линь был таким же. Сложив заурядность двух жизней воедино, он не верил, что обладает потенциалом, способным привлечь внимание какого-либо Божественного Пути...

— Талант — вещь непредсказуемая, — рассудительно произнес Чу Муюнь. — Бывает, что человек обладает даром, который долго не проявляется, пока не наступит подходящий момент...

— А если говорить о Пути Воина, как узнать, есть ли к нему предрасположенность?

— Это проще простого.

Улыбка постепенно исчезла с лица Чу Муюня, и он произнес предельно холодным, безучастным тоном: 

— Начни убивать, и всё поймешь... Если одного мало, то убей десятерых, если мало все равно мало, то сотню... Если же после тысячи убийств Путь Воина так и не дарует тебе свою милость, значит, можно с уверенностью сказать, что у тебя нет к нему таланта.

Палочки в руках Чэнь Линя замерли. В гостиной воцарилась мертвая тишина.

— Это шутка, — рассмеялся Чу Муюнь, и это было похоже на таяние снега; по обеденному столу снова пронесся теплый, ласковый ветерок. — Если не хочешь убивать, остается только ждать доступа к Древнему хранилищу... Три года — это срок немалый, но ты еще молод, можешь себе позволить подождать.

«Убивать...» 

Чэнь Линь посмотрел на рис в своей чашке. Вспомнив, как той ночью монстр из красной бумаги расправился с двумя Стражами, он внезапно почувствовал тошноту.

Чэнь Линь был обычным человеком. Даже если в прошлой жизни он совершил бесчисленное множество убийств в играх и пересмотрел горы кровавых фильмов, когда дело доходило до того, чтобы по-настоящему взять в руки нож и лишить кого-то жизни — он не смел. Он не мог переступить через тот внутренний барьер, воздвигнутый разумом и милосердием.

— А что такое «Тропы развития»? Чэнь Линь вспомнил, что карта Танца резни, которую он вытянул из Хань Мэна, принадлежала к тропе Судьи внутри Пути Воина. Но что именно представляли собой эти ответвления, он не понимал.

— Вы знаете даже о «Тропы развития»? — Чу Муюнь удивленно взглянул на него. — Скажем так: если сравнить восхождение к божественности с тропой на вершину горы, то помимо главного тракта на склонах всегда есть «малые тропинки». Божественный Путь — это общая дорога, а Тропа развития — это ответвление, которое прокладывается в зависимости от характера и талантов конкретного человека. Возьмем, к примеру, Хань Мэна. Он человек довольно упрямый и обладает обостренным чувством справедливости, поэтому он следует тропе Судьи... Соответственно, способности, которые он получает при переходе на разные ступени, могут отличаться от способностей на других путях; они несут на себе отпечаток его личности.

Чэнь Линь задумался: 

— И сколько таких путей может быть у одного Божественного Пути?

— Трудно сказать. По тем Путям, по которым идет много людей, протоптано больше тропинок. Например, у «Пути Воина», насколько мне известно, существует семь различных троп развития. Но у некоторых непопулярных Путей их может быть всего пара штук.

— Доктор Чу, вы ведь тоже обладатель силы Божественного Пути? — спросил Чэнь Линь.

— Да, — совершенно открыто признал Чу Муюнь. — Я следую Пути Врача.

— Путь Врача? Неужели Древнее хранилище Врача тоже находится в пределах города Авроры?

В тот же миг, как Чэнь Линь задал этот вопрос, до него дошло, и он в оцепенении воскликнул: 

— Вы... вы избранный?

Чу Муюнь лишь загадочно улыбнулся в ответ.

Хотя Чэнь Линь и раньше догадывался, что Чу Муюнь следует Пути Врача, он не ожидал, что тот окажется именно избранным... Разве это не большая редкость? Как же вышло, что он так просто встретил подобного человека?

— Каково это стать избранным? — не удержался от вопроса Чэнь Линь.

Чу Муюнь задумался. 

— Хм... это довольно трудно описать. Примерно так, внезапно ты чувствуешь, будто в один миг возвысился над миром, и чей-то незримый взор устремляется на тебя... Затем окружающая обстановка меняется, и перед тобой сама собой возникает ведущая в пустоту Божественная тропа...

— Тропа? Это реально существующий путь? Не иллюзия?

— Реальный. По крайней мере, в тот момент он кажется настоящим. Но пока ты не ступил на него, он парит в небесах, постоянно колыхаясь, словно... словно... — Чу Муюнь никак не мог подобрать подходящее сравнение.

— Словно шелковая лента? — вдруг подал голос Чэнь Янь, не отрываясь от еды.

— Лента? — Чэнь Линь удивленно посмотрел на него.

— Точно, лента! — глаза Чу Муюня блеснули, и он продолжил: — И в тот миг, когда ты ступаешь на неё, она обретает плотность, а затем исчезает... Ты её больше не видишь, но она навсегда остается внутри твоего тела.

Чэнь Линь с подозрением взглянул на Чэнь Яня, а тот втянул голову в плечи и тихо пробормотал: 

— Я просто услышал описание... и ляпнул первое, что пришло в голову.

— ...Что ж, ладно.

Чэнь Линь вздохнул: 

— Надеюсь, и для меня настанет день, когда я ступлю на Божественный Путь.

Закончив с трапезой, Чэнь Янь привычно засучил рукава и принялся мыть посуду. Чу Муюнь достал откуда-то книгу и уселся у керосиновой лампы, читая при её слабом свете. Он то хмурился, то выглядел озадаченным, погруженный в свои мысли.

Ночь становилась всё глубже, и все трое разошлись по своим комнатам отдыхать.

Чэнь Линь уходил последним. Он задул свечу на столе; пламя дрогнуло, и дом мгновенно погрузился во тьму...

Его взгляд замер на двери комнаты Чэнь Яня.

Медленно подойдя к ней, Чэнь Линь достал из-за пазухи обрывок окровавленного оберега. Он уже занес руку, чтобы постучать, но его пальцы так и застыли в воздухе.

«Я... я... когда очнулся после операции, всё ждал в больнице, когда вы придете за мной... А потом услышал снаружи, что вторглось Бедствие уровня Конец Света, и очень за вас испугался».

«Я воспользовался тем, что люди в больнице отвлеклись, и тайком улизнул. Собирался бежать домой к вам, но увидел, как тебя тащит на себе какой-то монстр...»

«У Стражей, кажется, не хватает людей. Они перекрыли внешние границы Второго и Третьего районов, но между самими районами постов мало, так что я проскочил незамеченным».

«Брат, а мы не убежим?»

«Брат, ничего страшного, если ты стал монстром. Главное... что ты это всё еще ты».

«Тот врач, кажется, очень способный, я быстро поправляюсь».

«Не знаю... может, выронил, пока бежал обратно».

Слова Чэнь Яня вспыхивали в его сознании одно за другим. Кулак Чэнь Линя сжался мертвой хваткой... Он смотрел на оберег в своей руке, и в его глазах читались лишь непонимание и растерянность.

С того самого момента, как он нашел этот амулет в руинах улицы Ледяного Источника, сердце Чэнь Линя было не на месте. Даже пока он два часа шел пешком обратно, он не мог думать ни о чем другом...

Если вдуматься, во всем, что касалось появления Чэнь Яня, было слишком много необъяснимых вещей.

Время и место его появления — всё это было подозрительно вовремя... Мог ли подросток, едва перенесший операцию по пересадке сердца, действительно прорваться сквозь блокаду Стражей и пройти пешком более двух часов до самой задней горы?

Или же... он тоже больше не человек?