Клоун

— Готово, сворачиваемся.

Двое мужчин отряхнули грязь с одежды и, убедившись, что яма полностью засыпана, развернулись и ушли. Проливной дождь омывал бесчисленные заброшенные могилы, темно-красная кровь, смешиваясь с грязной водой, стекала со склона. Спустя несколько десятков секунд еще две фигуры в дождевиках с трудом поднялись к этому месту со стороны подножия горы.

— Давай здесь...

Они несли стеклянную керосиновую лампу. Окинув взглядом окрестности, они не заметили текущую в темноте багровую жижу и направились прямиком к тому самому месту, где только что была вырыта яма. Положив мешок на землю, они достали лопаты и начали понемногу копать рядом с потемневшим от крови холмом.

— ...С Аянем ведь всё будет хорошо, правда?

Дождь барабанил по их дождевикам, бледные руки женщины в рукавах были крепко сжаты, голос звучал хрипло.

— Обязательно будет, — глухо отозвался мужчина, вонзая лопату в землю. — Сердце уже доставлено, операция, должно быть, началась... Завтра, уже завтра мы сможем навестить его во Втором районе!

Услышав это, женщина немного успокоилась. Она посмотрела на черный мешок у своих ног, и её глаза наполнились глубоким чувством вины: 

— Только вот бедный А-Линь...

— Эту тайну мы должны похоронить в себе навсегда.

— А когда Аянь вернется и спросит про брата, что нам сказать?

— Скажем, что он успешно сдал экзамен, стал Стражем, и его перевели в Седьмой район... Вернуться он не может.

— Думаешь, он поверит?

— ...

Мужчина промолчал. Он лишь молча вогнал железную лопату поглубже и с силой вывернул пласт земли.

— Закапываем так, — отрезал он.

Вдвоем они сбросили черный мешок в яму и начали понемногу засыпать его. Женщина помедлила, подобрала валявшуюся рядом деревянную табличку и хотела что-то написать, но мужчина её остановил.

— Ты что делаешь?

— Всё-таки мы были семьей... Давай поставим А-Линю надгробие.

— Нельзя. Если поставишь здесь памятник, что будет, если его заметят Стражи или кто-то еще?

— Но...

— Отныне и навсегда забудь об этом. Пусть это сгниет в твоем сердце.

Женщина долго молчала, но в итоге всё же отбросила деревянную табличку в сторону. Видя это, мужчина тихо произнес слова утешения: 

— Всё хорошо... Завтра мы проснемся, и всё это останется в прошлом.

Они в последний раз взглянули на этот клочок земли и исчезли в пелене дождя. Ливень омывал темно-красную почву, словно пытаясь смыть их грехи и обиды. Две одинокие могилы, разделенные лишь тонким слоем земли, теперь были неразрывно связаны друг с другом.

И в тот момент, когда всё должно было погрузиться в безмолвие под ударами бури, из пустоты начала расползаться зловещая серость...

Серый мир. Точка пересечения.

---

— Аянь... Аянь!

Слезы непрерывным потоком катились из глаз Чэнь Линя. Он безумно разгребал грязь руками, пока кончики пальцев не превратились в кровавое месиво. Он не знал, что именно произошло после пересечения с Серым миром, почему только он вернулся к жизни... Нет, Чэнь Линь тоже не выжил, он просто был оболочкой для него...

Но в этот миг уже не имело значения, кто он такой.

Мир зло пошутил над Чэнь Линем, заставив его погибнуть от рук вырастивших его супругов Чэнь... Но в то же время мир сыграл еще более жестокую шутку с самими супругами Чэнь.

Зрение Чэнь Линя затуманилось от слез, в его сознании безумным вихрем проносились сцены последних двух дней.

Точка пересечения. Фигура, с трудом выбирающаяся из братской могилы, рана на груди постепенно затягивается, а за спиной открываются бесчисленные алые глаза. Дождевая вода на земле складывается в строку символов... 

[Ожидание зрителей: 17%]

На обломке ветки, застрявшем под его ногтями, на ветру покачивается разорванный оберег.

Второго Бедствия, напавшего на улицу Ледяного Источника, возможно, никогда не существовало. С самого начала это был сам Чэнь Линь... Точнее, он сам, потерявший рассудок после воскрешения, когда показатель Ожидания зрителей  упал ниже 20%.

Управляемый Зрителями, он вырезал половину улицы Ледяного Источника, пока те не остались удовлетворены, и лишь тогда неспешно направился в сторону Третьего района...

— Нет, этого не может быть... — бормотал Чэнь Линь. — Неужели всё это время... я был совсем один?

Задний склон горы. Он полощет оперное одеяние в ручье и протягивает его Чэнь Яню... Но когда его допрашивает Цзян Цинь, одеяние странным образом вновь оказывается у него в руках.

Супруги Чэнь, которых уводят Стражи. Их взгляды проходят сквозь тело Чэнь Яня и впиваются в самого Чэнь Линя, изрыгая проклятия и ярость.

Улица Морозная. Страж Цзян Цинь прослеживает за его указующим перстом в темноту переулка, но видит там лишь бесформенную тень.

Чу Муюнь стоит у изрешеченного дырами порога с письмом в руках и говорит, обращаясь к пустой комнате: «Я слышал, господину Чэню нужен Врач. Что ж, я пришел...»

Пустая комната, в которой сам собой идет ремонт...

Дыры на ватном пальто заштопаны, но за всё это время ни один человек не обменялся с Чэнь Янем ни единым словом. Всё указывало на то, что Чэнь Янь существовал... как призрак рядом с ним или, точнее, как его собственная жуткая галлюцинация.

Чэнь Линь продолжал копать, почва внизу постепенно начала сочиться кровью. Но как только он собрался копнуть глубже, чья-то рука внезапно схватила его за запястье...

В следующий миг на его плечи мягко легло ярко-красное оперное одеяние, укрывая от неистовой метели. Чэнь Линь замер. Он поднял голову и увидел того самого знакомого юношу. Тот сидел на корточках перед ним, и слезы катились по его щекам.

— Брат, не копай больше... Я умоляю тебя, не надо, хорошо? 

— ...Аянь.

Чэнь Линь отрешённо смотрел на него. Он поднял свои ладони, перепачканные в крови и грязи, пытаясь коснуться щеки брата... И он коснулся её.

— Аянь... ты жив? — голос Чэнь Линя дрожал. — Ты ведь жив, правда? 

— Я... — Чэнь Янь бросил взгляд на окровавленную землю и опустил голову, не смея смотреть брату в глаза. — Я уже мертв, брат... 

— Но ты же здесь, прямо передо мной! 

— Я здесь только из-за твоей силы.

Чэнь Линь опешил: 

— Моей? Откуда у меня такая сила? Я...

Не успел он договорить, как яростный вихрь снега ослепил его. В следующее мгновение фигура Чэнь Яня снова исчезла, будто её никогда и не было.

[Ожидание зрителей +5][Текущее ожидание: 63%[

Взор Чэнь Линя непроизвольно упал на две строки символов, возникших на снегу. Словно что-то осознав, он почувствовал, как его зрачки сузились.

Зрители обладают силой влиять на реальность. С тех пор как он переродился, они не раз воздействовали на окружающие его вещи: лужа на кухне, розыгрыш над доктором Линем, обглоданный Костяной Нож... Но с появлением Чэнь Яня они, казалось, перестали вмешиваться в его быт.

Значит, появление Чэнь Яня в его глазах тоже было делом рук Зрителей...?

— ...Это вы.

Чэнь Линь с силой сжал окровавленные кулаки. Он яростно уставился в пустоту перед собой, вены на его шее вздулись одна за другой:

— Это вы заставили меня видеть его... Вы приучили меня к нему... С самого начала вы использовали его как реквизит, чтобы обмануть мои чувства, а потом собственноручно их растоптать... — Вы долго ждали этого мига, верно?

[Ожидание зрителей +5]

Появление очередной строки окончательно раздуло пламя подавленного гнева в сердце Чэнь Линя. Он резко вскочил с колен, его красное одеяние яростно развевалось на штормовом ветру, а сам он походил на разъяренного льва!

— Теперь вы довольны?! Вы достаточно насмотрелись на этот спектакль?! Вам весело?! Ну как, хорошо я играл?! Твари!!!

Чэнь Линь уже отчетливо представлял, как в том сумрачном грандиозном театре бесчисленные алые глаза смотрят на него сквозь занавес. Смотрят, как он все эти дни говорит с Чэнь Янем, как обещает ему выступить на школьном новогоднем вечере, как Чу Муюнь в одиночестве погружается в раздумья, наблюдая за ним со стороны...

Они спроектировали всё. Они знали всё. Они наблюдали, как он изливает душу на сцене, и в темноте их губы расплывались в довольных ухмылках... Он чувствовал себя клоуном. Клоуном, который в одиночестве упивался фальшивым представлением, служа лишь средством для чужого досуга.

Его грудь тяжело вздымалась, пламя ярости, казалось, готово было испарить весь этот снег. Он безумно озирался вокруг, пытаясь найти хоть что-то — нож или пистолет, чтобы покончить с этой абсурдной жизнью. Он не хотел быть клоуном. И еще меньше он хотел быть инструментом в руках зрителей.

В этот момент он поскользнулся, и несколько предметов выкатились из его кармана, упав на девственно белый снег и сверкнув серебром... Девять серебряных монет. Та самая награда, которую сегодня утром с улыбкой вручил ему Цянь Фань.

При виде этих монет зрачки Чэнь Линя сузились. Он замер. В его яростном взоре промелькнула искра ясности, которая тут же сменилась еще более концентрированной ненавистью. Он долго стоял неподвижно, а затем наклонился и одну за другой подобрал монеты.

— ...Ну что ж, — голос Чэнь Линя был нечеловечески хриплым. Он медленно поднял голову, глядя в сторону Второго района. В его глазах вспыхнули небывалая жажда убийства и безумие. — Раз уж вы так хотите зрелищ... Тогда я... Разыграю для вас еще одну сцену.

Чэнь Линь улыбнулся. И в вихре ледяного снега эта улыбка была подобна оскалу демона.