Резня
— Проклятье! На что только годятся эти Стражи?! Такая толпа не смогла сдержать кучку воров и позволила им охотиться за мной?! План Пу Вэня ни черта не сработал! Он просто никчемный слабак, умеющий только рассуждать на бумаге!!! Твари... Твари!!! Жетон Бай Ци пропал, кольцо тоже! На этот раз мне точно конец!!
Янь Сицай бежал по холмам, выжимая из себя все силы и не переставая яростно сыпать проклятиями. Он не смел оглянуться, боясь увидеть, как его собственная голова катится по земле, как головы остальных... Он не хотел такой участи, его голова была слишком ценной и благородной.
В спешке Янь Сицай оступился и кубарем покатился со склона. Грязь и острые камни облепили его тело. От бешеного вращения в голове всё помутилось, и когда он наконец замер у подножия, мир перед глазами плыл.
Боль пронзала всё тело. Со стоном он открыл глаза и увидел серое, неподвижное небо, которое давило на него сверху тяжелым свинцом... Янь Сицай попытался сесть, но безуспешно. У него было несколько переломов, и при малейшем движении боль была такой острой, что вызывала невольный стон.
Янь Сицай никогда прежде не испытывал таких мук. Он лежал на земле, словно труп, его грудь тяжело вздымалась, выпуская в холодный воздух облачка пара... Сердце заполняло беспросветное отчаяние. Его охватил настоящий, животный страх.
Он боялся, что действительно умрет в этом Хранилище, и тогда всё исчезнет... Его планы мести, богатства торговой палаты... Ему так повезло родиться в такой семье, кто знает, каким нищим он станет в следующей жизни?
Внезапно со стороны донесся шорох. Сердце Янь Сицая мгновенно подпрыгнуло к самому горлу. Он вытаращил глаза, впившись взглядом в край своего поля зрения. Он до смерти боялся увидеть демонический лик Десятого, ведь это означало бы конец.
Но, к его удивлению, пришел не Десятый... перед ним возникло знакомое лицо.
— Это ты?! — глаза Янь Сицая расширились от радости.
Это был молодой человек с изуродованным шрамом лицом, припадающий на одну ногу... Сяо Цзянь.
— Быстро! Унеси меня отсюда! — вскричал в экстазе Янь Сицай. — Тащи меня на спине! Если я выберусь отсюда живым, обещаю, ты останешься Стражем! Вся твоя оставшаяся жизнь будет в достатке и роскоши!
Янь Сицай не мог идти сам, но Сяо Цзянь мог его нести. Если они спрячутся в укромном месте и дождутся открытия выхода из Хранилища, он будет спасен!
Сяо Цзянь посмотрел на тучное тело Янь Сицая и спустя мгновение медленно покачал головой:
— Простите, господин Янь... я калека.
При этих словах голос Янь Сицая оборвался. Действительно, Сяо Цзянь был хромым. Как человек, которому трудно нести даже самого себя, мог вытащить Янь Сицая из-под носа Похитителей пламени?
При осознании этого едва вспыхнувшая искорка надежды мгновенно погасла... Глядя на уродливого и худого Сяо Цзяня, Янь Сицай почувствовал, как внутри него закипает неудержимая ярость и бессильное негодование. Его глаза, налитые кровью, вспыхнули безумием, и он разразился бранью:
— Твою мать... Да чтоб тебя!!! Даже в такой момент ты остаешься бесполезным куском дерьма!!! Никчемный урод!!! Моя жизнь в твоих руках! Твоё богатство и слава тоже! А ты, подонок, не можешь ими воспользоваться!! Какого черта я вообще притащил с собой такую обузу?! Ты хоть что-то можешь сделать нормально?! Это просто проклятье какое-то!!!
Янь Сицай окончательно сорвался. Он не мог смириться с тем, что его великая жизнь закончится из-за какого-то калеки... Теперь он лишь горько жалел. Зачем он вообще взял этого отброса в Стражи? Нужно было забить его до смерти вместе с отцом еще раньше!
Сяо Цзянь стоял, опустив голову, и молча сносил оскорбления. Под пеленой серого неба в его глазах капля за каплей разгорался холодный, мертвенный блеск. Унижения, через которые прошел он, унижения, которые терпел его отец. Всё прошлое пронеслось в его сознании. Глядя на это омерзительное, перекошенное злобой лицо, он непроизвольно сжал кулаки...
— Ты такой же, как твой папаша! Вы оба — гребаный мусор! Если бы мой отец не давал ему объедки со своего стола, он бы давно...
— ЗАТКНИСЬ!!!
Сяо Цзянь взревел, всем телом навалился на Янь Сицая и с размаху впечатал кулак прямо в его жирную щеку!
Янь Сицай мгновенно замолк. Он ошарашенно уставился на Сяо Цзяня, в чьих глазах горел убийственный огонь. Спустя мгновение он пробормотал с недоверием:
— Ты посмел ударить меня? Ты... ты действительно поднял на меня руку?..
— Ударил, и что с того? — Сяо Цзянь нанес еще один мощный удар, а затем еще один и еще. — Думаешь, раз тебе повезло родиться в богатой семье, то ты пуп земли?! С чего ты взял, что можешь так наглеть? Мой отец вошел в ваш дом благодаря собственным умениям, за которые его ценил твой старик. А ты кто такой? Как ты смеешь оскорблять его?! Это ведь ты по пьяни перебил мне ногу, сделав калекой! Если бы не ты, разве я бы докатился до такой жизни?!
Кулаки Сяо Цзяня были тяжелыми, сказывались годы черной работы. Он исступленно избивал Янь Сицая, пока тот не потерял способность связать и пары слов.
Только когда Сяо Цзянь выдохся, залитый кровью Янь Сицай смог наконец глотнуть воздуха. Он в упор смотрел на слугу, и взгляд его был полон яда.
— Ты ударил меня... Тебе конец!
— Мне конец?
Сяо Цзянь холодно усмехнулся. Он резко выхватил из-за пояса короткий нож и вогнал его в легкое Янь Сицая!
— Кому из нас конец?!
Янь Сицай истошно закричал, изо рта потекла кровь.
— Ты посмел... убить меня... Вся твоя семья сдохнет...
— Я убил тебя? А кто докажет? — блеск в глазах Сяо Цзяня стал еще более жутким. — Похитители пламени пробрались в Хранилище и устроили резню. Что странного в том, что в этой свалке погиб какой-то Янь Сицай?
При этих словах на лице Янь Сицая отразился первобытный ужас. Он смотрел на изуродованное шрамом лицо Сяо Цзяня так, будто видел его впервые в жизни.
Сяо Цзянь вырвал нож и начал безумно наносить удар за ударом. Лезвие входило и выходило из податливого тела, становясь всё более алым. Кровь густым потоком стекала на серую землю, постепенно образуя под ними расширяющуюся лужу. Жизнь стремительно покидала Янь Сицая. Он хотел остановить Сяо Цзяня, хотел пообещать любые деньги или ресурсы за спасение, но горло было забито кровью.
— Сяо... Цзянь... — захлебываясь, прохрипел он. — Меня зовут не Сяо Цзянь.
Сяо Цзянь обхватил рукоять ножа обеими руками и занес его высоко над головой. В его глазах, которые всегда были полны покорности и подобострастия, впервые вспыхнула дикая, первобытная гордость.
— Меня зовут Цзянь Чаншэн*!!
Пш-ш-их!
Клинок насквозь пробил горло Янь Сицая. Тело богатого наследника содрогнулось в последний раз и окончательно обмякло... Дыхание прервалось.
Грудь Сяо Цзяня тяжело вздымалась. Уголки его губ, забрызганных кровью, невольно поползли вверх. Неведомое прежде чувство облегчения и ясности затопило разум. Будто кошмар, длившийся всю жизнь, наконец рассыпался в прах, и всё его существо распахнуло объятия новой судьбе.
В тот же миг высоко над тяжелыми облаками вспыхнуло сиянием основание Пути Войны!
«В такой момент кто-то еще получил признание Пути?»
Восьмой, преследовавший Пу Вэня, резко замер. Он увидел, как из облаков, подобно черной ленте, спускается лестница Божественного Пути, устремляясь к ближайшему холму. В его глазах загорелся алчный огонек.
Стало ясно, что план со сбором собственной жажды убийства провалился. Теперь, чтобы украсть фрагмент основы Пути Войны, у них оставался один выход — забрать его у того, к кому Путь только что явился. Расстояние было совсем небольшим, если поторопиться, они еще успеют!
Восьмой, не раздумывая, бросил Пу Вэня и на пределе скорости помчался к черной ленте, спускающейся с небес...
У края холма за всем этим наблюдал человек в алом. Чэнь Линь, видевший во всех красках расправу Сяо Цзяня над Янь Сицаем, удивленно приподнял бровь. На его губах заиграла тонкая улыбка.
— А это становится интересно...
*Цзянь Чаншэн (簡長生) — истинное имя Сяо Цзяня. Имя «Чаншэн» означает «Долголетие» или «Вечная жизнь», что символизирует его перерождение в этот момент.