Испытание
— ...Командир Хань Мэн.
В тот миг, когда Хань Мэн окликнул его, в глазах Чэнь Линя промелькнуло мимолётное замешательство, но он тут же вернул себе самообладание.
— У вас ко мне какое-то дело?
— Чтобы слившийся осмелился затесаться в ряды Стражей... Ну и храбрости же тебе не занимать, — медленно произнёс Хань Мэн. — Говори, какова твоя цель?
Эти слова обрушились на Чэнь Линя подобно раскату грома!
«Он обнаружил?! Нет... невозможно... Вчера ночью с ним сражался бумажный монстр, он ни разу не видел моего лица! Как он мог узнать меня с первого взгляда?»
— А? — в глазах Чэнь Линя отразилось полное недоумение. — Командир Хань Мэн... о чём вы говорите?
— Ты всё ещё не понимаешь, что я имею в виду?
— ...Не понимаю.
— Где ты был вчера ночью?
— Спал дома.
— А до этого?
— Был за городом, помогал брату репетировать оперу.
— Твой брат репетирует, а ты там зачем?
— Он трусоват, просил меня составить ему компанию.
— Какую пьесу вы репетировали?
— «Прощай, моя наложница».
— Какова последняя фраза в тексте?
— ...«Ай-я!»
— А предпоследняя?
— ...«Дай-ка мне взглянуть!»
Хань Мэн задавал вопросы с невероятной скоростью, не оставляя Чэнь Линю ни секунды на раздумья.
Чэнь Линь отвечал, чувствуя, как по спине струится холодный пот; на последних трех вопросах он едва подавил желание сорваться с места и сбежать.
Он не был знаком с театральным искусством этого мира и не знал местных пьес, поэтому ему пришлось идти напролом и называть то, что он лучше всего помнил из прошлой жизни... Ему оставалось только ставить всё на кон, надеясь, что Хань Мэн совершенно не разбирается в опере.
Что касается текста, то здесь Чэнь Линя было трудно загнать в тупик, в театре его прошлой жизни часто ставили Пекинскую оперу, и «Прощай, моя наложница» он слышал не меньше двадцати раз. Финальную сцену, где Сян Юй* оборачивается и обнаруживает, что Юйцзи* покончила с собой, он помнил очень отчетливо.
Как выяснилось, Чэнь Линь выиграл этот спор. Задав последний вопрос, Хань Мэн уставился прямо на юношу, его взгляд, казалось, пытался прошить его насквозь и заглянуть в самую душу... Спустя несколько секунд гробовой тишины Хань Мэн медленно произнес:
— Хм, значит, я ошибся.
«Этот парень определенно пытался меня подловить! Похоже, вчерашний удар по затылку был слишком слабым!»
Чэнь Линь глубоко вздохнул:
— Командир Хань Мэн, если больше ничего нет, я пойду.
— Подожди, — Хань Мэн остановил его. — На какую улицу тебя перевели?
— ...Второй район, улица Ледяного Источника.
— Не ходи домой... Отправляйся прямо туда.
— А? Но ведь было сказано, что у нас есть три часа на подготовку...
— Это приказ.
Всего два слова Хань Мэна пресекли любые возражения. Чэнь Линь и Хань Мэн стояли друг напротив друга на ледяном ветру. Полы ватного халата и черного плаща развевались, а мир вокруг словно погрузился в мертвую тишину...
Прошло немало времени, прежде чем Чэнь Линь медленно выдавил:
— Я понял...
— Путь отсюда до улицы Ледяного Источника во втором районе займет максимум два часа. Через два часа я лично проверю, на месте ли ты... Понятно?
Чэнь Линь, стиснув зубы, ответил:
— Мои ноги устали от ходьбы, так что времени может потребоваться больше.
— Я вызову тебе рикшу.
Хань Мэн воплотил принцип «решительности и быстроты» в абсолют. Он перехватил на улице того самого рикшу, который утром пытался подвезти Чэнь Линя, и велел ему доставить юношу на улицу Ледяного Источника точно в срок, пообещав возместить все путевые расходы.
Под пристальным взглядом Хань Мэна Чэнь Линю ничего не оставалось, кроме как беспомощно забраться в повозку, которая тут же покатила в сторону Второго района. Проводив его глазами, Хань Мэн привычно раздавил окурок подошвой и холодно хмыкнул.
— Мэн-гэ, почему ты так прицепился к нему? — с недоумением подошел Цзян Цинь.
— Тебе не кажется это странным? — спокойно отозвался Хань Мэн. — В ночь, когда произошло слияние с Серым миром, Ли Сючунь и Чэнь Тань под проливным дождем отправились на кладбище для бедняков, якобы помянуть сына... На следующий день Бедствие врывается именно в их дом, убивает двух следивших за ними Стражей, но щадит самих супругов... И при этом обоих братьев Чэнь как раз не оказывается дома, и у них нет никакого алиби.
— Но ведь поминки сына уже объяснили. Много лет назад у них действительно был ребенок, умерший во младенчестве...
— Ты упускаешь суть.
— А?
— Суть не в поминках, а в том, чтобы делать это еще до рассвета, под сильнейшим ливнем, какого в Царстве Авроры не видели десять лет... Неужели ты думаешь, что младенец, к которому они едва ли успели привязаться, стоит таких усилий?
Цзян Цинь лишился дара речи.
— И умерший ребенок, и репетиции оперы, всё это лишь слова Чэнь Линя, не подкрепленные ни единым доказательством, — Хань Мэн похлопал напарника по плечу. — Как Стражи, мы должны доверять своим глазам, а не ушам.
— ...Я понял, Мэн-гэ.
— Раз понял, идем со мной на улицу Холода, дом 128.
— Зачем?
— Чэнь Линя я отослал подальше... Теперь пришло время допросить Чэнь Яня, — Хань Мэн слегка прищурился.
Тук - тук - тук...
Молоток ритмично вбивал гвозди в стену. По мере того как доски аккуратно закрывали пролом, огромная дыра постепенно исчезала. Чэнь Янь вытер пот с лица, закрепил последнюю доску и, тяжело дыша, опустился на стул.
Он обернулся и увидел, что мужчина в очках с любопытством разглядывает его работу, погруженный в свои мысли.
«Даже не удосужился помочь...» — Пронеслось в голове у мальчика.
Чэнь Янь тихо проворчал это себе под нос. На самом деле он не горел желанием впускать этого человека в дом, но у того в руках было письмо, написанное почерком брата, так что он был официально приглашенным гостем. К тому же, Чэнь Янь никогда раньше не слышал от брата, чтобы у того были друзья в городе Авроры.
Как только Чэнь Янь закончил работу, мужчина медленно поднялся, подошел к плотно пригнанным доскам и с удивлением спросил:
— Как тебе это удалось?..
— Починить дом не так уж трудно. Когда мы были маленькими, брат учил меня строить деревянные домики... правда, для птиц, — Чэнь Янь гордо задрал нос. — Говорят, люди в вашем городе Авроры очень изнеженные, вряд ли у вас так ловко получается работать руками.
Мужчина уже собирался что-то ответить, когда раздался резкий, настойчивый стук в дверь.
— Это Стража! Немедленно откройте дверь!!
При этих словах лицо Чэнь Яня мгновенно побледнело. Он не понимал, почему Стражи внезапно нагрянули к ним, но интуиция подсказывала: их визит в такое время не сулит ничего хорошего...
Чэнь Янь быстро сообразил и шепнул мужчине:
— Ты открой, но скажи им, что дома никого нет.
Сказав это, он тут же юркнул в спальню и спрятался.
— Стражи, значит... — мужчина слегка нахмурился и, поколебавшись мгновение, всё же подошел и открыл дверь.
За дверью стояли Хань Мэн и Цзян Цинь. Увидев незнакомца, Цзян Цинь опешил и, еще раз сверившись с номером дома, растерянно произнес:
— Странно... вроде не ошиблись?
Глаза Хань Мэна сузились, когда он узнал мужчину.
— Ты что здесь делаешь?
— А я всё гадал, кто же это... Оказывается, ты, — мужчина усмехнулся, поправил свои очки в серебряной оправе и не спеша ответил: — Мне следовало догадаться, ведь Третий район — твоя территория.
Видя, что они затеяли светскую беседу, Цзян Цинь придвинулся к Хань Мэну и шепнул: — Мэн-гэ, кто это?
— Столичный врач, Чу Муюнь.
*Сян Юй и Юйцзи (項羽, 虞姬) — главные герои оперы «Прощай, моя наложница», чью трагическую судьбу Чэнь Линь использовал для алиби.