Законы режиссуры господина Чэня

Девятое правило из «Законов режиссуры господина Чэня» гласит:

«Ядро создания и развития сюжета — в постановке конфликтов и противоречий. Если же остроты в самой истории недостает, или она не цепляет внимание — создай "недопонимание", чтобы подстегнуть ход событий».

В памяти Чэнь Лина всплыли правила, которые он бережно собирал и оттачивал в своей прошлой жизни, будучи режиссером. В его глазах мелькнула лукавая усмешка.

[Индекс ожидания зрителей +3][Текущий индекс ожидания: 32%]

В тот миг, когда эти строки текста проступили в миске с соевым молоком, Чэнь Лин окончательно убедился: он на верном пути.

Лицо дяди Чжао на глазах окаменело. Он смотрел на парня в полном оцепенении: сначала в его взгляде читалась растерянность, перешедшее в глубочайшее потрясение, и, наконец, воцарилась мертвая тишина...

— Дядя Чжао, я обещал Сяо И держать это в тайне... Но ведь он ваш единственный сын, надежда на продолжение рода. А он постоянно крутится с тем парнем... Так же он совсем забросит учебу.

Чэнь Лин тяжело вздохнул:

— Сегодня я снова их видел. Он сидел на багажнике у того мальчишки и так счастливо улыбался, что словами не передать...

Дядю Чжао начала бить мелкая дрожь. Пальцы судорожно сжались в кулаки, а дыхание стало тяжелым и прерывистым.

— Хорошо... я понял, — изрек дядя Чжао, выдавив из себя подобие улыбки, которая в этот момент выглядела пугающе. — Спасибо тебе, А-Лин.

— Да, и еще... Я все-таки давал слово Сяо И, так что, прошу вас, ни в коем случае не говорите, что это я проговорился...

— Не переживай, я понял. 

Сделав последний глоток молока, Чэнь Лин поднялся и вышел из лавки. 

Тем временем дядя Чжао заглянул под прилавок и достал увесистую дубинку, с которой медленно сел на скамейку перед магазином. 

Порыв холодного ветра пронесся по улице, взъерошив редкие волосы на потном лбу. Он тихо сидел, ковыряя палкой землю и уставившись в противоположный конец улицы, с налитыми кровью глазами. Чэнь Лин же, сделал вид, что ушел. Но на самом деле прокрался с другой стороны и спрятался в тени дерева, чтоб своими глазами увидеть развитие событий.

---

Через несколько минут из-за угла неспешно появился трехколесный велосипед. Чжао И вальяжно сидел позади, два ведра соли уже были пусты. В его руках были зажаты заработанные медные монеты, от чего уголки его рта изогнулись в довольной улыбке. 

— А заработать деньги оказалось не так уж и сложно.

— Брат И, конечно, что для тебя это было не сложно. Ведь это я целый день кручу педали! — возмутился парень, сидящий впереди. Задыхаясь он из последних сил крутил педали. 

— Вот, это твоя доля. — Чжао И достал из своей ладони две медных монеты и сунул в карман мальчика. 

— Я тебя целый день возил, и всего две монеты?! — пацан округлил глаза от возмущения. — Тебе же в Дорожном управлении целых двадцать отвалили!

— Педали крутить — дело нехитрое, ногами работаешь. А соль рассыпать — тут голова нужна, технология! Понятно, что мне полагается больше, — лениво отозвался Чжао И.

Он спрыгнул на землю и, сощурившись, помахал приятелю рукой:

— Завтра жду на том же месте. И только попробуй не прийти — буду колотить при каждой встрече, усек?

С этими словами он зажал в кулаке оставшиеся восемнадцать медяков и, гордо задрав подбородок, зашагал к своей лавке.

Парень на велосипеде проводил его яростным взглядом, но стоило Чжао И обернуться и злобно зыркнуть на него, как тот тут же сник и, понурив голову, поехал прочь.

Чжао И, уличного задиру с улицы Холода, молодежь старалась обходить стороной. Даже будучи обманутым и использованным, используемый мог только молча проглотить обиду.

— Старик, я дома! — громко крикнул Чжао И.

Он вошел уверенным шагом, сжимая в руке заработанные деньги. Никогда еще он не чувствовал себя так гордо. Однако стоило ему переступить порог, как по коже пробежал странный холодок.

Массивная фигура с дубинкой наперевес медленно поднялась. Атмосфера в лавке мгновенно упала до точки замерзания. Разгневанный взгляд отца впился в Чжао И, и подобно генералу с копьем в руках, старик двинулся на сына.

— Ста... старик?..

— Это он, да?! — Дядя Чжао ткнул пальцем в сторону уезжающего пацана, который изо всех сил крутил педали трехколесного велосипеда. Руки старика дрожали от ярости. — Ах ты, щенок! Вместо того чтобы за ум взяться и учиться, ты за моей спиной вот такие непотребства творишь?!

— Ладно бы ты с девчонкой какой по-человечески гулял, я бы и слова не сказал... Но ты, мать твою, парня себе нашел?! Парень тебе что, ребенка родит?! Сможет он наш род Чжао продолжить?! Ты что же, решил на корню извести все отцовское семя?!

Дядя Чжао разразился яростной бранью и, размахивая дубинкой, бросился в погоню за сыном. А тот под ударами взвыл в голос.

Услышав гневные крики, соседи со всей улицы навострили уши. Они с любопытством обступили место действия, тыча пальцами в убегающего Чжао И и перешептываясь. Вскоре на их лицах, одно за другим, проступило выражение крайнего шока.

[Индекс ожидания зрителей +1… +1… +1…]

Пока Чжао И вопил от боли и бегал от отца, цифры перед глазами Чэнь Лина начали непрерывно расти.

Если бы он мог сейчас вновь перенестись в театр внутри своего разума, он бы увидел, как бесчисленные тени-зрители с неподдельным интересом наблюдают за этой сценой, а на их лицах играют зловещие усмешки.

«Конфликт задан верно... но персонажей на сцене маловато»

Чэнь Лин перевел взгляд на удаляющийся трехколесный велосипед.

— Сяо Лю!

Услышав зов Чэнь Лина, мальчишка-велосипедист, который до этого завороженно наблюдал за «цирком», обернулся.

— Брат Лин? И ты здесь?

— Вы сегодня ездили топить снег. Сколько тебе заплатил Сяо И?

— ...Две монеты, — при упоминании об этом на лице пацана проступила обида. — Он пошел на попятную. Сначала обещал, что я буду крутить педали, а он поделится со мной большей частью заработка. А в итоге кинул эти крохи, да еще пригрозил, что завтра я снова буду вкалывать на него как проклятый...

— Хочешь ему отомстить? — Чэнь Лин пристально посмотрел мальчику в глаза. — Хочешь сделать так, чтобы он больше никогда не смел тебя задирать? Чтобы он обходил тебя за версту?

— Хочу!!

— Тогда я научу тебя...

Пока эти двое шептались в тени, Чжао И, вконец измотанный погоней, едва переставлял ноги.

— Старик! Батя, да хватит уже! Не голубой я! — до него, наконец, дошло, в чем причина ярости, и он отчаянно заголосил: — Клянусь! Мне, Чжао И, всегда нравились только бабы! Особенно пышные, с изюминкой...

Толпа зевак дружно охнула, их лица вытянулись от таких откровений. Дядя Чжао запнулся, его шаг невольно замедлился.

— Тогда тот пацан на велике... ты с ним в каких отношениях?!

— Да мы просто друзья!

— Правду говоришь?

— Конечно, прав...

— Братец И! — внезапно из толпы вынырнула юношеская фигура. Мальчишка безумным вихрем пронесся к Чжао И и, крепко обхватив его, прикрыл своим телом от занесенной дубинки.

Чжао И застыл как вкопанный. Дядя Чжао тоже оцепенел.

— Ты... — в голове у Чжао И стало абсолютно пусто.

Не давая ему опомниться, паренек с покрасневшими от слез глазами во весь голос прокричал старику:

— Бейте лучше меня! Не смейте трогать моего брата И!!!

Атмосфера мгновенно стала мертвенно-тихой.

[Индекс ожидания зрителей +2… +2… +2… +2…]