Единственный алый
Стоило окровавленному силуэту рухнуть на землю, как бескрайний черный прилив мгновенно накрыл его с головой. Мириады теневых сороконожек с яростным стрекотом хлынули на Хань Мэна, заживо разрывая и пожирая его плоть, издалека казалось, будто посреди равнины вырос копошащийся холм из живых хитиновых тел.
Однако в следующее же мгновение этот живой холм с грохотом взорвался изнутри. Под непрекращающийся аккомпанемент пистолетных выстрелов десятки сороконожек были в одночасье деконструированы в абсолютное ничто, а из самого эпицентра взрыва, словно артиллерийский снаряд, вырвалась фигура Офицера. Обладая неостановимой, сокрушительной инерцией, он напролом рванул в сторону видневшегося впереди ущелья!
Но именно в этот миг Материнская особь теневых сороконожек живой горой преградила Хань Мэну путь.
На лице Хань Мэна, сплошь покрытом грязью, копотью и кровью, не отразилось практически никаких эмоций, и уж тем более там не было места отчаянию. Резким, отточенным движением он полоснул рукой по поясу за спиной, и короткий боевой нож, со свистом рассекая воздух, превратился в серебряную молнию, летящую прямо в череп чудовища!
Из бесчисленных пор на голове матки вырвались плотные пучки тонких теней. В долю секунды они поймали тень летящего клинка, намертво сковав и заморозив нож прямо в воздухе. Однако Хань Мэн уже на полной скорости приблизился к монстру вплотную и мягко провел ладонью по застрявшей в пространстве рукояти.
— Зал суда, — холодно и безэмоционально выдохнул он.
БУМ!!!
Боевой нож яростно содрогнулся. Вырвавшаяся на волю мистическая энергия Судейского приговора мгновенно расщепила окружающие тени в первозданную пустоту, а сам клинок ослепительной вспышкой вспорол массивное туловище Материнской особи. Окрестности Серого мира огласил пронзительный, режущий уши предсмертный визг твари.
Хань Мэн вскинул руку, и нож послушно прилетел обратно ему в ладонь. Воспользовавшись секундным замешательством монстра, Офицер на чистом адреналине перемахнул через извивающееся тело матки и, вкладывая в этот рывок последние крупицы жизненных сил, устремился вглубь каньона.
Но в это же мгновение небеса над его головой снова взорвались яростным ураганом!
Больше десятка острейших костяных шипов одновременно пробили тело Хань Мэна насквозь. Он издал глухой, сдавленный стон, и его скорость стремительно упала. Пересиливая адскую боль, Офицер резко развернулся корпусом и вслепую выпустил несколько пуль в стремительно пикирующего Костяного Орла, заставив огромную птицу затормозить в воздухе, а сам, спотыкаясь и харкая кровью, попятился назад.
Находясь под перекрестным натиском двух Бедствий 5-го Ранга, организм Хань Мэна уже давно преодолел все мыслимые и немыслимые пределы прочности. Даже среди тех перспективных Стражей порядка с пятью рунами в самом сердце города Авроры вряд ли нашелся бы хоть один человек, способный продержаться в подобных условиях так долго… К сожалению, у его невероятной стойкости и железной воли здесь не было зрителей.
«А ведь оставалось совсем чуть-чуть…» — Хань Мэн почувствовал, как мистическая энергия внутри его каналов начинает хаотично бурлить и угасать, и в его глазах проступила горькая обреченность.
Из-под его тяжелых ботинок с шорохом посыпались мелкие камни, улетая вниз, на дно узкого, как лезвие бритвы, каньона.
Раненая Материнская особь сороконожек яростно взревела и всем своим циклопическим весом ринулась в атаку. Парящий в небесах белоснежный Костяной Орел, сделав короткий вираж, тоже сложил крылья и камнем бросился вниз. Его массивный острый клюв с легкостью разрывал воздушные потоки, порождая серию звуковых ударов.
Ауры двух Бедствий 5-го Ранга монолитной стеной обрушились на ущелье, обещая раздавить всё живое!
Хань Мэн сделал глубокий вдох и, волоча за собой изрешеченное ранами тело, без малейших колебаний прыгнул спиной назад, позволяя себе упасть в бездну подобно обычному сорвавшемуся валуну.
Этот каньон был невероятно узким, едва ли шире одного метра. Если смотреть с самого дна вверх, то небо казалось лишь тонкой, едва заметной серой нитью… Исполинское тело Материнской особи сороконожек долго и неуклюже билось о края скал, но в итоге матка смогла протиснуть внутрь лишь половину своей уродливой головы. Что же касается еще более массивного Костяного Орла, то ему и вовсе оставалось лишь яростно долбить каменные уступы самым кончиком клюва.
Монстры в бешенстве таранили скалы, от чего все стены ущелья мелко дрожали, а с вершины утесов лавиной сыпался град камней, но древний каньон упорно отказывался обрушаться.
Тело Хань Мэна стремительно летело вниз. Двухсотметровая высота позволила ему мгновенно разорвать дистанцию со смертоносными преследователями. И в самый последний миг, когда он уже готов был на полной скорости превратится в кровавую лужу на каменном полу каньона, Офицер выжал из себя последние, крошечные капли ментальной энергии, и его тело на миг зависло в воздухе и плавно приподнялось на пару метров, после чего он тяжело рухнул на твердую породу.
— Кхе-кхе-кхе-кхе!..
Острые костяные шипы при падении еще глубже вошли в его плоть. Хань Мэн бессильно распластался на земле, заходясь в приступе мучительного кашля, а из уголков его губ непрерывным ручьем бежала густая багровая кровь…
Он бросил ленивый взгляд наверх, туда, где в узкой щели неба два разъяренных титана продолжали крушить скалы, не в силах достать его.
Физические силы и ментальная энергия Офицера были высушены до самого дна. Если бы он заранее не приметил этот идеальный рельеф местности и не пробился сюда вопреки всему, его кости уже давно были бы перемолоты в труху.
Однако не успел Хань Мэн перевести дух, как гигантская Матка сколопендр на вершине каньона неохотно отползла в сторону. Спустя пару секунд бесчисленные мелкие насекомые из её свиты живым ковром начали спускаться по отвесным скалам ущелья, протискиваясь сквозь узкие каменные выступы, они стремительно приближались к нему.
Материнская особь физически не могла протиснуться в эту щель, но её порождения вполне удачно справлялись с этой задачей. Увидев это, Хань Мэн со скрипом стиснул зубы и, превозмогая адскую боль в истерзанном теле, пополз дальше, в самую глубь темного коридора каньона…
«Неужели… неужели это действительно мой конец? И я умру сегодня здесь?»
В обычных условиях, даже если бы против него выставили несколько сотен таких мелких сороконожек, Хань Мэн перебил бы их всех, даже не поведя бровью. Но сейчас его ресурсы были на абсолютном нуле — он не мог активировать ни единого боевого навыка.
Если после того, как он выстоял против двух боссов 5-го Ранга, его в итоге разорвет на куски эта мелкая мусорная шваль… это будет самая позорная и нелепая смерть для Офицера Стражей.
Оставляя на стенах каньона кровавые пятна, Хань Мэн тяжело опираясь руками на каменную породу, упрямо двигался вперед… Вот только скорость сороконожек была несопоставимо выше. Дистанция между ними сокращалась с пугающей быстротой!
И именно в этот момент из темноты впереди, со стороны узкого прохода, навстречу ему медленным и величественным шагом вышла фигура в пышном алом одеянии.
Завидев этот багровый силуэт, Хань Мэн на мгновение полностью оцепенел. Это был первый раз с момента его прибытия в Серый мир, когда он увидел хоть какой-то цвет, помимо удушающей монохромной триады черного, белого и серого… В этом безликом, давящем измерении эта краснота казалась невероятно сочной, демонической, противоестественной и жуткой. Именно поэтому, даже несмотря на расстояние в несколько сотен метров, Хань Мэн мгновенно сфокусировал на ней весь свой взгляд.
В ту же секунду все волосы на теле Офицера встали дыбом. Он резко замер на месте… и уставился на приближающуюся фигуру так, словно перед ним возник его самый заклятый враг.
«Человек?! Но это же Серый мир!»
Обычный человек физически не способен выживать в этом измерении столь долгое время. Более того, способность сохранять настолько чистый, кричащий первозданный цвет в недрах Серого мира — сама по себе была запредельной аномалией… Вне зависимости от того, обладало ли это существо человеческим телом или нет, Хань Мэн ни на секунду не поверил бы, что перед ним обычный смертный.
Он прищурился, пытаясь сквозь полумрак разглядеть лицо чужака. Но стоило тому едва заметно повести широким шелковым рукавом, как на его голове, словно по волшебству, материализовалась иссиня-черная театральная маска.
Это была гротескное, пугающе улыбающиеся лицо. На месте глаз зияли два багровых круга, а ярко-красный серп рта был вырезан в настолько утрированной, безумной ухмылке, что его уголки буквально доходили до самых ушей.
На первый взгляд маска напоминала дикую, нелепую физиономию циркового шута. Однако стоило вглядеться в неё чуть дольше, как эта ухмылка начинала казаться всё более зловещей и потусторонней. В этом застывшем оскале отчетливо угадывалась тонкая, издевательская насмешка, заставляющая сердце невольно сжиматься от первобытного страха.
Эту маску Чэнь Линь создал спонтанно, скопировав образ тех самых загадочных Зрителей из своего ментального театра.
Хань Мэн в свое время спас ему жизнь, и Чэнь Линь, разумеется, не мог хладнокровно позволить Офицеру умереть у него на глазах. Но они находились в Сером мире, и являться сюда в образе обычного Стража Чэнь Линя было категорически нельзя, иначе он физически не смог бы объяснить происходящее… Ему была жизненно необходима абсолютная конспирация.
И хотя его базовый навык [Безликого] уже до неузнаваемости изменил черты его лица, феноменальная, пугающая способность Хань Мэна подмечать малейшие микровыражения и нюансы мимики всё еще внушала Чэнь Линю серьезные опасения. Ради стопроцентной безопасности он предпочел полностью скрыть лицо за материализованной маской.
Под такой двойной мистической защитой Хань Мэн гарантированно не сможет уловить подвох.
Роскошное алое оперное платье плавно покачивалось в такт его шагам. Черное смеющиеся лицо приближалось к Хань Мэну всё ближе и ближе. Офицер Стражей до предела напряг все уцелевшие мышцы. В этом узком пространстве серого каньона атмосфера, казалось, окончательно застыла и превратилась в лед…
И в этой звенящей тишине из-под пугающей маски шута раздался глубокий, ровный и низкий голос:
— …Дорогу.