Летящие на огонь
— … — на другом конце беспроводной связи воцарилось долгое, ошеломленное молчание.
— Чэнь Линь, я всё же думаю, что тебе не стоит прыгать выше головы и так сильно хорохориться, — веско и сочувственно произнес Си Жэньцзе. — Хотя регенерация плоти у адептов тропы [Асуры] действительно поражает, общую выносливость организма она не восстанавливает… Если ты выдохся, найди укрытие и переведи дух. Никто в здравом уме тебя за это не осудит.
Чэнь Линь только собирался ответить, как вдруг из плотных клубов тумана с диким, оглушительным ревом прямо на него вылетела массивная «курица». Скорость её рывка была просто запредельной.
У Офицера аж глаза радостно блеснули. Он перехватил кувшин, сделал огромный глоток крепкого вина и, словно цирковой фокусник-факир, с силой выдохнул алкоголь прямо на горящую кочергу. Мощный огненный шар встретил сороконожку лоб в лоб, и по округе разнесся пронзительный, ультразвуковой визг.
— Что это за звук? — опешил Си Жэньцзе.
Чэнь Линь даже не подумал отвечать. Он небрежно опустил кувшин на мостовую, выхватил из-за пояса боевой нож и стремительной молнией бросился на объятую пламенем тушку!
После «сытного обеда» его физические показатели вернулись на абсолютный пик возможностей. Объятая пламенем кочерга и клинок замелькали в воздухе непрерывным смертоносным калейдоскопом, раз за разом срезая с монстра сочные, шкворчащие и невероятно ароматные куски мяса. Чэнь Линь на ходу зубами срывал нанизанные на остриё ножа ломтики, с аппетитом пережевывал их прямо во время боя и, не останавливаясь ни на секунду, продолжал шинковать Бедствие!
Черный плащ развивался в тумане, словно крылья зловещей птицы. В этот миг Чэнь Линь походил одновременно на безжалостного палача и на изысканного гурмана на званом ужине. Его яростный, безумный напор заставил сороконожку в панике пятиться назад, пока она окончательно не испустила дух, превратившись в идеально прожаренное блюдо.
— Чэнь Линь? Чэнь Линь! — из рации продолжал доноситься обеспокоенный голос Си Жэньцзе. — Ты там живой вообще?
Чэнь Линь приложил титанические усилия, чтобы подавить дикое желание сожрать этого бройлера прямо здесь на дороге. Он вернулся к кувшину, поднял рацию и, продолжая увлеченно чавкать, ответил:
— Всё в норме… Тварь ликвидирована.
— Ты что, жуешь что-то?
Офицер мгновенно сглотнул недоеденный кусок:
— Нет, показалось.
Хотя в душе Си Жэньцзе и зародились определенные сомнения, он лишь тяжело вздохнул и продолжил:
— Сейчас эти Бедствия смешались с беженцами и постоянно перемещаются по кварталам, выслеживать их в одиночку — сущий ад. Я смогу продержаться еще какое-то время, сейчас выдвигаюсь на восток района. А ты пока найди безопасное место и…
Не успел Си Жэньцзе закончить фразу, как очередная «курица» с грохотом пробила стену тумана и, яростно скрежеща жвалами, рванула на Чэнь Линя!
Офицер даже немного растерялся. Все Бедствия, которых он встречал до этого, действовали скрытно, либо стучали в двери, подлавливая жертв на звук, либо прятались в тенях, выжидая идеальный момент для удара. Чтобы они вот так, потеряв всякий рассудок, в лоб неслись на вооруженного Стража, такого практически не бывало. Ладно бы это был единичный случай, но две безумные атаки подряд за пару минут… Чэнь Линь своим обострившимся чутьем уловил в происходящем явную аномалию.
Времени на глубокие размышления в пылу схватки не оставалось. Он резко сократил дистанцию и сошелся с сороконожкой в жестоком ближнем бою.
Спустя полминуты Чэнь Линь, сыто вытирая маслянистые губы рукавом, убрав клинок в ножны, опустил взгляд на две обугленные, истерзанные туши «куриц» на земле и глубоко задумался… Изменение поведенческой логики Бедствий обязано иметь четкий триггер. Чэнь Линь тщательно проверил всё, что было при нем и вокруг него, пока его взгляд окончательно не замер на двух вещах.
Первое — оставленный чуть позади кувшин с вином. Второе — горящая кочерга в его собственной руке.
Поразмыслив пару секунд, Чэнь Линь выченапала на негопошла на штурм, кувшин находился в нескольких метрах за его спиной, однако монстр целился исключительно в него самого. Значит, оставался единственный вариант — полыхающий факел в его руке…
«Эти твари испытывают непреодолимую агрессию или тягу к открытому огню? Но почему?»
Чтобы проверить свою теорию, Чэнь Линь зашел в несколько пустующих жилых домов, вынес оттуда пару охапок сухих дров, сложил их вместе и поджег. Посреди окутанной туманом мостовой весело заплясали языки аккуратного костра, бесшумно разрывая серую темень. Сам Чэнь Линь, сжимая в одной руке огненную кочергу, а в другой — нож, замер в паре метров от кострища, настороженно сканируя окрестности.
Десять секунд… Двадцать… Тридцать…
После недолгой, звенящей тишины со стороны конца улицы донеслись три одновременных истошных вопля. Три теневые сороконожки с поразительной скоростью прорезали пелену тумана, на полной скорости несясь прямо к источнику света!
При виде этого глаза Чэнь Линя хищно блеснули! Он понял, что попал в самую точку.
Не теряя ни секунды, Чэнь Линь мощным ударом сапога растоптал костер, превращая его в кучу углей, после чего стремительным коршуном бросился наперерез трем ослепленным «курицам». Пламя действительно работало для них как мощнейший магнит. Вот только если оставить костер гореть слишком долго, неизвестно, сколько десятков тварей со всего района слетится на этот свет одновременно… При его нынешнем уровне боевой мощи предел Чэнь Линя — это восемь, максимум девять сороконожек за раз. Если их окажется больше, он сам рискует превратиться из гурмана в изысканное блюдо на их пиршестве.
Он разжег этот сигнальный костер исключительно ради эксперимента. И теперь, когда мистическое свойство огня было полностью доказано, в его голове один за другим начали выстраиваться гениальные стратегические планы.
В этот раз Чэнь Линь не стал тратить время на зажарку. Он сухо, максимально быстро и прагматично перерезал горло всем трем Бедствиям обычным ножом, после чего развернулся и быстрым шагом направился обратно к лавке, где оставил свидетеля.
В полумраке запертой комнаты лавочник Ли наконец мучительно приоткрыл глаза. Он какое-то время тупо разглядывал незнакомый деревянный потолок над головой, пытаясь прийти в себя. В его затуманенном сознании то и дело всплывал жуткий образ человека, который с хрустом пожирал гигантскую сороконожку, а затем, протягивая оторванную голову монстра, с набитым ртом предлагал составить ему компанию…
Парень сдавленно вскрикнул и резко сел на кровати, его лоб мгновенно покрылся крупными каплями холодного пота.
— …Это… это был просто кошмарный сон? — лавочник испуганно прижал ладонь к бешено бьющемуся сердцу, пытаясь выкинуть из головы леденящие душу видения.
Но именно в этот момент дверь комнаты с грохотом распахнулась снаружи! В помещение хлынули клубы серого тумана, и на пороге возник тот самый силуэт, который только что преследовал его в кошмаре. В одной руке он держал горящую кочергу, во второй кувшин из его лавки, и молча, абсолютно спокойно разглядывал парня.
При виде этого поистине демонического лица сердце лавочника Ли пропустило удар, а остатки румянца мгновенно сошли с его щек.
— У меня к тебе вопрос, — Чэнь Линь слегка качнул кувшином в руке. — У тебя еще осталось такое вино?
Парень, мелко дрожа, послушно закивал головой:
— …Д-да, осталось. К северу от этого квартала у меня есть отдельный склад, всё готовое сусло и выдержанные запасы хранятся там.
— Давай адрес и ключи.
Забрав у ошарашенного винодела точные координаты и связку железных ключей, Чэнь Линь развернулся и ушел, оставив лавочника сидеть в полном ступоре и непонимании того, что вообще происходит.
Спустя несколько минут Чэнь Линь уже неторопливо прохаживался по рядам заброшенного, опустевшего городского рынка.
— Брат Жэньцзе, что-то я знатно выдохся, — нажал он на кнопку рации на плече. Произнося эти слова, он деловито упаковывал в большой пакет пучки свежего зеленого лука, корень имбиря и головки чеснока.
Вскоре из динамика донесся ответный голос Си Жэньцзе:
— Это абсолютно нормально… Найди тихое место, посиди, восстанови силы, а потом уже вернешься к зачистке.
Голос Си Жэньцзе звучал на грани полного истощения, но когда он услышал, что Чэнь Линь наконец-то признал усталость, в его интонациях проскользнуло искреннее облегчение… Он не боялся, что Чэнь Линь сделает перерыв. Он безумно боялся, что тот продолжит безрассудно геройствовать на износе и просто погибнет в тумане.
Чэнь Линь внезапно остановился возле одного из прилавков, взял с полки бутылку темного кулинарного вина для маринада, мельком проверил дату изготовления и тоже закинул её в пакет к специям.
— Хорошо, — коротко бросил Офицер и полностью отключил рацию, убирая её в карман.
Он еще немного побродил по рынку, подобрал массивную, длинную деревянную слегу, плотно обмотал её конец несколькими слоями плотной ветоши и махровых полотенец, после чего на пару минут опустил самодельный факел в бак с бензином у брошенного мотоцикла.
Чирк!
Над оголенным концом бревна взвилось яростное, густое пламя. В сером тумане этот факел выглядел настоящим маленьким солнцем. Удерживая в одной руке этот мощный источник света, а в другой — пакет со специями и приправами, Чэнь Линь зашагал в самый глухой и темный угол безлюдного переулка… Его пальцы аккуратно коснулись кожи у щеки и плавным движением сдернули фальшивую маску Стража порядка.
Когда он снова вышел на свет пожаров, перед миром предстал совершенно другой человек — холодный, надменный юноша, чей строгий черный плащ уступил место роскошному, кроваво-красному театральному одеянию. В вязком тумане этот наряд выглядел невероятно броско, зловеще и мистически.
Чэнь Линь хищно облизал пересохшие губы. Его кадык судорожно дернулся, и в следующее мгновение его силуэт размылся в пространстве, бесследно растворяясь в серой мгле.