Аромат

Чэнь Линь быстро оценил обстановку. Обогнув те несколько улиц, которые Си Жэньцзе уже успел полностью зачистить, он направился прямиком в сторону самого яростного хаоса.

К настоящему моменту улицы Холода и Холодного Снега были полностью очищены от угрозы. Перед уходом Чэнь Линь жестко приказал выжившим жителям намертво запереть окна и двери, не издавать ни звука и ни в коем случае никого не впускать. В конце концов, учитывая логику убийств этих Бедствий, сидеть тише воды было самой безопасной тактикой.

И здесь его дурная слава сработала как нельзя лучше: на обеих улицах не нашлось ни единого смельчака, который посмел бы оспорить его приказ. Люди послушно, словно цыплята, закивали головами и бросились запираться в своих домах. Чэнь Линю даже показалось, что случись сейчас мощное землетрясение, которое начнет складывать здания как карточные домики, эта толпа всё равно побоится выбежать наружу.

По пути ему то и дело попадались группы обезумевших от страха жителей, которые вслепую неслись по дорогам. Если Чэнь Линь замечал, что чьей-то тенью уже завладел паразит, он ликвидировал монстра прямо на месте. Если же люди были чисты, Офицер силой загонял их в ближайшие пустующие дома и приказывал не высовываться.

Проходя улицу за улицей, Чэнь Линь видел лишь горы растерзанных тел. Чем ближе он подбирался к окраинам Третьего района, тем страшнее становилась картина. Большинство погибших были убиты прямо в своих квартирах, чьи двери монстры выломали, либо их толпами вырезали прямо во время группового бегства, когда Бедствия в тенях одновременно пошли в атаку. По сравнению с этими уничтоженными кварталами, улица Холода отделалась легким испугом и прошла эту катастрофу практически без потерь.

— Фух…

Посреди заваленной обломками дороги Чэнь Линь с глухим хрипом выдернул свой нож из тела очередной «курицы» и тяжело перевел дух. С момента прорыва Бедствий прошло уже больше двух часов. Чэнь Линь давно сбился со счета и не помнил, сколько именно бройлерных тушек он успел разорвать на куски. Его рука, сжимавшая рукоять ножа, заметно онемела от усталости, несколько магазинов от пистолета были расстреляны в ноль, и даже те три сквозные раны, что он нанес себе в начале боя, уже практически затянулись.

Даже под действием [Кровавого покрова] его организм с трудом выдерживал столь запредельную интенсивность непрерывного боя. Тяжелая, свинцовая усталость медленно затапливала разум.

Однако в тот момент, когда Чэнь Линь на чистом автоматизме перехватил нож и собирался повернуть на следующую улицу, его ноздри слегка дрогнули. Он резко замер как вкопанный.

— Как вкусно пахнет… — пробормотал Чэнь Линь себе под нос.

В его потухших, серых глазах впервые за долгое время вспыхнул живой, безумный огонек. Он завертел головой, безошибочно вычисляя направление, откуда шел этот умопомрачительный, манящий аромат, и на уровне чистых рефлексов зашагал вперед.

В этом секторе, где всё было пропитано удушливым, металлическим запахом свежей крови, этот внезапный аромат казался ярким костром посреди ледяной пустыни — настолько он был отчетливым, теплым и притягательным, что ноги сами несли Офицера к источнику. Чэнь Линь прибавил шагу, быстро миновал половину квартала и наконец остановился перед полуразрушенным зданием.

Это была винокурня. Ее массивные дубовые двери были разнесены в щепки, на пороге виднелись лужи крови и оторванные конечности, а из глубины помещения пробивались языки яростного пламени — там явно горело что-то спиртосодержащее. Чэнь Линь слегка нахмурился, покрепче перехватил нож и осторожно перешагнул через обломки.

Внутри лавки царил абсолютный разгром. Крепко сбитый, мускулистый хозяин винокурни сжимал в руках тяжелую железную кочергу, верхний конец которой полыхал ярким пламенем. Мужчина с дикими, яростными воплями изо всех сил опускал это самодельное оружие на массивную «курицу», которую намертво придавило обломками рухнувшей стены.

Под ударами огненного штыка половина туловища бройлера уже вовсю была объята пламенем. И этот густой, концентрированный, божественный аромат исходил именно от его поджаривающегося тела.

— Сдохни! Сдохни, тварь! Сука! Молись, ублюдок, лавочник Ли так просто не сдается! Сожрать меня хотела?! На, пожри огоньку, пасть себе прижги!

Мужчина подхватил стоявший рядом кувшин с крепким вином, плеснул себе в рот, а затем с силой выдохнул на горящий конец кочерги. Вспыхнувшее пламя мгновенно раздулось в несколько раз, и хозяин лавки, собрав в кулак всё свое мужество, с диким ревом вогнал полыхающее железо прямо в открытый зев Бедствия!

Проглотив поток огня, теневая сороконожка впала в безумие. Она начала яростно извиваться, и ее пронзительный, ультразвуковой предсмертный писк эхом прокатился по винокурне, едва не разорвав лавочнику барабанные перепонки.

Бабах!

Озверев от невыносимой боли, монстр мощным рывком сбросил с себя придавившую его стену. Объятая пламенем сороконожка, круша на своем пути тяжелую мебель и стеллажи, на бешеной скорости ринулась прямиком на мужчину!

Хозяин лавки никак не ожидал, что после таких повреждений тварь сможет двигаться. Его лицо мгновенно побелело. Он попытался выдернуть застрявшую кочергу, но времени на это уже не оставалось. Его тело, словно от удара раскаленного локомотива, отлетело назад и с грохотом впечаталось в кирпичную стену.

Но именно в этот критический миг перед ним стремительным коршуном промелькнула черная тень!

Хлесткий, сокрушительный удар ноги Чэнь Линя пришелся в нижнюю часть массивной туши, заставив монстра кубарем отлететь в сторону. Мужчина почувствовал лишь, как его лицо обдало потоком воздуха, а огромная сороконожка уже валялась, вбитая в дальний угол.

С трудом сдерживая стон от дикой боли в груди, лавочник поднял голову. Перед ним, спокойно и неподвижно, высился молодой человек в черном плаще. Офицер задумчиво и завороженно разглядывал катающееся в огне Бедствие.

Чэнь Линь скользнул по нему коротким взглядом: 

— Идти можешь? 

— …Д-да, вроде цел. 

— Найди безопасное место и спрячься.

Бросив эту фразу, Чэнь Линь полностью потерял к нему интерес и медленным шагом направился прямиком к «курице». В углу комнаты, безумно извиваясь, корчился обгоревший на три четверти бройлер. От его былой свирепости и мистической жути не осталось и следа. Чэнь Линь небрежным движением выдернул застрявшую в его пасти кочергу, отчего сороконожка снова испустила полный боли писк.

Офицер уставился на нее в упор, замерев подобно каменному изваянию.

Лавочник, которого до боли раздражали звуки монстра, рефлекторно зажал уши. Он хотел было что-то сказать Офицеру, как вдруг заметил, что у молодого человека в черном плаще судорожно дернулся кадык… Он с трудом сглотнул слюну.

— Господин Офицер…

— Тебе не кажется, что пахнет просто божественно? — внезапно спросил Чэнь Линь.

Мужчина окончательно опешил. Он тупо уставился на извивающуюся, покрытую угольной коркой сороконожку. Из-за бушующего пламени в воздухе стояла удушливая, едкая вонь паленого пластика и горелой хитиновой чешуи.

— Простите, что вы сказали? — ему искренне показалось, что из-за контузии у него начались галлюцинации.

— Ничего, — Чэнь Линь коротко взмахнул рукой. — Проваливай отсюда.

— Вам не нужна моя помощь? Я хоть и не Страж, но, честное слово, махаться умею будь здоров, — наконец решился выложить свои карты лавочник.

Он действительно обладал недюжинной силой и хорошими мозгами. В юности он спал и видел себя в рядах Стражей порядка… К сожалению, финансовое положение его семьи не позволило потянуть огромную взятку за поступление на службу. И стоящий перед ним молодой Офицер сейчас казался ему единственным и самым коротким билетом в лучшую жизнь.

Однако у Чэнь Линя сейчас не было ни малейшего желания выслушивать его тирады. Он повторил еще более глухо и угрожающе: 

— Вон.

Заметив леденящий холод в тоне Офицера, лавочник заметно сник. Разочарованно опустив голову, он послушно побрел к выходу и покинул винокурню.

Когда в горящем помещении наконец не осталось посторонних, Чэнь Линь облегченно выдохнул. Он перевел взгляд на источающую невероятный аромат «жареную курицу», и в его горле снова завязался тугой узел из слюны.

Пока он находился далеко, этот запах ощущался не так остро. Но теперь, стоя вплотную перед этой идеально запеченной на костре тушкой, он уже не мог подавить чисто физиологические реакции организма… Аромат крепкого вина и сочного куриного мяса под воздействием огня слились в безупречную, одурманивающую композицию. Запах был сладковатым, густым, но без приторности — один в один как у курицы «Хуадяо», запеченной в вине, которую Чэнь Линь так обожал заказывать в своей прошлой жизни.

К этому моменту Чэнь Линь был смертельно истощен, а в его желудке от голода вовсю выли волки. Стоило этому аромату пьянящей запеченной птицы ударить ему в голову, как слюноотделение вышло из-под контроля.

Остатки здравого смысла отчаянно кричали внутри, что это Бедствие! Что это смертельно опасная тварь, которую категорически запрещено трогать! Кто знает, что у нее внутри? Трупный яд? Неизвестные бактерии? Инопланетные паразиты? Но вопреки всем доводам рассудка, его ноги на чистых инстинктах сделали первый плавный шаг, и Чэнь Линь начал медленно опускаться на корточки перед шуршащей в огне жареной корочкой…