Обида (3)

— Только бы успеть…

Патриарх Сычуаньского Клана Тан, Тан Джинчхон, в тревоге процедил эти слова, выжимая максимум из Техники Легкости.

С каждым шагом окружающий пейзаж сливался в неразличимое марево. Как и подобало главе Клана Тан, славившегося виртуозным контролем и точностью, Тан Джинчхон владел искусством перемещения в совершенстве. И всё же сейчас даже этого казалось мало.

Младшую дочь, рожденную на закате его лет, он берег как зеницу ока; она была сокровищем не только для него, но и для всего клана.

Прошло больше месяца с тех пор, как любая связь с Тан Соволь оборвалась. Какой родитель сохранит самообладание в такой час?

Разумеется, Тан Джинчхон не предавался отчаянию. Он задействовал все ресурсы клана и даже смирил гордость перед Сектой Нищих, моля о помощи в поисках.

Несмотря на все усилия, казалось, дочь канула в лету — ни единой зацепки. До сегодняшнего дня. Мучительные дни бессилия наконец подошли к концу.

Секта Нищих доставила весть: её след обнаружен.

Глухая придорожная деревушка в провинции Хубэй. Там нашли следы битвы с применением ядов и скрытого оружия. И хотя нападавшие пытались замести следы, специфическую природу этих техник невозможно скрыть полностью. Более того, улики указывали на приемы, доступные лишь адептам Клана Тан. Колебаниям не осталось места.

Не теряя ни секунды, Тан Джинчхон отправился в путь в одиночку. Никто из подчиненных не мог сравняться в скорости с тем, кто достиг Стадии Цветущей Гармонии, поэтому он не стал брать их с собой.

В обычных обстоятельствах глава одного из Пяти Великих Кланов не стал бы действовать столь безрассудно. Но не нашлось бы смельчака, вставшего на пути у отца, ищущего своего ребенка.

Даже если забыть о статусе патриарха, Тан Соволь обожали в клане: добрую, изящную и прекрасную. С малых лет она была жемчужиной семьи Тан. Сородичам оставалось лишь молча кланяться вслед исчезающему вдали силуэту господина.

Спустя три дня изматывающей гонки Тан Джинчхон достиг цели.

— Деревня Югён, значит…

Он воскресил в памяти донесение Секты Нищих, вглядываясь в очертания поселения в конце дороги.

Югён — ближайшее место к зоне недавнего столкновения. С того самого дня, как Тан Соволь пропала, в этих краях периодически видели чужака с мечом, который покупал провизию на двоих. Кто бы ни был этот незнакомец, стало ясно: он и похитил дочь.

Одна мысль о тяготах, которые пришлось пережить его хрупкому цветку, заставляла кровь патриарха закипать. Похититель не выдвигал требований, не выходил на связь, но Тан Джинчхона это не волновало. Его не интересовали ни личность мерзавца, ни его мотивы.

Удвой благодарность, воздай местью десятикратно.

Кредо Клана Тан оставалось неизменным, и патриарх намеревался исполнить его до буквы.

Взрывным рывком он достиг окраины деревни в считанные вдохи. Там, нервно расхаживая из стороны в сторону, его ждал оборванный нищий. Глаза того округлились от шока, когда точка на горизонте в мгновение ока превратилась в грозного мужа прямо перед ним. Бедняга поспешно склонился.

— В-вы прибыли, Король Ядов. Я глава филиала в этой части провинции Хубэй…

— Довольно. Раз ты знаешь, кто я, оставим любезности. Где моя дочь?

Несмотря на попытки сохранить спокойствие, аура Тан Джинчхона просачивалась наружу, острая и гнетущая. Ошарашенный нищий немедля указал на гору позади деревни.

— Она… там, наверху! Но сегодня утром человек тридцать нечестивцев устремились в ту же сторону. Кажется, стряслась беда…

Топ—

Не дослушав, Тан Джинчхон сорвался с места. Мощный порыв ветра обдал нищего, взъерошив ему волосы. Тот лишь озадаченно почесал затылок.

— Ну… полагаю, волноваться не о чем.

В конце концов, Тан Джинчхон был не просто главой одного из Пяти Великих Кланов, но и редким мастером Стадии Цветущей Гармонии. Для такого человека рядовые проблемы не стоили и выеденного яйца.

......

Тан Джинчхон поднимался в гору без остановки.

Нечестивцы, прошедшие здесь раньше, даже не пытались скрыть следы. Преследование шло гладко, но один вопрос не давал патриарху покоя.

«Зачем этим выродкам Соволь?»

Какова бы ни была причина, она не сулила ничего доброго. Тем не менее сам факт охоты означал, что она, вероятно, еще жива. Но если с ней хоть что-то случилось…

«Каждый причастный мерзавец, какую бы роль он ни играл, заплатит сполна».

Вывод, вполне достойный безжалостной репутации Клана Тан. Подавляя кипящий гнев, Тан Джинчхон максимально обострил чувства, сканируя местность. Внезапно он замер.

— Жажда убийства…!

И не заурядная злоба. Это была леденящая душу магия смерти, которую мог источать лишь закаленный нечестивый мастер, совершивший бесчисленное множество убийств. Тан Джинчхон закусил губу и ускорился. Вскоре он достиг источника.

— У-ух, а-а-а-а!

Ш-шух—

Крик, а затем тошнотворный звук разрубаемой плоти. Мгновение спустя отсеченная голова покатилась по земле и замерла у ног патриарха. Тан Джинчхон прищурился, глядя вперед.

Пред ним выросла гора трупов.

Тела в разношерстных одеждах усеяли залитую кровью землю. Алые лужи впитывались в почву. На некоторых трупах виднелись отметины скрытого оружия, но большинство было сражено фатальными ударами клинка. Вероятно, это и были те самые нечестивцы.

А тот, кто вырезал их всех… по всей видимости, юнец, стоящий перед узким входом в пещеру.

— Хм…?

Тан Джинчхон невольно сглотнул, оценив состояние парня.

Одежда в лохмотьях, тело пропитано кровью. Он стоял перекосившись, не в силах выпрямиться — вероятно, из-за сломанных ребер. Даже меч в его руке обломился наполовину.

И всё же, несмотря на тяжелейшие раны, от юноши исходила такая чудовищная жажда убийства, которую не мог игнорировать даже мастер Цветущей Гармонии. С виду парень был сверстником Соволь, а то и младше. Мог ли ребенок источать столь демоническую ауру?

Тан Джинчхон решил оставить вопросы на потом. Приоритет — найти дочь. Сделав шаг вперед…

Хух—!

Жажда убийства юноши, доселе рассеянная, мгновенно сфокусировалась на одной точке — горле Тан Джинчхона. Парень словно предупреждал: сделаешь шаг — и я тебя прикончу.

— Какая дерзость.

Разумеется, патриарх лишь фыркнул. Убийственный напор впечатлял, но его было мало, чтобы остановить мастера такого уровня. Даже не высвобождая собственную ауру, он спокойно двинулся дальше, с легкостью сбрасывая психологическое давление.

Чем ближе он подходил, тем сильнее становилась жажда крови. Но вскоре парень, кажется, понял: этим патриарха не сдержать. В отчаянии он вскинул обломок меча, целясь в Тан Джинчхона.

Однако что-то было не так.

Пусть меч и смотрел в сторону патриарха, глаза юноши были расфокусированы — он смотрел в пустоту. Почуяв неладное, Тан Джинчхон присмотрелся. Заметив остекленевший, затуманенный взгляд, он всё понял.

Юнец едва держался в сознании. Возможно, это состояние предельной концентрации, но вернее будет назвать это шагом к Искажению Энергии. Тан Джинчхон не знал, что довело парня до такого, но цель была ясна.

Черта, начертанная у ног… он стоял на посту, поклявшись не пустить за неё никого. И если Соволь была здесь, то она в этой пещере. Значит, этот мальчишка сражался на грани смерти, чтобы защитить её.

Смягчив тон, Тан Джинчхон заговорил.

— Отойди… Хотя ты меня, похоже, не слышишь.

В таком случае придется подавить его быстро и осторожно. Учитывая раны, ему в любом случае нужен покой. Как раз когда патриарх собрал энергию, намереваясь вырубить парня одним ударом, из-за спины юноши раздался знакомый голос.

— Отец?

— …Соволь, это ты? Ты не ранена?

— Да! Если не считать обморока от усталости, я в полном порядке! Ох, ах…

Тан Соволь издала тихий стон, пытаясь встать — она покачнулась и чуть не упала. Она не лгала: силы действительно оставили её.

— Ой, упс…

Глядя на свои дрожащие ноги, Соволь тяжело вздохнула и ухватилась за юношу, чтобы удержаться.

— Чхон Хвида, постой смирно минутку, прошу.

Она даже оперлась ладонью на его бедро и прижалась к плечу, будто в этом не было ничего необычного. Тан Джинчхон застыл с открытым ртом.

«Независимо от ситуации… не слишком ли они… близки…?»

Пока патриарх пребывал в шоке, Соволь наконец заметила странное состояние парня и вскрикнула.

— Кья-а-а! Чхон Хвида?! Ты как? Погоди, откуда столько крови?!

Забыв о собственном изнеможении, она принялась лихорадочно ощупывать его, вытирая кровь с его лица рукавом, не задумываясь ни на миг.

— Стой! Соволь, отойди от него! Он не в себе! Если подойдешь слишком близко…

— …А. Всё кончено.

— Что?!

Юноша, который мгновение назад был готов разрубить любое препятствие, внезапно пришел в себя, услышав голос Соволь. Вспышка жажды убийства исчезла бесследно. Подобное состояние — будь то транс или преддверие Искажения Энергии — не должно было прерываться столь легко. И всё же это случилось на глазах у патриарха.

Тан Джинчхон стоял в оцепенении, пока Тан Соволь продолжала суетиться вокруг парня, отчитывая и оберегая его одновременно.

— Да что же стряслось, раз ты докатился до такого вида? Я же просила отпустить тех, кто сбежал!

— А если бы они вернулись ради мести, как сегодня? Что тогда? Лучше закончить дело правильно, даже если это риск.

— Но эти раны не стоят того!

— Удвой благодарность, воздай местью десятикратно. Разве это не ваше кредо, а не мое?

— Да-да. И именно из-за него я сейчас за тебя волнуюсь, так что слушай внимательно.

— Не беспокойся. Это лишь поверхностные раны — ничего фатального.

— Прости меня. Я была так уверена, что сдержу их раньше…

— Не извиняйся. Ты держалась, пока я не разделался с Саблей Сотни Убийств, этого более чем достаточно. К тому же я сам скормил тебе Пурпурную Траву Усиления Яда, лишив тебя техник яда, так что тебе не в чем себя винить.

— …Спасибо, что сказал это.

Тан Соволь слабо улыбнулась, осматривая его порезы. Убедившись, что серьезной угрозы нет, она выдохнула.

— Фух… О, точно! Отец, дай ту мазь, которую всегда носишь с собой! Раны Чхон Хвиды очень тяжелые.

— Ах, разумеется. Минуту.

Наконец очнувшись от наваждения, Тан Джинчхон достал из одежд небольшой деревянный сосуд. Это была редкая лекарственная мазь, созданная по тайному рецепту патриарха Клана Тан. Её цена была неисчислима: на рынке за неё легко дали бы столько золота, сколько весил сам флакон.

Однако Соволь зачерпнула пальцами щедрую порцию и начала мазать юношу так, словно это была грошовая притирка.

Чхон Хвида, наблюдая за тем, как её руки осторожно касаются его груди, произнес тихим голосом.

— Возникла проблема.

— В чем дело? Я особенно тщательно обрабатываю рану на груди, а то шрам останется.

— И на том спасибо. Но… кажется, я сейчас вырублюсь.

— …Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

С этими словами глаза Чхон Хвиды закатились, и он внезапно рухнул.

— Чхон Хвида?! Эй, Чхон Хвида, проснись!

Так как она опиралась на него, Соволь упала следом, распластавшись прямо на его теле.

Тан Джинчхон, глядя на дочь, суетящуюся над бесчувственным парнем, перевел взгляд в глубь пещеры. Внутри аккуратно лежали разные вещи — бытовые предметы, в которых безошибочно узнавались предметы первой необходимости.

Бережно отстранив Соволь от Чхон Хвиды, Тан Джинчхон наконец заговорил.

— Когда мы вернемся домой… нас ждет долгий разговор.

— А?

Тан Соволь в замешательстве склонила голову, явно не понимая, что отец имеет в виду.

Тан Джинчхон зажмурился, подавляя зарождающуюся головную боль. Какие бы вопросы ни крутились в голове, оставался один неоспоримый факт: его дочь в безопасности.

И за это он был благодарен.