Сычуаньский Клан Тан (4)

Закончив трапезу, Тан Джинчхон вернулся в свой кабинет. Он мельком просмотрел разбросанные по столу документы и пробормотал вслух:

— Всё это не внушает доверия. Ты не согласен?

— Разумеется. В мире, где глава клана бросает стражу и несется в бой в одиночку, трудно судить о вещах, опираясь лишь на донесения Секты Нищих.

— Всё еще таишь обиду? Не вини меня; вини свои медленные ноги.

Чуть в стороне стоял мужчина средних лет в зеленых одеждах с плотно сжатыми губами — Тан Юджин, сводный брат и личный телохранитель. Тан Джинчхон усмехнулся на его скрытый вызов.

— С виду ты грозный воин, но твои замашки ничуть не изменились.

— В сравнении с тобой, Глава Клана, у меня довольно кроткая внешность. К тому же говорят, что резкие перемены в характере сулят скорую смерть. Я планирую прожить долго, так что мне это ни к чему.

— И то верно. Именно поэтому я и навел справки о Чхон Хвиде.

— Кажется, и ты, и Соволь от него без ума. Почему бы просто не называть его зятем уже сейчас?

— Они еще даже не обручились. Может быть, позже, но точно не сейчас.

Опустившись в кресло, Тан Джинчхон принялся внимательно изучать сведения о Чхон Хвиде, зафиксированные в отчете. Хотя информацию собирали в спешке — без фильтрации и изящества, — её хватало, чтобы уловить общую суть.

— Сирота, рожденный в глухой деревне на окраине провинции Чжэцзян. Попрошайничал в детстве, позже примкнул к местной шайке под названием «Банда Красного Песка», где как попало махал мечом… пока что вполне типичная история.

Провинция Чжэцзян, ставшая оплотом нечестивых фракций после основания Чёрного Союза, была полна подобных судеб. Однако то, что последовало далее в биографии Чхон Хвиды, выбивалось из ряда вон.

Вступив в Банду Красного Песка и начав жизнь в преступном мире, он внезапно исчез на несколько дней. Когда же он объявился вновь, то перебил всех воинов банды вместе с главарем и скрылся с их ценностями. Подвиг, в который трудно поверить, ведь у парня не было возможности обучаться боевым искусствам. Что навыки ведения боя, что само исполнение — было непостижимо, как он этого добился.

И на этом история не закончилась.

После того инцидента Чхон Хвида продолжал странствовать по деревням провинции Чжэцзян, раз за разом уничтожая известные бандитские группировки.

— Выживших оставалось так мало, что я гадал, не месть ли это, но кроме Банды Красного Песка никакой связи не прослеживалось.

Если не считать того, что все эти секты славились своей жестокостью, общего между ними почти не было. Более того, его действия трудно было назвать героическими, так как он забирал всё, что стоило грабежа. Он словно придирчиво выбирал цели, за которые не прилетит расплата, и обчищал их до нитки, как бродячий наемник из нечестивцев.

Некоторое время Чхон Хвида наводил шороху в Чжэцзяне, а потом внезапно исчез — пока не всплыл на подпольном рынке провинции Хубэй. Очевидно, ему столь срочно потребовалось редкое вино-противоядие, что он выложил за него баснословную сумму. Скорее всего, это случилось за день до похищения Тан Соволь. Спустя пару дней в деревне Югён его видели покупающим провизию и вещи на двоих, и вот нить привела к сегодняшнему дню.

— Юджин, каким тебе видится Чхон Хвида, судя по всему этому?

— Тот, кто родился среди подонков и стал еще большим подонком. Но судя по тому, как ты спрашиваешь — всё иначе, так?

— Именно. Как минимум, он не ведет себя как подонок со всеми подряд.

Тан Джинчхон до сих пор помнил первый миг их встречи. Исступленная жажда убийства юноши была столь мощной, что трудно было поверить, будто перед ним не великий мастер. Его взор, способный прорубиться сквозь что угодно, выдавал решимость, которая не дрогнет, даже если он утонет в крови. Однако всё это таяло перед Тан Соволь, словно снег весенним днем.

За время пребывания в клане Чхон Хвида не доставлял хлопот и целиком сосредоточился на тренировках — на это любо-дорого смотреть. Его меч был остер, но всегда направлен вовне. Пусть Чхон Хвида и отличался от прочих, его повадки были знакомы любому воину Клана Тан. Вероятно, поэтому Соволь к нему и потянуло.

— Тем не менее вопросов оставалось слишком много, так что я зазвал его на обед.

— И дело не выгорело?

— И да, и нет.

— Хватит ходить вокруг да около, объясни уже по-человечески.

— Юджин, почему бы тебе хоть раз не попробовать пораскинуть мозгами?

— Я бросил борьбу за наследство тридцать лет назад, потому что терпеть не могу всё это.

— Ха! Раз уж ты так ставишь вопрос, мне и сказать нечего.

Тан Джинчхон прихлебнул чаю и продолжил.

— Я убедился, что угрозы, которой я опасался, нет. Но подробностей вытянуть не смог.

— Даже прославленный Король Ядов бессилен?

— Именно потому, что я Король Ядов. Поверишь ли, если я скажу, что Чхон Хвида, кажется, исцелил Духовное Тело Яда Соволь, в то время как я не смог?

— О чем ты…?

Тан Джинчхон пересказал сводному брату метод дыхания, услышанный от юноши. Сперва Тан Юджин озадаченно хлопал глазами, не понимая, что слышит. Но вскоре его взгляд обострился. Пусть ему не хватало таланта к ядам и он специализировался на скрытности, он оставался мастером высокого полета. Он чувствовал, что за словами Чхон Хвиды кроются глубочайшие принципы боевых искусств.

— Хочешь сказать, этот сопляк научил тебя такой технике?

— Он утверждает, что это случайная встреча. Мне еще предстоит всё проверить, но вряд ли возникнут серьезные проблемы.

— Неужели за пределами Клана Тан есть мастер ядов настолько искусный, чтобы обладать подобными знаниями?

— Был один среди наших предшественников. Ты знаешь его — его называли «Доктором Яда».

— Это было почти двести лет назад! Он скорее прадед прадедов, нет?

— Человек смертен, знания вечны. Помни: именно благодаря Доктору Яда мы впервые поняли истинную суть Духовного Тела Яда.

Тан Соволь не была единственной, рожденной с таким даром. Подобные люди являлись и в прошлом, но они либо жили, не осознавая своей сути, либо гибли, не найдя верных техник.

Однако Доктор Яда, выходец из семьи лекарей, был иным. Он быстро распознал странную природу своего тела и, вооружившись знаниями о медицине и ядах, решил превратить изъян в силу. Поскольку лекарство — суть яд, а яд может стать исцелением, он верил, что его тело спасет тысячи жизней. С этой мыслью он странствовал по миру, стяжав славу за исцеление многих страждущих. Тогда-то Духовное Тело Яда и стало широко известным.

— Хотя его методы расходились с нашими, записи гласят, что его врачевание, по сути, было высшей формой искусства яда. Говорят, единственное, что он не смог излечить — собственное бесплодие.

— Судя по твоим словам, в конце концов он преуспел в этом деле?

— Благодаря этому Соволь обрела покой.

— Ха, если это действительно откровение, доставшееся от Доктора Яда, нам нужно крепко подумать, чем отплатить за такую услугу. Чхон Хвида просил что-то взамен?

— Ничего не просил.

— Что??

— А, прежде чем мы заговорили об этом, я спросил, какой награды он хочет за спасение Соволь. Он ответил лишь, что хочет разделить с ней трапезу.

— Погоди, чего…?

— Он сказал что-то о том, что нуждается в семье или «близости». И сказал это, глядя на Соволь.

Тан Юджин лишился дара речи. Видя его ошеломленный вид, Король Ядов тихо хмыкнул.

— Честно говоря, мне всё еще это кажется подозрительным. Даже если метод дыхания идет от Доктора Яда, где парень набрался мастерства в бою? Откуда узнал, что нечестивцы охотятся на Соволь? Как вычислил её точное местонахождение? И была ли Трава Усиления Яда в пещере просто совпадением…?

— Но ты всё равно решил ему доверять.

— Его слова о желании стать семьей зацепили меня. И в конце концов, он оказал огромную услугу Клану Тан, ведь так?

С этими словами Тан Джинчхон собрал документы на столе и сжег их короткой вспышкой пламени.

— Вот почему я решил устроить обручение Соволь с ним.

— Звучит разумно. Талант такого уровня лучше привязать к себе. Впрочем, остается мнение старейшин, да и чувства самой Соволь…

— Об этом можешь не беспокоиться.

Пусть Джинчхон и объяснял дочери выгоду этого союза, истинная причина его решения была в ином.

— Похоже, Соволь и сама прониклась симпатией к Чхон Хвиде. Что до старейшин — поворчат, но подчинятся. Когда открылись побочные эффекты её тела, они согласились, что вопросы брака останутся за ней и за мной.

— Раз так — проблем нет. И всё же поразительно, что Соволь что-то чувствует к этому Чхон Хвиде… впрочем, учитывая пережитое, оно и понятно.

Она покидала клан с высокими надеждами, жаждала ворваться в мир боевых искусств, но лишь встретила юношу младше себя, который велел ей валить домой. Она отказалась, но назавтра была разбита в открытом бою и похищена. Для Тан Соволь, младшенькой в семье Тан, которую все обожали и которая была наделена талантом, это стало сокрушительным ударом.

И всё же то, чего она боялась, не случилось. Месяц в пещере пролетел незаметнее и приятнее, чем можно было ожидать. В итоге на неё действительно открыли охоту, и Чхон Хвида обнажил меч, чтобы биться за неё. Позже она узнала, что один из врагов был воином Стадии Пика — значит, парень и правда рисковал жизнью ради неё.

Вспомнив всё это, Тан Юджин кивнул.

— Понимаю, при таких обстоятельствах в него трудно не влюбиться.

— Слышать такое от человека, взявшего четырех наложниц, особенно познавательно.

— Если завидуешь — почему бы самому не жениться снова? Прошло больше десяти лет, как скончалась твоя супруга, да и Соволь уже выросла.

— Не интересует.

Тан Джинчхон смахнул пепел со стола и продолжил.

— Пусть я и устраиваю помолвку, в ЗАГС их не гоню. Нам нужно понаблюдать за Чхон Хвидой подольше. Да и чувства Соволь могут измениться.

— Для того помолвки и нужны. Но мы не можем вечно за ними следить. Какой срок ты наметил?

— Десять лет.

— …Десять?

— Нужно десять лет, чтобы по-настоящему познать характер человека.

— Не слишком ли долго? Соволь тогда стукнет тридцать.

— Люди и так болтают, что она засиделась. Лишняя пара лет погоды не сделает.

— Да признайся уже, Глава Клана… нет, брат.

— К чему спешить со свадьбой, если её можно отложить? Я просто хочу, чтобы дочь побыла рядом еще немного.

— Она ведь всё равно выходит замуж в наш клан. Никуда она не денется.

Тан Джинчхон фыркнул на ворчание брата.

— Откуда человеку, у которого одни сыновья, знать, что на душе у отца дочери?

— Ты не единственный отец на свете, брат. Ты просто чересчур печешься о ней, признай уже.

— Я в пределах нормы, спасибо большое.

Делая вид, что не слышит, Тан Джинчхон повысил голос. Тан Юджин, хоть и уважал брата как лидера, надежного родича и стойкого воина, не мог не вздыхать, когда дело касалось Тан Соволь.

— Ха-а… Интересно, что ты будешь делать, если Соволь и этот Чхон Хвида «наломают дров» раньше срока.

— Что ты сейчас сказал?

— Ну, Чхон Хвида хоть и молод, кто знает, что случится в будущем? Ты правда веришь, что ничего не произойдет, если держать их связанными помолвкой столько лет, особенно когда они оба в самом соку?

Юджин замолк, но смысл был ясен. Брови Джинчхона дернулись; он пытался подавить рвущийся наружу гнев.

— Если такое случится — один из них умрет.

— Ты собрался сделать Соволь вдовой?

— А, оговорился. Я имел в виду — проучу их на дуэли.

— Звучит ненамного лучше.

— И всё же, если это спарринг, а не смертельный бой, никто не погибнет. К тому же Чхон Хвида — непростой ребенок, так ведь?

Тан Джинчхон спокойно наполнил чашку. Однако вместо того, чтобы сразу выпить, он провел пальцем по ободку, высыпав щепотку фиолетового порошка и превратив чай в умеренно ядовитую смесь. Пока Юджин вздыхал, глядя, как брат превращает обычное чаепитие в ядовитую практику по привычке, Джинчхон пробормотал невозмутимым тоном:

— В любом случае, раз он станет частью Клана Тан, ему нужно развить сопротивляемость ядам. Начну тренировать его с малых доз, не опасных для жизни…

«Это всё ради Соволь и Чхон Хвиды», — Тан Джинчхон принялся перечислять под нос разные виды отравы.

Молча наблюдая за ним, Юджин выдавил долгий вздох.

— Видимо, стоит заранее приготовить для пацана особый эликсир…

Впервые Тан Юджин почувствовал искреннюю жалость к Чхон Хвиде.