Прозвище (2)

Если ярость и намерение убийства больше не являются путём, по которому я иду, то куда мне податься?

Я всё ещё не знаю ответа.

Что ж, одно — это одно, другое — это другое, а спарринг остаётся спаррингом.

— Я наступаю.

— Э?!

Стоило мне броситься в атаку с занесенным мечом, как глаза Сомун Хварин округлились.

Явно растерявшись, она в спешке полоснула своим мечом по диагонали, но я подбил его ладонью снизу вверх, отчего он безопасно пролетел над моей головой.

В отличие от тех дней до моей регрессии, когда она была Лидером Зала Железной Крови, я думал, что теперь смогу воспользоваться её миниатюрным телосложением, ведь она лишь недавно вернула себе молодость...

Но, полагаю, это была слишком наивная мысль.

Сомун Хварин плавно отразила мой удар мечом, лихорадочно заморгала и спросила:

— Ч-что, это всё?! Эта, возможно, и не та, с кем ты сталкивался напрямую, поэтому не может утверждать наверняка, но образ, который ты хранишь в сердце, Чхон Хви, несомненно того же рода, что и у Этой.

— В общих чертах они схожи.

Сомун Хварин, на чьих глазах вырезали всю семью, и я, потерявший тех, кого считал родными, прежде чем успел хоть как-то среагировать.

Месть, которой мы в итоге достигли, пройдя через множество испытаний.

В этом смысле у нас с Сомун Хварин было много общего. Даже больше, чем когда она однажды сказала мне до регрессии, что мы похожи друг на друга.

Должно быть, именно поэтому она относилась ко мне с такой осторожностью.

Потому что она знала, что ждет того, кто прожил всю свою жизнь ради мести.

Личность, которая больше не чувствует себя прежней, ощущение пустоты от потери жизненной цели и полная неопределенность в том, что будет дальше.

Посреди всего этого на поверхность ярко выходят лишь сожаления и затаенные привязанности.

Должно быть, именно поэтому, победив прежнего лидера Чёрного Союза, Сомун Хварин просто вернула свои боевые искусства и немедленно ушла в затворничество.

Однако...

— Жизнь продолжается даже после свершения мести.

Я обрушил удар клинком, который до этого был отбит вверх. Ци меча, полыхающая вдоль его лезвия, выглядела угрожающе даже на мой собственный взгляд, но Сомун Хварин встретила её в точности эквивалентным уровнем внутренней энергии и ударила по плоскости меча.

Бам—!

Меч, который должен был опуститься вертикально, отклонился под прямым углом от одного лишь щелчка её руки.

Она не просто отразила его, а полностью перенаправила саму мощь моего нисходящего удара.

Техника, которая соединяется с силой противника, а не противостоит ей, неуловимо искажая результат так, что он того и не осознает.

Именно от неё я узнал принцип, стоящий за таинством перенаправления — тонкости отклонения импульса.

Разница лишь в том, что я никогда не мог полностью вывернуть меч, наполненный столь интенсивной энергией, как у неё.

Чтобы противостоять ци меча, я тоже должен высвободить свою, и когда две энергии сталкиваются, возникает колоссальная сила отдачи.

Но Сомун Хварин с легкостью контролировала даже это и искажала по своему желанию.

Вещи, которые были невидимы, когда я всё ещё находился на Стадии Пика, теперь стали ясными, и я не мог не восхититься. Сомун Хварин наклонила голову и спросила:

— Это правда, но когда ты ослеплен местью, разве возможно думать о том, что лежит за её пределами?

— В одиночку — трудно. Да. Если человек один.

После того как я установил надгробия Соль Лихян и Сомун Хварин. Даже когда меня боялись как Демона Меча, а вторжение Демонического Культа превратило все Срединные Равнины в хаос, я оставался ослеплен невозможной местью.

Да. Так было до тех пор, пока я не встретил Тан Соволь.

— То есть ты хочешь сказать, что был другим, Чхон Хви?

— Если люди низвергают других в ад, то не люди ли их оттуда и вытягивают?

Я, у которого не было ничего, и Тан Соволь, потерявшая всё — возможно, было неизбежно, что нас потянуло друг к другу.

В ней я увидел нечто большее, чем месть, и она увидела то же самое во мне. И потому мы пообещали друг другу будущее.

Даже если всё закончилось лишь сном, разрушенным Небесным Демоном.

Даже если нас разлучили навсегда, отправив в разные времена через регрессию...

И всё же я помню то, что получил от Тан Соволь. Теперь я знаю, что моя жизнь лежит за пределами мести.

Ибо с самого начала месть никогда не была моей истинной целью.

Небесный Демон.

Лишь эту чудовищную фигуру я должен был превзойти.

— Так что ничего не изменилось. Безусловно, смысл всего, что я нес в себе всю жизнь, может казаться поблекшим... но человек не может оставаться привязанным к прошлому вечно, не так ли?

— Не может оставаться привязанным к прошлому... да, это правда.

Я попытался на мгновение удлинить свою ци меча, вращая её для усиления мощи — демонстрируя каждую технику, которой владел.

Сомун Хварин либо уклонялась, либо парировала их все.

Ни единой пылинки на её одеждах. Она усмехнулась и кивнула.

— Эмоции, погребенные в прошлом, подобны веревкам, привязанным к кольям. Если обвязать их вокруг пояса, ты не упадешь, когда споткнешься. Они становятся движущей силой, позволяющей совершить невозможное.

— Но если хочешь уйти далеко, они будут только мешать.

— Верно. Если ты уже развязал этот узел на своем поясе, значит, Эта зря беспокоилась.

— Ну, я всё ещё не знаю, куда идти.

Я приподнял уголки губ и продолжил движение, продолжая взмахи мечом.

Стабильная связка, которой я научился у Секты Чжуннань, позволяла мне продолжать атаку, сколько бы раз мой меч ни отклоняли, а техники, перенятые у Призрачного Вора-Тени, превращали те же траектории меча во что-то совершенно иное.

Сейчас я, должно быть, выгляжу как шторм, окутанный ци меча.

Что делало Сомун Хварин еще более удивительной, ведь она отражала всё это голыми руками.

Она создала собственное пространство, не затронутое вихрем моих ударов. Сомун Хварин покачала головой.

— Нет ничего страшного в том, чтобы не знать направления. Все пути в конечном итоге ведут к одному. Чхон Хви должен помнить лишь одно — ради чего ты идешь по этому пути?

— Ради чего я иду...

— Если сможешь утвердиться в этом, то даже если ты на время собьешься с пути, однажды ты придешь к своему ответу. И завершишь себя.

Нечто, что я слышал ещё до регрессии от Тан Соволь. Что для достижения Стадии Цветущей Гармонии человек должен завершить самого себя.

Я всё ещё не до конца понимаю, что это значит. Но в отличие от прошлого раза, теперь у меня есть время.

Как только я восполню недостающую внутреннюю энергию и достигну истинной Стадии Полусовершенства, я вскоре верну себе всю боевую мощь своей прошлой жизни.

Это наконец-то поставит меня на стартовую линию.

Возможно, она почувствовала, что сказала всё необходимое. Сомун Хварин, которая до этого молча принимала все мои атаки, начала менять свой импульс.

Её привычная безобидная манера исчезла, сменившись чем-то гораздо более свирепым.

— Полагаю, теперь ты выплеснул всё, так что этой пора взять свой черед.

— Пожалуйста, полегче со мной.

Хотя её фигура всё ещё казалась маленькой и хрупкой, её глубоко запавшие глаза походили на взор асуры.

Сомун Хварин сжала кулак. А затем...

Ба-бах—!

Меч и кулак столкнулись в лоб. Несмотря на то, что она из сочувствия обернула свой кулак внутренней энергией, соответствующей моей, проигравшим оказался я.

— Хмпф!

Мой меч отбросило далеко назад. Я развернулся по инерции и нанес низкий удар.

Но Сомун Хварин, уже поднявшая ногу, топнула по клинку, впечатывая его в землю.

Это была не просто разница в силе — она использовала таинство Тяжести Небесной Горы, чтобы придавить не только мой меч, но и само пространство под своей стопой.

Однако это был лишь временный эффект. Её тонко отточенная внутренняя энергия, острая как игла, пронзила мою ци меча, но этого было недостаточно, чтобы полностью подавить мой меч, достигший Единства Божественного Меча.

В это кратчайшее мгновение мой меч вернул свой первоначальный вес.

Хотя её нога оставалась тяжелой от Техники Тяжести Небесной Горы, я мог с этим справиться.

Моя внутренняя энергия, до этого распределенная равномерно, начала концентрироваться в пояснице и конечностях. С этим я сделал выпад вверх, чтобы нарушить стойку Сомун Хварин.

Таков был мой замысел — до тех пор, пока...

— Разве Эта не говорила раньше? Для Этой руки и ноги — одно и то же.

Ци меча мерцала, и Сомун Хварин словно приклеилась к клинку, устремленному вверх.

— Какого...

Она окутала стопу внутренней энергией, чтобы блокировать ауру меча, облегчила свое тело с помощью Техники легкости и использовала таинство перенаправления, чтобы устроиться прямо на вершине моего меча.

Вертикальное восхождение по скале — это то, что мастер боевых искусств может попытаться сделать, но...

Подумать только, что она может сделать то же самое на мече, окутанном ци меча!

Пока я беспомощно посмеивался, Сомун Хварин триумфально вытянула ногу.

Её стопа, словно острие меча, прижалась к моему подбородку.

В этом движении не было внутренней энергии, так что всё, что я чувствовал — это мягкость свода стопы сквозь её туфлю... но это явно означало конец спарринга.

Я издал долгий вздох и убрал ци меча.

— Я получил урок.

— М-хм. Ты тоже хорошо справился. Ты довольно умело управился с тем новым пониманием.

— Ну, да.

Радости это не приносило, так как это было понимание, которого я уже достигал до регрессии. Было бы странно не быть с ним знакомым.

Почувствовав легкое раздражение, я демонстративно шмыгнул носом в сторону Сомун Хварин, когда та легко спрыгнула с моего меча.

— Это был хороший матч, но в следующий раз не могли бы мы провести его босиком? Летом жарко, и, ну...

— Ч-что?! Ты намекаешь, что у Этой воняют ноги?!

— Я не говорил этого прямо, но... ну, вы понимаете??

— Эта не понимает! Но в любом случае, это неправда! После омоложения тело Этой источает только прекрасный аромат!

— Прекрасный аромат? Полагаю, это зависит от точки зрения.

— Кья-а-а-а!

Окончательно выйдя из себя, Сомун Хварин сбросила туфли, явив свои босые ноги.

— Понюхай их! Давай, понюхай как следует!

— Нет уж, спасибо.

— Ух! Ты слишком много болтаешь! В таком случае Эта докажет свою правоту силой...!

Возможно, из-за своего невысокого роста она подняла одну ногу идеально прямо, вровень с другой.

Несмотря на то, что она была одета в боевые халаты, это была крайне неподобающая поза.

Но Сомун Хварин, ослепленная обвинениями в запахе ног, не обратила на это внимания и поскакала ко мне.

— Иди сюда! Понюхай и убедись сам!

— Я сказал — нет. Если хочешь, чтобы кто-то подтвердил, спроси у Соль Лихян, которая за нами наблюдает.

— М-меня?!

Сначала она была сосредоточена на своей тренировке. Затем с благоговением наблюдала за нашим спаррингом. Теперь же она зажимала рот рукой, сдерживая смех — пока не подскочила от неожиданности.

Затем она тихо отвернула голову, мельком взглянув на босые ноги Сомун Хварин. Её выражение лица? Сказать, что оно было неловким — ничего не сказать.

— А-ах вы, негодники! Это так не пройдет! Чего бы это ни стоило, Эта очистит свое имя сегодня!

По-настоящему расстроившись, Сомун Хварин начала преследовать нас, используя внутреннюю энергию.

С высоко поднятой ногой в совершенно неподобающей позе!

— Старшая Сомун Хварин... неужели всё должно дойти до такого?

— Кья-а-а-а! Сестрица Сомун сошла с ума!

— Куда это вы собрались?! Это ты меня такой сделал!

Пока мы нарезали круги по тренировочной площадке с криками и воплями...

Вернулись Тан Соволь и Тан Джинчхон, которые ненадолго отлучались по делам Муримской Лиги.

— Мы вернулись. Брат Чхон! Ты не поверишь, что мы только что слышали — нам дали Прозвище... а?

Они замерли, увидев, как Сомун Хварин скачет за мной, направив ногу в небо, а Соль Лихян и я изо всех сил пытаемся сбежать.

Честно говоря, мы тоже застыли. Надо же было им вернуться именно в такой момент.

Тренировочную площадку заполнила тишина. Возможно, именно из-за этого безмолвия вздох Тан Джинчхона прозвучал еще громче.

— Ха-а-а......

Он ничего не сказал, но эмоции в его глазах были настолько красноречивы, что слова не требовались.

Сомун Хварин вскрикнула под этим взглядом, словно её судили как какую-то выжившую из ума старуху.

— Не смей... не смей так смотреть на Эту-у-у!

Шло лето.