В провинцию Гуандун (2)

Между провинцией Сычуань и провинцией Гуандун лежало немалое расстояние.

Однако для мастеров первого ранга, а особенно для бойцов Клана Тан — знаменитых своей скоростью и техниками легких шагов, — это не было поводом для беспокойства.

— Даже если экономить силы, мы должны добраться за семь дней и ночей...

— А? Брат, мы ведь поедем на лошадях. Разве отец не говорил, что это займет дня три-четыре?

Тан Соволь склонила голову, произнося это.

Если подумать, она была права. Каким бы быстрым и выносливым ни был мастер боевых искусств, если он не овладел особой техникой легкости или не достиг стадии Пика, ему не обогнать лошадь.

К тому же ехать верхом куда удобнее, чем путешествовать пешком. Тем не менее возникла одна существенная проблема.

— Я не умею ездить верхом.

— Ты не умеешь ездить на лошади? Почему?!

На этот раз настала очередь Тан Соволь недоуменно склонять голову. Её реакция была полна искреннего недоверия, отчего я почувствовал себя неловко.

Мгновение спустя, словно что-то осознав, она округлила глаза и прижала обе ладони ко рту.

— М-м-м! М-м-пф!

— Можешь убрать руки и говорить.

— Прости... Я просто решила, что все мастера знают хотя бы основы верховой езды, раз уж вокруг меня этому учились все. Я думала, это нечто само собой разумеющееся.

— Я догадался, что ты так подумала.

Воины Клана Тан, в отличие от выходцев из других мест, вероятно, имели щедрую поддержку и частую возможность практиковаться, что и объясняло их умение.

Однако большинство мастеров не утруждали себя этим. Если у них не было денег на покупку коня, им ничего не оставалось, кроме как ходить пешком, а к тому времени, как они становились достаточно богаты, они уже часто превосходили лошадь и в скорости, и в выносливости, что делало приобретение бессмысленным.

В прошлой жизни я мало чем от них отличался.

Пока я тяжело вздыхал, Тан Соволь, погруженная на миг в раздумья, нерешительно заговорила:

— Эм... брат?

— Что такое?

Она избегала смотреть в глаза, накручивая кончик пряди на указательный палец и неловко переминаясь с ноги на ногу — ей явно было не по себе. Бросив на меня мимолетный взгляд, она продолжила:

— Раз уж ты не умеешь ездить... не хочешь ли поехать со мной?

— А?

— Уверена, ты быстро научишься, но нельзя же освоить это за один день, верно? Я не могу тебя оставить, так что тебе придется сесть позади меня.

— Это... так и работает?

— Именно так.

Тан Соволь твердо кивнула, хотя по-прежнему не встречалась со мной взглядом. Ехать с ней три-четыре дня, тесно прижавшись друг к другу... Я не мог не почувствовать легкое предвкушение. К сожалению, это чувство длилось недолго.

Тан Джинчхон, закончив краткую речь и велев слугам подвести коней и багаж, внезапно вклинился между нами.

— Вы еще не женаты, что за чепуху вы несете? Юный Чхон поедет со мной.

— Отец?!

От неожиданности Тан Соволь едва не подпрыгнула на месте. Несмотря на то что он громко рассмеялся на её реакцию, Тан Джинчхон послал мне недвусмысленный взгляд. Это было явное давление, призывавшее меня поскорее кивнуть в знак согласия.

Но я не мог отступить, когда на кону стояло так много.

— Что вы имеете в виду, тесть? Вы Патриарх могучего Сычуаньского Клана Тан, уважаемый воинами, собравшимися здесь. Вам нет нужды утруждать себя из-за меня, и, откровенно говоря, это было бы неправильно.

— Я же просил не называть меня так.

— Но если я могу звать брата Чхона «братом», почему я не могу называть вас тестем?

— Церемония обручения еще не состоялась.

— Но вы ведь сказали, что она пройдет сразу после этой миссии, разве нет?

— ...Не сейчас. А теперь идем. У меня крупный и крепкий конь, он легко выдержит двоих.

Не дожидаясь ответа, Тан Джинчхон схватил меня за шкирку и потащил к своему коню. Я попытался сопротивляться, но его мастерство Стадии Цветущей Гармонии было не шуткой — он с идеальной точностью пресекал каждую мою попытку.

Тан Соволь, поначалу опешившая от этой сцены, мгновением позже разразилась смехом и помахала мне рукой.

Она могла бы попытаться остановить это, но, видимо, помогать мне не собиралась.

Оттащив меня в самое начало колонны, Тан Джинчхон наконец отпустил ворот. Поправляя помятую одежду, я проворчал с досадой:

— Это было лишним, тесть. Я мог бы и сам дойти.

— Ты мне еще не зять. Кроме того, есть большая разница между «мог бы дойти сам» и «захотел бы дойти сам», не так ли?

Тут он был прав, так что мне нечего было возразить. Выбирая между местом за спиной Тан Соволь или за Тан Джинчхоном, очевидно, какой вариант я бы предпочел.

Пока я помалкивал, Тан Джинчхон хмыкнул и похлопал меня по плечу.

— Ладно, я просто хотел стать к тебе поближе, так что не дуйся.

— Да, я понял.

Я внутренне вздохнул, когда слуги вернулись, ведя лошадей под уздцы.

......

Путь до провинции Гуандун был относительно спокойным.

Поскольку все быстро ехали верхом, одетые в одинаковую зеленую форму, указывающую на принадлежность к одной группе, и были как минимум мастерами первого ранга, серьезных проблем не возникало.

Даже самые свирепые разбойники Зеленого Леса, которые обычно до пены у рта жаждут добычи, предпочитали пропустить нас, не удостоив и взгляда.

Впрочем, случилось несколько неожиданных инцидентов.

Нет, не потому, что кто-то перекрыл дорогу, требуя плату, или из-за ссоры на постоялом дворе, и даже не из-за столкновения с врагом, затаившим личную обиду.

Виной тому была чрезмерно испуганная реакция деревенских жителей, встречавшихся нам на пути.

Во время путешествия мы раз в день останавливались в деревнях, чтобы отдохнуть или пополнить запасы; и чем ближе мы подъезжали к югу провинции Хунань и въезжали в Гуандун, тем более напуганными казались местные.

В одном селении они дошли до того, что спрятались за грубыми баррикадами и вооружились фермерскими инструментами в жалкой попытке защититься.

Хотя Чёрный Союз базировался в провинции Чжэцзян, Гуандун издавна слыл оплотом нечестивых сект.

Они, должно быть, приняли нас за бандитов-нечестивцев, пришедших грабить или вымогать деньги.

Хотя нам удавалось улаживать недоразумения словами, некоторые бойцы Подразделения Тёмной Души выглядели явно обескураженными — вероятно, с ними впервые обращались подобным образом.

— Хм.

— Что теперь?

К этому моменту, спустя три дня совместного пути, я начал чувствовать себя довольно свободно в компании Тан Джинчхона. Я узнал, что, если дело не касается официальных вопросов или Тан Соволь, он весьма добродушен.

— Боевые искусства оказывают глубокое влияние на тело мастера, верно? Например, воины Клана Пэн известны своим крупным и крепким телосложением, что отчасти связано с родословной, но также во многом обусловлено их стилем.

— К чему ты вдруг завел речь об очевидном?

— Ну, может ли быть так, что боевые искусства Клана Тан — причина того, почему у стольких ваших воинов такой свирепый или мрачный вид?

— ...Что?

Тан Джинчхон в замешательстве обернулся ко мне, но я говорил серьезно.

— Сначала я не был уверен. Знаете, Соволь ведь выглядит такой нежной и милой в целом.

— Хм. Моя дочь пошла в мать, она настоящая красавица. Если бы в этой поездке всё не пошло наперекосяк, я смею утверждать, она вошла бы в число Пяти Красавиц Мурима.

Я лишь похвалил внешность Соволь, но он закивал так энергично и уверенно, что это показалось явным перебором. Тем не менее я продолжил с беспомощным смешком:

— Даже у брата Чхона утонченная, принцевская внешность.

— Конечно. Он ведь в меня пошел.

— ...

На мгновение я лишился дара речи. Он это серьезно?

Не то чтобы Тан Джинчхон был дурен собой — он был статен, особенно по меркам воинов.

Тела мастеров имеют свойство совершенствоваться по мере роста сил, и к Стадии Цветущей Гармонии редко встретишь кого-то с плохой внешностью.

Но само присутствие Тан Джинчхона было... пугающим. В нем ощущалось явное давление, исходившее не от мастерства, а просто от выражения лица.

И дело было не только в нем — многие воины Клана Тан разделяли этот облик: с чертами лица, которые казались холодными, свирепыми или вечно раздраженными.

Эта черта была заметнее у старших членов клана, в то время как у молодежи она почти не проявлялась.

Я заподозрил, что это может быть побочным эффектом их искусств, и спросил об этом, но...

— Дам тебе прямой ответ: ты прав лишь наполовину.

— ...Как так?

Его реплика прозвучала весьма двусмысленно.

— О, если это трудно объяснить, можете не отвечать. Я просто спросил из любопытства.

— Я не об этом. Наши искусства действительно тому причиной, но не из-за какого-то врожденного изъяна или побочного эффекта техник.

— ???

Теперь я запутался еще сильнее. Это что, какой-то загадочный ответ? Я слышал, что праведные секты часто используют иносказания, в отличие от нечестивых воинов, предпочитающих говорить прямо.

Пока я размышлял над смыслом его слов, Тан Джинчхон хмыкнул и указал подбородком на меня:

— Ты хоть знаешь, какое выражение лица у тебя сейчас?

— ...Пустое?

— Формально — пустое и слегка нахмуренное. И это, мой друг, ровно то же впечатление, которое у тебя вызывают воины Клана Тан.

— Ах!

Раздумывая над его словами, я наконец всё понял.

— Искусство ядов и техники скрытого оружия требуют постоянной бдительности, верно?

— В яблочко.

Тан Джинчхон удовлетворенно кивнул. Всё оказалось проще, чем я думал.

И яды, и скрытое оружие были опасны не только для врагов, но и для самого пользователя и окружающих.

Обращение с такими техниками требовало запредельной осторожности, и такая почти маниакальная концентрация естественным образом изматывала нервы.

Со временем это отражалось на мимике, заставляя людей хмуриться, морщиться и острее реагировать на мелочи.

Накапливаясь годами, это оставляло несмываемый след на лицах, придавая им тот самый свирепый и угрюмый вид, которым они славились.

Это не было пороком самих техник, а просто результатом многолетней практики и привычки.

Подобно тому как кожа фермера темнеет от жизни под солнцем, а руки кузнеца грубеют от молота, это был лишь побочный продукт их ремесла.

Вот так и родился стереотип о том, что воины Клана Тан более безжалостны и зловещи, чем другие праведные мастера.

— Что ж, значит, Соволь будет в порядке?

— Не могу сказать наверняка, но ей должно быть легче, чем большинству.

Тан Соволь не нужно было с трепетом обращаться с ядом или рассчитывать его остаток в бою. Врожденное Духовное Тело Яда позволяло ей естественно контролировать токсины как продолжение самой себя, а её тело могло даже синтезировать яд внутри.

В прошлой жизни Тан Соволь, которую я знал, всегда прятала обгоревшую половину лица под вуалью, раздавленная гибелью клана, переполненная горем и ядом.

Но нынешняя Тан Соволь... Хотя поначалу она и была колючей, сейчас она больше напоминала преданного щенка, привязываясь ко мне всё сильнее по мере нашего сближения.

Её характер в основе своей не изменился, но поведение стало настолько иным, что мне было любопытно, какой она станет в будущем.

Если всё продолжится так же, маловероятно, что она превратится в того же человека из моей прошлой жизни. И я не собирался позволить ей пройти через те же страдания.

Пока я молча давал этот зарок, Тан Джинчхон произнес слегка дразнящим тоном:

— Кстати, ты всё еще зовешь её просто «Тан Соволь»? Поскольку скоро вы будете официально помолвлены, как насчет того, чтобы придумать обращение подобающее? Например, называть её «госпожа Соволь».

— В клане много женщин с фамилией Тан, так что «госпожа Тан» звучит слишком банально.

— Тогда просто прибавь её имя. Соволь не будет против твоего неформального тона, но раз уж в будущем тебе придется посещать официальные собрания, лучше определиться заранее.

— Вы правы. В этом есть смысл, но...

— Что «но»? Просто скажи, что на уме.

— «Госпожа Соволь»... это немного неловко, не находите?

Тан Джинчхон обернулся с раздраженным видом, будто гадая, что я за человек такой, но я ничего не мог с собой поделать.

Для меня это и правда было слишком неловко.