Секта Удан (3)

В течение последних двух дней я хорошо питался, исправно мылся и крепко спал.

Тан Соволь отправила письмо в Клан Тан, но, учитывая расстояние, даже при самой спешной доставке ответ придет лишь через несколько дней.

Поэтому я проснулся пораньше, намереваясь осмотреть территорию Секты Удан и провести тот самый дружеский поединок, что был предложен ранее.

— Проснулся, брат?

Тан Соволь, которой полагались отдельные покои, стояла в моих так, будто в этом не было ничего зазорного.

Несмотря на помолвку, это всё же была комната неженатого мужчины. Неужели для неё в порядке вещей вот так врываться к нему?

— Какие планы на сегодня? Если ты собираешься бездельничать, как в прошлые два дня, я нашла кое-что веселое, во что мы могли бы...

— Нет. Я планирую осмотреть окрестности, а затем зайти на тренировочную площадку. Помнишь, у меня была договоренность с Бессмертным Мечом

Плывущих Облаков?

Тан Соволь, уже собиравшаяся вытащить из рукава набор игровых плиток, при моих словах тихо убрала их обратно. Её разочарованный вид заставил меня

усмехнуться.

— Но вечером наверняка останется время, верно? Сможешь уделить мне минуту для игры?

— Да! Сколько захочешь!

Лицо Тан Соволь мгновенно просветлело, и она даже принялась напевать что-то под нос. Её было так легко считать.

Потягиваясь, чтобы размять затекшее за ночь тело, я встал с кровати.

Тан Соволь с довольным видом продолжала наблюдать за мной. Когда я вопросительно склонил голову, она просто зеркально повторила моё движение.

Тогда я наполовину развязал пояс робы.

— Я собираюсь переодеться... Ты так и будешь здесь стоять?

— Х-хи-ик! Я-я как раз собиралась уходить!

Вспыхнув ярко-алым, Тан Соволь пулей вылетела из комнаты.

Посмеиваясь над её поспешным отступлением, я сменил одежду.

Приведя в порядок постель, я наконец вышел наружу и обнаружил заместителя командира Подразделения Кровавого Яда, стоявшую как всегда невозмутимо, в то время как Тан Соволь выглядывала у неё из-за спины.

Какой бы стройной ни была Тан Соволь, взрослая девушка, прячущаяся за кем-то

другим, выглядела не очень убедительно.

Проигнорировав выбившиеся пряди волос и пышную ткань робы, торчащие из-за заместителя командира подразделения, я поприветствовал её:

— Доброе утро, заместитель командира. Ночью были какие-то проблемы?

— Никак нет. Если не считать того, что юная госпожа допоздна тренировалась

жульничать в игре в костяшки, больше ничего примечательного не произошло.

— ...Что?

Когда она сказала, что нашла нечто веселое, я предположил, что она имела в виду совместную игру, а не тайную практику в мошенничестве.

Когда я прищурился, Тан Соволь, вздрогнув, начала возмущенно колотить заместителя командира по спине.

— Зачем ты ему об этом сказала?! И вообще, откуда ты узнала? У нас разные

комнаты!

— Мы живем по соседству. Я всю ночь слышала, как вы бормотали себе под нос.

— Я правда так много говорю сама с собой?

— Обычно нет, но прошлая ночь была исключением. Кажется, вы были очень

воодушевлены. Вы даже репетировали, как будете поддразнивать его после

своей победы.

— Кья-а-а-а! Не обязательно было выбалтывать так много!

Тан Соволь уже в открытую лупила заместителя командира по плечам в попытке заставить ту замолчать. Но к этому моменту её смущение уже выдало всю правду.

Я пожал плечами и спросил:

— Ты и впрямь так сильно хотела меня победить?

— Ну... полагаю, что так.

— Что ж, это кстати. Если категория не имеет значения, то есть кое-что, в чем ты всегда меня победишь.

— О? И что же это?

Тан Соволь с любопытством выглянула из-за спины заместителя командира. Я протянул к ней руку.

— Знаешь, когда я держу кого-то за руку, я так сильно смущаюсь, что не могу с

этим совладать.

— ...?

— Я собираюсь прогуляться по территории Секты Удан. Если бы кто-то взял меня за руку, я и не знаю, что бы со мной стало.

Тан Соволь перевела взгляд с моей руки на лицо, а затем внезапно расплылась в

улыбке.

Она вложила свою ладонь в мою — и даже переплела наши пальцы, чтобы я не мог сбежать.

— Погоди. Теперь, когда мы вот так идем на глазах у всех, это действительно

неловко.

— В этом и смысл. Ну как? Я наконец кажусь старше?

— ...Немного.

При моем кивке Тан Соволь так и засияла от удовлетворения и потянула меня вперед.

— Тогда идем скорее. Я встречала некоторых учеников Удана, когда была маленькой, но я впервые внутри самой секты. С нетерпением жду этого.

— Я думал начать с маршрута, по которому ходят паломники. Что думаешь?

— Хм. Кажется, это надежный и разумный выбор.

Гора Чжуннань, будучи одним из священных мест даосизма на протяжении столетий, имела множество известных достопримечательностей. Секта Удан поглотила эти места в свои владения и использовала их как источник дохода.

Благодаря этому здесь было на что посмотреть. Среди прочего больше всего поражали ритуальные подношения.

Зажигание свечей, сжигание талисманов — всё это напоминало давно забытое

искусство магии талисманов.

Будь это обычный даос, я бы отмахнулся от этого как от шарлатанства ради наживы.

Но этот ритуал проводился под покровительством самой Секты Удан.

Являясь прямым преемником Секты Цюаньчжэнь наряду с сектой Хуа, Удан славился строгим соблюдением ортодоксальных даосских традиций.

Так что, возможно... самую малость, эти ритуалы и впрямь имели какой-то эффект.

Однако...

— Кажется, это совершенно бесполезно.

— Да. Мне тоже так кажется.

Никаких видимых изменений в потоках энергии. Никакого ощутимого эффекта.

Конечно, оставалась вероятность, что наши глаза просто не могли узреть глубинные тайны ритуала.

Но из того, что видел я — не происходило ровным счетом ничего.

Пока мы в недоумении качали головами, сзади раздался знакомый голос:

— С этим ничего не поделаешь. Секта Удан, да и многие даосские школы стремились сохранить истинные учения даосизма, но в конечном итоге остались лишь боевые искусства.

— ...Третий Старейшина?

— Я тоже здесь, сорванец.

Обернувшись, я увидел Третьего Старейшину, который качал головой, в то время как рядом стоял Призрачный Вор-Тень, на этот раз с настоящим посохом вместо какой-нибудь краденой вещицы.

— Вы двое, кажется, неплохо ладите.

— Ладим? Ха! У меня еще полно претензий к этому вору.

— У этого парня столько обид, что он не сможет отпустить их все до самой смерти, так что я велел ему просто забыть об этом.

— Хмпф! Я не припомню, чтобы говорил такое.

Они были одними из старейших обитателей Секты Удан, но препирались как малые дети.

Что ж, по крайней мере, они помирились. И это было хорошо.

Подавив желание рассмеяться, я спросил:

— Третий Старейшина, что вы имели в

виду, говоря, что в даосских школах остались лишь боевые искусства?

— Ровно то, что сказал. Вы слышали о Секте Мосань?

— Я слышал о них. Разве они не специализировались на магии талисманов?

— Тогда вы знаете, почему они были стерты с лица земли?

— ...Потому что магия талисманов была слабее боевых искусств?

— Нет. Дело не в том, что магия была слабой — дело в том, что не осталось

практиков, способных ею пользоваться.

По схожим причинам клан Эон из Чзиньчжу также утратил мастерство в искусстве управления трупами и остался лишь с боевыми техниками, едва поддерживая свою линию как семья воинов.

По словам Третьего Старейшины, когда-то в Секте Мосань были великие мастера, которые могли перевернуть землю одним талисманом, призвать дождь и сотворить колоссальное пламя.

Однако число таких мастеров неуклонно сокращалось, и со временем настали дни, когда никого уже нельзя было назвать истинным грандмастером.

Таким образом, обладая выдающимся колдовством, секта увяла, ибо не осталось тех, кто мог бы применять эти техники.

— Было даже время, когда имя Секты Мосань числилось в списке Девяти Великих Сект. Конечно, это лишь сказание, услышанное мной от учителя — сам я ту эпоху не застал. Но важно то, что это явление не было уникальным лишь для Секты Мосань.

Третий Старейшина объяснил, что Секта Мосань была лишь последней выжившей; до неё многие другие школы, сосредоточенные на мистических искусствах, пришли в

упадок и исчезли со страниц истории.

Иными словами, когда-то магия талисманов и колдовство были основой даосских сект в большей степени, чем боевые искусства.

— Именно поэтому и была основана Секта Цюаньчжэнь. Даже когда божественные искусства древних даосских мудрецов выродились в простое колдовство и построения, нашлись те, кто не мог оставить поиски бессмертия.

Они обратили взоры на Люй Дунбиня, последнего задокументированного бессмертного, совершившего вознесение.

Он постиг Дао через единственный клинок, достигнув Ступени Меча-Бессмертного.

Так Секта Цюаньчжэнь отринула традиционные даосские искусства, за которые цеплялись их предшественники — отбросив заклятия и чары в пользу боевых искусств.

Конечно, учитывая, что Люй Дунбинь по сей день остается последним, кто вознесся, похоже, они потерпели неудачу.

— Этим же объясняется и то, почему большинство даосских боевых искусств берут начало из Секты Цюаньчжэнь. Они были первыми, кто попытался воплотить Дао в боевых техниках, так что вполне естественно, что их влияние распространилось повсюду.

— Мне трудно поверить в идею, что «вознесение к бессмертию» действительно означает становление истинным небожителем. До этого я полагал, что это лишь поэтичный способ сказать, что человек мирно скончался.

— Ха-ха. Не буду отрицать такую вероятность. В конце концов, эта история уходит так далеко в прошлое, что даже учитель моего учителя и его учитель не застали бы тех времен. Правда это или нет — в нашу эпоху никто не скажет наверняка. Возможно, именно поэтому многие даосские школы стали так близки к мирскому свету.

Говоря это, Третий Старейшина Чжон Ильби прищурившись взглянул в небо.

— Но всё же я хочу верить, что это правда. Иначе разве не показалась бы жизнь, проведенная в качестве даоса, слишком пустой и бессмысленной?

Возможно, из-за того, что он был одним из старейших выживших даосов, его слова несли в себе глубокий вес.

— Ах, что-то я разболтался. Так всегда случается под старость лет. Стоит мне

дорваться до разговора с кем-то молодым, как я увлекаюсь и начинаю городить всякие ненужные вещи.

Затем он повернулся ко мне:

— Так о чем мы там говорили?

— Мы обсуждали, имеют ли ритуальные подношения хоть какой-то реальный эффект.

— Ах да. Вот что я хотел сказать: возможно, в прошлом эффект был истинным, но в нынешнюю эпоху сила угасла. Тем не менее, это не значит, что они лишены смысла.

— Почему?

— Потому что они приносят утешение тем, кто за ними приходит.

Старейшина шутливо пожал плечами, после чего добавил:

— И что более важно, они весьма благотворно сказываются на финансах Секты Удан.

Он наверняка имел в виду пожертвования верующих.

Насколько бы они ни обмирщали, даосы оставались даосами.

Подобно благородным семьям, они не могли вести полномасштабную торговлю, как и не могли вымогать плату за защиту, подобно еретическим бандам.

Потому плата за ритуалы, замаскированная под подношения, была жизненно важна для их существования.

Для секты, гордящейся званием воинов меча, Удан всё еще поддерживал эти обряды — вероятно, во многом по финансовым причинам.

После этого Третий Старейшина, заявив, что ему скучно, повел нас на экскурсию во внутренние покои, где жили и тренировались ученики Удана.

Но мой разум оставался затуманен единственным, навязчивым сомнением.

Если когда-то в далеком прошлом существовало могущественное колдовство — если люди и впрямь достигали состояния вознесения...

То не лежит ли в этой же плоскости и возможность обращения времени вспять?

Возможно, моя регрессия не была случайностью.

Возможно, кто-то её спланировал.

Пока я прокручивал в голове эти безответные вопросы, мы какое-то время бродили по территории секты.

В конце концов, мы прибыли на тренировочную площадку.

— ...Ах.

В тот миг, когда я переступил её порог, сложные мысли, тяготившие разум,

развеялись.

Какова бы ни была истина моего возвращения...

В конечном счете, единственное, что я мог делать — это владеть мечом.

А передо мной стояли воины, один за другим, сжимая в руках мечи, подобных

которым я прежде не видел.