Ослепленные местью (1)

Топор, окутанный мутной черной демонической энергией, и кулак, пропитанный сокрушительной силой, устремились к Чхон Хвиде.

— Э-этого не может быть!

Следуя приказу Тан Джинчхона наблюдать за боем, командир Подразделения Тёмной Души поспешно сконцентрировал внутреннюю энергию и зажал между пальцами два метательных кинжала.

В Муриме нередко случалось, что воин побеждал противника сильнее себя. Выносливость, раны, внезапность, ошибки и врожденный талант — любые переменные создавали возможности. Если обстоятельства складывались удачно, даже новичок мог вонзить нож в сердце мастера. А после такого удара в девяти случаях из десяти человек умирал.

Как эксперт в ядах и скрытом оружии, командир Подразделения Тёмной Души понимал это лучше других.

Однако существовали пределы.

Вполне реально одолеть отравленного врага, как это сделала Тан Соволь, но выстоять против двух невредимых воинов стадии Пика невозможно.

Пусть жажда крови, которую Чхон Хвида явил мгновением ранее, и пробирала командира до костей, уровень его боевых искусств всё еще соответствовал лишь первому рангу.

Командир отвел руку назад, готовый метнуть кинжалы, лезвия которых уже мерцали от влитой в них энергии.

Если он ударит сейчас, то успеет. Полностью отразить атаку не выйдет, но он мог хотя бы сбить её траекторию, чтобы сохранить жизнь Чхон Хвиде.

Когда он уже собирался выпустить оружие, холодная ладонь сжала его предплечье.

— Достаточно.

— Патриарх!

Голос Тан Джинчхона звучал спокойно, но твердо. Командир яростно возразил:

— Мы не можем позволить благодетелю нашего клана погибнуть вот так!

— Он не умрет. Просто смотри.

Голос Тан Джинчхона мог показаться безразличным, но командир, верно служивший ему годы, уловил главное — в глазах Патриарха читалось явное предвкушение.

Словно завороженный, командир перевел взгляд туда, куда смотрел его господин.

Там стоял Чхон Хвида: с расслабленной улыбкой на губах он заносил свой меч.

— Ах...

Командиру не потребовалось много времени, чтобы понять, почему Тан Джинчхон его остановил.

......

Топор и кулак обрушились с двух сторон. В ответ я шагнул вперед и взмахнул клинком.

Моей целью было не лезвие топора, а его рукоять — чуть ниже того места, где заканчивалась его разрушительная аура.

Я не собирался блокировать удар.

Топоры по своей природе созданы для нанесения сокрушительного урона одним махом. Техники секирщиков направлены на максимизацию этой мощи. Даже без учета усиленного энергией лезвия, сама рукоять несла в себе достаточный заряд, чтобы представлять опасность.

Поэтому я не собирался останавливать топор — я намеревался его использовать.

Лязг—!

Глухой звук отозвался эхом, когда мой меч ударил в древко, передавая часть колоссальной силы в моё запястье.

Вместо того чтобы сопротивляться, я позволил стойке обмякнуть, резко сгибая тело, но не теряя опоры.

Мой пояс выгнулся настолько сильно, что верхняя половина туловища оказалась почти параллельна земле. С опозданием на долю секунды кулак, нацеленный в мою голову, рассек пустой воздух прямо надо мной.

Этот маневр, называемый «Железным Мостом», я обычно не мог выполнить столь стремительно. Однако благодаря инерции топора, придавившего меня книзу, я сумел полностью уклониться от удара.

Осознав, что его собственную атаку обернули против него, секирщик заскрежетал зубами.

— Ублюдок!

Он вскинул ногу в спешной попытке пнуть меня, но он не мог быть быстрее — я уже начал движение.

Скручивая корпус, чтобы выпрямиться, я полоснул по его поднятой ноге.

Сш-шух—

Из-за неудобного положения разрез вышел неглубоким, но я попал в критическую точку — внутреннюю часть бедра. На время его подвижность будет скована.

Нанеся удар, я взорвал внутреннюю энергию в точках Юнчхонь на подошвах стоп, чтобы отбросить себя назад.

Пятки слегка закололо от отдачи, но это была малая цена по сравнению с тем, чтобы принять на себя кулак, напитанный мощной энергией.

Бам—!

Земля, где я стоял мгновением ранее, просела, когда в неё врезался кулак воина.

Удерживая дистанцию, я спокойно изучал нападавших.

Первый — обладатель топора. Хотя он был высок, его нельзя было назвать гигантом — его костлявая фигура едва обтягивалась кожей, сквозь которую отчетливо проступали кости. Зрелище немощного на вид человека, размахивающего тяжелой секирой, вызывало оторопь, но оно же сделало его до боли знакомым.

Демонический Топор Дан Муксан.

В прошлой жизни он был одним из немногих мастеров стадии Пика в Демоническом Культе. А еще он был тем, кого я уже убивал однажды.

Благодаря владению искусством, позволяющим высвобождать взрывную силу, он обладал невероятной мощью, несмотря на свое истощенное тело. Однако побочные эффекты этой техники повредили его изначальную энергию, наделив его нынешним обликом скелета.

Что касается другого — мастера кулачного боя, — я её не узнал.

Выглядела она причудливо: абсолютно безволосая, лишенная даже бровей, а её темная, потрескавшаяся кожа напоминала кору гнилого дерева. Судя по комплекции, это была женщина, но на этом мои догадки заканчивались.

Скорее всего, она овладела жестким внешним стилем, превращающим тело в сталь.

Оба были уродливы по-своему, что неудивительно для практиков демонических искусств.

Подобные техники обеспечивали стремительный рост сил и иногда позволяли прыгнуть выше головы. Но ценой часто становились тяжелые физические деформации.

Пока я анализировал их навыки, Дан Муксан — секирщик — нажал на точку на бедре, чтобы остановить кровь, и свирепо уставился на меня.

— Значит, нам следовало охотиться за тобой, а не за девчонкой из Тан.

— Говоришь так, будто убить меня — плевое дело.

— Хе. Типичные праведники-лицемеры — собираются толпой, когда становится туго. Всё равно будет забавно посмотреть на твои предсмертные судороги.

Дан Муксан издал хриплый, полный мокроты смех, и я прищурился.

— Не заблуждайся. Я имел в виду, что ты сдохнешь от моих рук.

Я расслабил плечи и выставил кончик меча на уровень глаз, расставив ноги на ширине плеч и выставив левую ступню чуть вперед для маневренности.

Это была простейшая стойка — настолько базовая, что её едва ли можно было назвать формальной техникой.

Я активировал Технику Похищения Жизни Яростного Волка, снова выводя её на предел. На этот раз вместо концентрации жажды крови в одной точке, я позволил ей вырваться наружу, накрывая всё пространство вокруг.

Дан Муксан, оказавшийся в зоне действия моей жажды крови, инстинктивно нахмурился.

— Проклятье! Как у такого щенка может быть столь мерзкое намерение убивать?! Его нельзя оставлять в живых!

— Ха. Вы, ублюдки из Культа, хотите убить каждого встречного. Послушать вас, так вас можно принять за благородных монахов или жрецов.

Пока я усмехался, воительница улучила момент и бросилась на меня.

Её план был ясен: она намеревалась застать меня врасплох, пока я отвлечен разговором. Однако моя жажда крови уже окутала всю округу.

Для меня намерение убивать не было просто эмоцией — это был фундамент моего боевого искусства, вплетенный в энергию и волю.

В этом пространстве, пропитанном моей волей, ничто не могло ускользнуть от восприятия. Малейшее движение регистрировалось мгновенно.

Прежде чем она достигла меня, я качнул корпусом, уходя с линии атаки.

Вс-с-сах—!

Её бритвенно-острые когти, усиленные демонической энергией, едва не задели мою грудь, оставив лишь легкий след на одежде.

Она комбинировала кулачную технику с когтистыми выпадами; её затвердевшие, вытянутые ногти источали зловещую ауру. Они были бы смертельно опасны — если бы попали.

Пока она не успела отдернуть вытянутую руку, я обрушил на неё меч.

Лязг—!

— Тц...

Хотя я метил в запястье, раздавшийся звук был металлическим, словно я ударил по стальному рельсу.

Её закаленная кожа была настолько прочной, что, не считая пары новых трещин на мозолистой поверхности, мой удар не нанес реального вреда.

Она округлила глаза, стиснула зубы и занесла второй кулак. Но такая прямая атака после неудачной засады читалась без труда.

Я сработал на полтакта быстрее, уклонившись от удара и полоснув по её открытой подмышке.

Лязг—!

В этот раз я выбрал уязвимое место, но результат не изменился — мне удалось лишь немного углубить трещины в «коре».

Идеальных боевых искусств не существует. Даже «Алмазное Тело» монахов Шаолиня, считавшееся неразрушимым, было разбито Небесным Демоном. Значит, и у этой демонической техники есть изъян.

К счастью, её приемы были довольно скупыми — возможно, из-за того, что закаленное тело лишило её гибкости, или же из-за нехватки природного таланта. Такая прямолинейность — общая черта тех, кто форсировал рост силы через темные методы.

Если бы я захотел, я мог бы уклоняться от её атак до тех пор, пока она не выдохнется.

Но у меня не было такой роскоши.

— Гр-р-ра-а-а! Я убью тебя!!

В конце концов, я сражался не с одним противником.

Дан Муксан, чье костлявое тело буквально взлетело над землей, ринулся в атаку.

Покрасневшая кожа и лихорадочно блестящие глаза выдавали использование техники взрывного выброса энергии.

Он стал быстрее и опаснее, чем раньше. Трюк с уклонением, который я провернул в начале, больше бы не сработал.

Но зная, что моим оппонентом был именно Дан Муксан, я не беспокоился.

Не было причин бояться стиля, который я уже однажды преодолел.

Почувствовав замах воительницы, я шагнул в сторону, пропуская её удар мимо, и бросился наперерез Дан Муксану.

Вжух—!

Сила, стоящая за его топором, была колоссальной; воздух прорезал свист, когда сталь устремилась к моей голове.

Я отклонился назад на полшага; топор мазнул по кончику носа и с грохотом врезался в землю.

Бам—!

Секира глубоко ушла в грунт. Хотя Дан Муксан быстро выдернул её, я уже наносил свой удар.

Хлюп—

Мой меч глубоко рассек его кисть, обнажив кость. Несмотря на рану, он не выказал и тени боли, лишь крепче сжал рукоять, пока кровь хлестала из разреза.

Он начал наносить удары исступленно — по диагонали, вертикально, иногда выбрасывая топорище снизу вверх. Каждый взмах нес в себе мощь, способную мгновенно раздробить человека, и с каждым выпадом его скорость росла.

Давящая мощь атак вместе со свирепой аурой, окутывающей топор, походила на смертоносный шторм. Его глаза, ставшие багровыми, утратили фокус. Похоже, взрывная энергия свела его с ума.

Обычного воина это зрелище бы подавило, но я встречал врага и пострашнее — будущего Дан Муксана, куда более могучего, чем этот.

Непрерывно двигаясь в самом эпицентре бури, я лавировал между его ударами, отвечая контратаками там, где мог.

Даже с преимуществом в скорости я не мог избежать каждого выпада. От чего-то уворачивался, траекторию другого сбивал, встречая мечом.

Если бы я не тренировался без отдыха в Клане Тан или не принял Пилюлю Чистой Крови Сотни Ядов, моё тело не выдержало бы такого напряжения.

Но я не был идеален.

Даже если я избегал самого топора, черная аура вокруг него жалила моё тело, оставляя неглубокие порезы. Демоническая энергия просачивалась в раны, словно яд.

И всё же я не мог отступить. Увеличение дистанции позволило бы Дан Муксану восстановить ритм, а когтистой женщине — атаковать со спины.

Впрочем, не только я копил раны.

Вжух—!

Часть моих волос срезало. Дан Муксан лишился пальца.

Красная линия прочертила мою руку. У Дан Муксана оказался вспорот бок.

Кровь с моего плеча брызнула мне на щеку. Правое ухо Дан Муксана было срезано.

С бедра вырвало кусок мяса. Сухожилия на левом запястье Дан Муксана были перерезаны.

Кожу на моей шее оцарапало. Энергетический центр Дан Муксана был сокрушен.

Новая рана перекрыла старый шрам на моей груди.

Тук—

И наконец, мой меч пронзил сердце Дан Муксана.