Истина и корабль-призрак
Айвен прокручивал в голове слова Ливены, и картина начинала обретать смысл.
— Дух-убийца определенно побывал в тюрьме. Но вот вопрос: это он уничтожил всех узников, или один из них мутировал в этого самого духа?
Вак Уэллс, с которым у меня давние счеты, находился именно там. Кто он: невинная жертва или идеальный сосуд для зла? Оба варианта одинаково вероятны...
Вспомнился инцидент при поступлении. Вак Уэллс, взбешенный предвзятым отношением начальства, устроил драку у ворот академии, пытаясь доказать свою силу офицерам краткосрочных курсов.
Тогда его разум помутился из-за какого-то зловещего ритуала, и Айвену пришлось силой усмирить его, после чего буяна передали страже. Судя по всему, позже его перевели в подземные казематы Отряда Людей-Воронов.
Крелл рассказывал Айвену историю семьи Уэллс. Отношение Айвена к ним балансировало на грани сочувствия и отвращения. Попытка подчинить себе силу злого бога привела к гибели всего рода и спровоцировала резню, устроенную духами-убийцами восемь лет назад. Они сами вырыли себе могилы.
Мертвых не судят, и Айвен не собирался читать морали.
Но нынешний кризис явно был отголоском того давнего грехопадения. Если бы не Уэллсы, Шкатулка Мёртвых Душ не обрела бы форму, духи-убийцы не восстали бы из небытия, и череда кровавых смертей не захлестнула бы город.
Даже останься Вак в здравом уме, правительство наверняка сделало бы его козлом отпущения, свалив на него гнев обезумевшей толпы.
История резни восьмилетней давности и вчерашняя бойня в тюрьме заставляли задуматься: как вообще Ваку удалось выжить тогда?
В любом случае, если Вак Уэллс действительно возродился в теле духа-убийцы, Айвен был готов лично поставить жирную точку в истории этой проклятой семьи.
Он развернул документы.
К удивлению всех присутствующих, за исключением Крелла, оказалось, что это секретный аналитический отчет тайного общества Око Фиалки.
Обладая доступом к глубочайшим тайнам мистической стороны, общество сумело докопаться до шокирующей истины!
Бог Оперы Перселл — хотя это имя было лишь бледной тенью его истинного, непроизносимого имени, сводящего смертных с ума — сотни лет назад почитался как благое божество, несущее людям радость и покой.
В ту далекую эпоху он подарил миру оперу и множество других видов искусства. Эпические сказания о героях и справедливости, воплощенные на театральных подмостках, обогащали души людей и задавали моральные ориентиры. Искусство возвышало.
Но шли годы, и Перселл с горечью осознал: его труды не сделали человечество лучше. Войны, грабежи, жестокость и насилие по-прежнему терзали мир. Из года в год, из века в век кровавая история повторялась с пугающей неизбежностью.
И тогда вера Перселла дала трещину. Его разум погрузился во мрак, и божество пало.
Отвергнув свет, падший бог бросился в другую крайность. Комедии сменились трагедиями.
Он сам начал режиссировать катастрофы, обрушивая на человечество неисчислимые бедствия. Пусть смертные корчатся в муках, стонут от боли и захлебываются слезами! Перселл искренне верил, что только через невыносимые страдания люди смогут осознать свои грехи и вернуться на путь истинный.
Но вскоре исчезла и эта лицемерная маска. Трагедия стала не средством воспитания, а самоцелью.
Причина была банальна: сила.
Чем страшнее была срежиссированная им катастрофа, чем чернее было людское горе, тем больше энергии он поглощал.
Он жаждал могущества. Он верил, что, накопив достаточно сил и прорвавшись из полубогов в истинные божества, он сможет перекроить этот уродливый мир по своему желанию.
Но его безумные амбиции привлекли внимание истинных богов.
Божественную сущность нельзя уничтожить полностью. Лишь после того, как ангелы Церкви Богини сковали Перселла цепями, эпоха террора и слез наконец завершилась.
Местом его заточения стала безжизненная пустошь, на месте которой спустя века вырос Порт Ньюин.
— В нашем городе спит злой бог?! — в унисон выдохнули четверо друзей.
Айвен почувствовал себя так, словно узнал, что в подвале его дома спрятан ядерный фугас с часовым механизмом.
Если информацию о духах-убийцах еще можно было хоть как-то контролировать, то тайна спящего бога требовала абсолютной секретности.
Страшно представить, сколько безумцев и фанатиков слетелось бы в Порт Ньюин, прознай они об этом!
Как и предупреждала Ливена, резня, устроенная духами, была лишь прелюдией.
Действуя по указке Шкатулки Мёртвых Душ, монстры планомерно уничтожали счастливые семьи, сея вокруг себя горе. Матери теряли детей, жены — мужей, сироты оставались на улице. Город медленно погружался в пучину отчаяния, страха и ненависти.
Эта концентрированная негативная энергия скапливалась над Портом Ньюин, формируя гигантское ритуальное поле, необходимое для снятия печатей с темницы Перселла.
И хотя силы духов были обнулены, Шкатулка Мёртвых Душ могла воскрешать их снова и снова, пока не добьется своего.
Так что сами по себе духи-убийцы не представляли главной угрозы.
Их истинная цель заключалась в создании океана страданий для воскрешения падшего бога!
Теперь они понимали смысл слов Ливены о величайшем кризисе. И понимали, почему она решила рассказать им об этом лично. Хотя, возможно, им было бы лучше оставаться в неведении.
Финальным боссом в этой игре мог оказаться сам злой бог.
— Директор академии наверняка знает правду! Почему она бездействует? Где великие рыцари флота? Почему молчат епископы церкви? Разве не они должны первыми бить тревогу?!
Эти вопросы терзали умы молодых людей. Дело было не в трусости — они просто объективно оценивали свои силы.
Но ответов не было.
После долгой, гнетущей паузы Энтони нарушил молчание:
— Ну так что, действуем или как?
Он обращался ко всем, но его взгляд был прикован к Айвену.
— Прятаться бессмысленно, — твердо ответил Айвен.
Перселл, будучи полубогом, обладал силой, недоступной пониманию смертных. Если он вырвется на свободу, Порт Ньюин перестанет существовать в тот же миг.
Был только один способ предотвратить катастрофу.
— Мы должны найти последнего духа и Шкатулку Мёртвых Душ раньше, чем они завершат ритуал!
Наступила ночь седьмого дня.
На безлюдном диком пляже в окрестностях Порта Ньюин стоял человек.
Его фигура была чудовищно искажена: огромный рост, сгорбленная спина и неестественно длинные руки, сжимающие черную деревянную коробку. Он неотрывно смотрел на темнеющий горизонт.
За его спиной возвышался призрачный силуэт, сотканный из кровавого тумана. Лицо призрака с тремя черными провалами исказилось в беззвучном крике.
Мир людей ничего не услышал, но в мистическом пространстве разнесся зов, заставляющий содрогнуться саму ткань реальности.
Луна, окутанная багровой дымкой, заливала море кровавым светом. Водная гладь превратилась во врата в преисподнюю, скрывающую невообразимые кошмары.
Вода забурлила. Из глубины донеслось три глухих удара, похожих на звук рвущихся стальных тросов.
Гигантская тень начала стремительно подниматься со дна.
Сначала над волнами показалась обгоревшая черная мачта, затем — изодранные, истлевшие паруса. Наконец, с оглушительным треском из воды вырвался огромный корпус корабля.
Судно было оснащено не только парусами, но и рядами весел, явно предназначавшимися для движения в штиль. Однако его форма больше напоминала древнюю речную баржу, чем морской корабль.
Весь корпус был изуродован следами страшного пожара. Почерневшие доски зияли дырами, заросшими ракушками, полипами, водорослями и мхом.
Обычный корабль в таком состоянии давно бы рассыпался в труху, но это судно поддерживала на плаву неведомая темная магия.
— О-о! «Большой Театр» наконец-то восстал из пучины! — проскрипел механический голос из Шкатулки Мёртвых Душ.
— Эти глупцы думали, что я провел восемь лет на дне, сложа руки? Думали, что так легко остановить моих духов? Пока я нахожусь на этом корабле, никто в мире не сможет мне помешать! О-хо-хо-хо...
Корабль-призрак был истинным логовом Шкатулки Мёртвых Душ. Стэнли оказался прав: заказчиком выступала сама Шкатулка. А адресатом изначально значился Вак Уэллс.
После провала попытки призыва восемь лет назад Шкатулка Мёртвых Душ укрылась на затонувшем судне, путешествуя по морскому дну и постепенно преображая его с помощью божественной энергии.
Некогда плавучий театр, уничтоженный пиратами, превратился в устрашающий корабль-призрак — «Большой Театр».
— О-хо-хо... Господин Вак, добро пожаловать на сцену!