Снайперский выстрел!

В глубине души Айвен был согласен со словами капитана «Барракуды».

Кожа сверхъестественного рыцаря не способна отталкивать пули, однако запредельная скорость реакции и феноменальная ловкость позволяют им играючи уклоняться от выстрела в тот момент, когда стрелок только наводит оружие.

На дистанции менее десяти метров рыцарь способен сократить расстояние и перерезать глотку стрелку быстрее, чем тот успеет нажать на спусковой крючок. Даже сам Айвен, чьим профильным атрибутом была ловкость, мог проделать подобный трюк ещё будучи на пике стадии ученика.

Именно поэтому по мере роста ранга эффективность огнестрельного оружия стремительно падает. Исключение составляют лишь массированные залпы организованных шеренг, способные создать плотный огневой вал.

Но даже передовое, невероятно мощное алхимическое ружьё подчинялось этому фундаментальному правилу. Чтобы раскрыть его истинный потенциал, стрелок должен был обладать даром снайпера — врождённым, почти сверхъестественным чутьём и пространственной интуицией!

Именно этот редчайший дар ломал устоявшиеся стереотипы.

В ту секунду, когда капитан остановился и замер на месте, Айвен опустился на одно колено, плавно вскинул ствол и, глядя прямо в насмешливые глаза врага, без колебаний спустил курок!

Бах!

Ослепительная оранжевая вспышка разогнала мрак трюма. Протяжный гул алхимического выстрела ещё эхом бился о деревянные переборки, а на месте левой половины груди капитана уже зияла сквозная дыра размером с кулак.

— Гх... Как... невоз...

Взгляд Айвена скользнул сквозь пробитую грудную клетку: позади пирата, в толстых досках первой палубы, появилось свежее отверстие, сквозь которое сочился бледный дневной свет. Прошив тело насквозь, пуля ушла вверх, пробила перекрытия и умчалась в неизвестном направлении.

Глухой удар...

Капитан «Барракуды» осел на пол, словно из него разом вынули все кости. Чудовищная жизненная сила рыцаря не позволила ему умереть мгновенно. Его челюсть конвульсивно дергалась, из горла вырывался булькающий хрип — в его угасающем сознании не укладывался тот факт, что его убили из обычной пушки.

— Почему? Я же... уклонился...

— Покойся с миром! Я приказал тебе стоять не ради устрашения, и на колено встал не моля о пощаде. Я просто выстраивал баллистическую траекторию так, чтобы не пробить днище корабля!

Самый нижний трюм находился ниже ватерлинии. Пробей пуля борт — и крейсер пошёл бы ко дну. Благодаря покладистости капитана, Айвен смог направить ствол вверх, пробив лишь внутренние перекрытия.

Надо признать, Айвен впервые использовал алхимическое оружие и ещё не до конца прочувствовал характер «Пронзающей Золотой Розы». Из-за того, что пират в последний момент попытался дёрнуться, пуля прошла чуть в стороне от сердца, но её кинетической энергии хватило, чтобы вырвать огромный кусок плоти, нанеся смертельную рану.

Выстрел удался во многом благодаря везению, и капитан «Барракуды» имел полное право умирать с чувством глубокой несправедливости.

Потому что Айвен сжульничал!

Встретить в бескрайнем море снайпера с врождённым даром было сложнее, чем наткнуться на великого рыцаря третьего ранга. Обладал ли Айвен этим мифическим талантом?

Разумеется, нет.

Но у него было Оцифрованное зрение, обеспечивающее безупречную телеметрию и предиктивный анализ. Амплитуда качки, дистанция, направление и скорость ветра, даже вероятные векторы уклонения цели — всё это выводилось прямо на сетчатку.

Не хватало только неоновой линии, прочерчивающей идеальную траекторию. С таким арсеналом никакое интуитивное чутьё было не нужно. Покажи он этот фокус ветеранам-снайперам, они бы единогласно признали его гением своего ремесла.

Оформив двойное убийство, Айвен не стал задерживаться. Закинув «Пронзающую Золотую Розу» на плечо, он ринулся обратно на палубу. Да, после устранения старика и капитана «Барракуды» численный перевес в сверхъестественных бойцах перешёл к флоту.

Но ключевой фигурой оставался Скук. Пока Белая Акула жив, убийство рядовых пиратов не имело никакого значения.

Топ-топ-топ...

Несмотря на ноющую боль в груди, физические данные Айвена позволяли ему двигаться с проворством дикой кошки. Пару раз оступившись на крутом подъёме, он быстро оказался на залитой кровью верхней палубе.

В три прыжка он взлетел на ют — самую высокую точку корабля, обеспечивающую превосходный обзор. Пару пиратов, неосмотрительно попытавшихся преградить ему путь, Айвен вырубил точными ударами рукояти меча — тратить драгоценные алхимические пули на такое отребье он не собирался.

С высоты юта Айвен оценил тактическую обстановку: «Барракуда», изначально планировавшая взять крейсер в клещи, уже подошла с противоположного борта.

Дистанция сократилась до ста метров.

Хотя все офицеры противника сосредоточились на «Акульем Зубе», одной лишь массы рядовых пиратов на борту «Барракуды» хватило бы, чтобы захлестнуть «Серебряное Крыло» живой волной. Хрупкий баланс сил, удерживаемый матросами, рухнет в одночасье.

— Я не позволю им взять нас на абордаж!!!

В ближнем бою Айвен был сейчас практически бесполезен из-за полученных травм. Единственным его козырем оставалась «Пронзающая Золотая Роза».

— Кх...

Сплюнув сгусток крови, Айвен принял стойку для стрельбы стоя, уперев приклад в плечо.

Высота волны: 1.3 метра.

Скорость ветра: 7,8 метра в секунду.

Направление: северо-восток.

Первый в его жизни выстрел на дальнюю дистанцию. Навык владения луком уровня мастерства сослужил ему хорошую службу: дыхание замедлилось, руки замерли, превратившись в монолитные тиски. Ритм его тела синхронизировался с раскачиванием палубы и порывами солёного ветра.

Постепенно мушка ружья легла точно на штурвал «Барракуды». В сознании Айвена вспыхнула кристально чёткая баллистическая дуга.

Бах! Бах!

Два выстрела слились в единый раскат грома. Массивный штурвал «Барракуды» разлетелся в щепки, а рулевой, отчаянно пытавшийся выровнять курс, был мгновенно разорван шрапнелью из деревянных осколков.

Угрожающе прущая на крейсер «Барракуда» моментально потеряла управление, начала спускать паруса и бросать якоря.

«"Барракуда" нейтрализована!»

Айвен сдул несуществующий дым с дула и позволил себе судорожно выдохнуть. Теперь можно было оценить ситуацию на самом крейсере.

Пираты Акульего Зуба подготовились на славу, бросив в бой все свои резервы. Они превосходили дозорных не только в официальных рыцарях, но и в бойцах первого ранга — рыцарях-учениках.

Пока Айвен и остальные официальные рыцари вели бои насмерть, группе учеников под руководством Милана, Гари и Криса приходилось несладко.

Пока никто из них не погиб, но ранены были абсолютно все.

Особенно досталось Гари и Крису. Их армейское фехтование Фалетиса полагалось на грубую силу и прямые, размашистые рубящие удары, требующие невероятного напряжения.

Гари, сражавшийся яростнее всех, стоял в луже собственной крови, его левая рука безвольно висела плетью, но он не отступал ни на шаг. Было страшно представить, насколько тяжелы его раны.

Но критическая точка находилась в другом месте. За те несколько минут, что Айвен провёл в трюме, израненный Лейсини достиг своего физического предела.

Обычные матросы образовали широкий круг, не смея вмешиваться в поединок сверхъестественных бойцов на носу корабля. Лейсини, весь покрытый рубцами и кровоточащими порезами, из последних сил отбивался от сухощавого темнокожего пирата средних лет.

— Хр-р... Хр-р...

Коммандер тяжело хватал ртом воздух. Длинный меч в его руках казался тяжелее скалы. Он поднимал клинок на чистом рефлексе, его тело двигалось по инерции.

Даже дилетанту было ясно: смерть дозорного — лишь вопрос времени.

Разум Лейсини затуманился от потери крови. Он ничего не видел и не слышал вокруг, даже не подозревая, что Айвен только что спас крейсер от захвата, нейтрализовав «Барракуду» двумя выстрелами.

В голове коммандера билась лишь одна отчаянная мысль: «Держаться! Держаться!»