Старый друг
На самом деле, самым прямым и эффективным способом сейчас было бы найти самого Айвена и всё выяснить, но Гер, раздираемый сомнениями, боялся устроить нелепую ошибку.
Снова ранить собственное сердце — это ещё полбеды. Но, будучи капитаном военного корабля, втягивать совершенно постороннего, пусть и выдающегося, юношу в свои личные переживания было бы в высшей степени нецелесообразно.
Честно говоря, если бы богиня действительно смилостивилась над ним и шанс один на миллион оказался бы правдой — если бы он и впрямь нашел сына своего покойного друга Фурмана, он пока даже не знал, как себя с ним вести.
К счастью, из-за его недавнего приказа победители драки сейчас мыли палубу, так что в каюте никого не должно было быть.
Топ... топ... топ...
Боцман Крис недоумевал. В каюте капитан казался очень взволнованным, но по пути шел гораздо медленнее обычного, без привычной решительности. Но как бы медленно они ни шли, рано или поздно цель должна была быть достигнута.
Боцман не задавал лишних вопросов и молча достал запасной ключ, чтобы открыть дверь. Как руководитель матросов, он обладал такими полномочиями. Пропустив Гера внутрь, Крис, прекрасно понимающий субординацию, не стал задерживаться. Он закрыл за ним дверь и сразу ушел, совершенно не желая совать нос в секреты начальства.
Жилищные условия Айвена, как одного из немногих кандидатов в офицеры на «Серебряном Крыле», были весьма неплохими. По крайней мере, у него была деревянная кровать и письменный стол — это уже гораздо лучше подвесных коек обычных матросов.
Войдя в каюту, Гер первым делом заметил брошенный на деревянную кровать неразобранный вещмешок Айвена. Он в два шага преодолел расстояние и осторожно развязал узел.
Внутри не было ничего ценного. Вещи выглядели так же скромно, как и у многих молодых матросов из простонародья. На самом деле, все ценности Айвен носил с собой, например, крупные банковские билеты, которые капитан Йозеф передал ему после продажи «Кровавого Якоря». Несколько сменных вещей, различные бутылочки с зельями, горсть мелочи и больше ничего, что могло бы подтвердить его личность. Это слегка разочаровало Гера.
«Неужели и правда придется спрашивать лично?» — Гер колебался, инстинктивно противясь выбору, который мог в очередной раз разбить вдребезги все его надежды.
К счастью, следующая находка избавила его от необходимости ломать голову. На самом дне сумки, в потайном внутреннем кармане, он обнаружил небольшой мешочек из звериной шкуры, туго перевязанный шнурком из выделанной коровьей кожи.
Угловатая текстура и металлический звон при столкновении предметов словно подсказали ему, что скрыто внутри. Дрожащими руками он открыл мешочек и высыпал содержимое.
Перстень-печатка, символизирующий передачу дворянских прав, латунная сургучная печать и родовой герб аристократа. В лучах заходящего солнца, пробивающихся сквозь иллюминатор, можно было разглядеть выгравированную эмблему: гигантский морской змей с вертикальным спинным плавником, окруженный морскими волнами.
Знак, который даже геральдисты не смогли бы распознать с ходу, поразил его сердце, словно удар молнии!
— Не умер, он не умер, действительно жив! — сжимая эти предметы обеими руками, Гер бормотал себе под нос, а его глаза покраснели.
Кап... кап...
Горячие слёзы падали одна за другой, разбиваясь о ладони. Незаметно для себя этот человек, надежный и твердый, словно гранит, разрыдался.
— Хвала Богине! Фурман, твой сын жив!
...
— Фух! Наконец-то закончили! — Айвен выжал тряпку и с облегчением вздохнул. Кто бы мог подумать, что его первым заданием на борту военного корабля станет мытье палубы. Просто черное пятно в биографии.
— Прости! Босс, из-за меня тебя тоже наказали, — Гари, который уже закончил свою часть работы, с виноватым видом подошел извиниться.
— Только похвалил тебя за мужской характер, а ты снова мнешься. На этом корабле мы — единое целое, к чему эти деления на тебя и меня? Иди отдыхай! Или тебя нужно проводить обратно? — Айвен с усмешкой посмотрел на Гари.
— Хе-хе-хе, не нужно, не нужно. Когда я тащил их обратно, многие уже добровольно признали меня боссом. А если кто не послушается, просто ещё раз побью, — Гари потер руки, показывая, что справится сам.
Глядя на Гари, в котором постепенно просыпалась тяга к насилию, Айвен не знал, смеяться ему или плакать. Неужели он воспитывает маньяка-садиста? Оставалось лишь помолиться за его соседей по каюте. Тут Айвен был бессилен.
Боцман сказал, что «Серебряное Крыло» только сегодня вернулось в порт, и матросы сошли на берег развлечься, так что приветственный банкет, вероятно, состоится только завтра. Парням ничего не оставалось, кроме как разойтись по своим каютам. Глядя на сгущающиеся сумерки, Айвен подумал, что придется как-то перебиваться с ужином. Кто знает, как кормят на борту.
Погруженный в свои мысли, Айвен подошел к дверям своей каюты и внезапно побледнел: замок был открыт, кто-то вошел в его комнату! Он только сегодня поднялся на борт, совершенно не знал обстановку на корабле. Это был вор или кто-то из своих? А может, те ветераны решили ему отомстить?
Не в силах определить, враг перед ним или друг, Айвен медленно вытащил меч из ножен на талии и осторожно толкнул дверь.
Затем он снова её закрыл.
«Хнык-хнык-хнык»...
«Какого черта? Почему в моей каюте рыдает взрослый мужик? И почему он кажется мне смутно знакомым? Разве на корабле есть кто-то из моих знакомых, кроме Гари?»
Сделав два шага назад, Айвен снова посмотрел на медную табличку на двери. Благодаря интерфейсу с оцифрованным зрением Айвен был мастером игры «найди отличия» и просто не мог допустить такой глупой ошибки, как перепутать каюты.
Погладив подбородок и немного подумав, он убедился, что в его сумке не было ничего ценного. Единственными вещами, имеющими хоть какую-то ценность, были родовой герб и печать, оставшиеся со времен побега, как реликвии семьи Галлиот. Сейчас они служили лишь напоминанием. Территорий для реализации их юридической силы больше не существовало, так что для других они были равносильны куску металлолома.
Убедившись, что опасности, скорее всего, нет, Айвен убрал меч, снова толкнул дверь и вошел. В комнате находился всё тот же человек.
Но картина была совершенно иной. Он сидел на кровати с абсолютно серьезным и властным видом, словно находился не в спальне, а в командном пункте на поле боя.
Айвен почти усомнился в собственных глазах: может, его горькие рыдания были лишь галлюцинацией? Большинство членов экипажа он в глаза не видел, но распознал на мужчине офицерскую форму. Сначала он не обратил на это внимания, но теперь уже не мог делать вид, что ничего не замечает — нарушать базовую воинскую дисциплину было нельзя ни при каких обстоятельствах.
Айвен немедленно встал по стойке смирно и выполнил воинское приветствие:
— Здравия желаю, сэр!
После этого Айвен почувствовал, как офицер долго окидывал его взглядом с головы до ног. Когда он был уже готов покрыться мурашками, мужчина медленно произнес:
— Айвен Галлиот?
— Эм... так точно, — Айвену показался странным тон офицера, да и сам человек был каким-то ненормальным. Но вспомнив, что ему предстоит служить под его началом, он решил стерпеть: находясь под чужой крышей, приходится кланяться!
Несмотря на то, что незнакомец назвал его по имени, Айвен не увидел в этом ничего подозрительного. Большинство людей, связанных с этим именем, уже покинули этот мир. Единственные, кто мог иметь к нему отношение, — это враги в далеком королевстве Илия, но их руки не дотянулись бы так далеко.