Что я такое? Кто я?

От лица Аянокоджи Киётаки

За время весенних каникул вокруг меня произошло немало событий. Был инцидент с Чиаки, а до этого — случаи с Сузуне и Нао. Были установлены отношения сотрудничества между директором Сакаянаги, Чабаширой и Машимой-сенсеем. И, наконец, моя сделка с Цукиширо.

Пожалуй, больше всего мне следует опасаться Цукиширо. В отличие от других текущих вопросов, проблема, которую он представляет, только усугубится, если я буду её игнорировать. Не успею я оглянуться, как мне могут сообщить, что меня исключают из школы. Именно поэтому мне нужно было скоординироваться с учителями, чтобы попытаться справиться с этой ситуацией.

Что касается слов Цукиширо о том, что он пришлёт ученика из Белой Комнаты, это не обязательно было точным фактом, но вполне правдоподобно, как и говорила Рин. Цукиширо не мог приходить и уходить из классов и коридоров в любое время суток. Он мог атаковать меня только косвенными методами, например, через экзамены.

Но если мне придётся иметь дело с учеником, это совсем другая история. Ученик может свободно перемещаться по классам и коридорам. Он даже может подойти и вступить со мной в контакт в любой момент, что даёт ему больше шансов добиться моего исключения. Это также был бы сильный ход с точки зрения сбора информации. Если всё это станет реальностью, это будет самым значительным изменением, произошедшим вокруг меня до сих пор.

А ещё были Сузуне и Чиаки. Так сказать, внутренние проблемы класса: у каждой свои трудности и сомнения касательно лидерства в классе после нашего последнего поражения или взаимодействия с Кушидой. Однако всё это касалось лишь того, что происходило вокруг меня. Что же до моих внутренних изменений... ну, они всё ещё были очень незначительными.

По крайней мере... так было до сегодняшнего дня.

До конца весенних каникул оставалось всего два дня. Только вторник и среда. В эти дни, когда ученики наслаждались последним отдыхом перед грядущими новыми битвами, я был полон решимости ничего не делать и отдыхать.

Было раннее время после полудня, когда зазвонил мой телефон, высветив имя Кармы.

— Привет, Киё, это я. Как дела?

— Я в порядке. Что случилось? — спросил я.

— Ты звучишь раздражённо.

— Вовсе нет. Мой голос не изменился.

— Хм... да, может быть, — ответил он. — Кого это волнует, я звонил не для того, чтобы обсуждать твой голос.

— Тогда зачем ты позвонил?

— Кофе.

— А?

— Мы же договаривались поговорить за чашкой кофе в конце года, разве нет? Так что приходи в торговый центр Кеяки, я тебя жду.

Хотя мы об этом не договаривались. Я просто сказал ему рассказать мне об ответе, который он найдёт, за чашкой кофе...

Я вздохнул.

— Ты слишком часто делаешь всё, исходя из собственного времени и удобства, Карма.

— Ну, о чьём времени и удобстве мне заботиться, если не о своём?

Я снова вздохнул.

— Забудь. «Падающая звезда» или «Паллет»?

— «Падающая звезда»... ты слишком много вздыхаешь, уверен, что не раздражён?

— Не беспокойся об этом, — ответил я.

— Ты поссорился с Нао?

— Нет, с чего ты взял?

— В таком случае ты раздражён, потому что не любишь разговаривать с таким верным другом детства, как я?

— Я вешаю трубку, увидимся в кафе.

— Хех, с тобой совсем не весело, — услышал я его жалобу, прежде чем повесить трубку.

.

.

Предзакатное солнце озаряло тёплым светом оживлённый торговый центр Кеяки, когда я вошёл в кафе «Падающая звезда». Воздух гудел от болтовни учеников, наслаждающихся последними днями весенних каникул, прежде чем безжалостная хватка нового учебного года вновь сомкнётся.

Это конкретное кафе, известное своей восхитительной выпечкой и фирменным заварным кофе, было любимым среди учеников Кодо Икусей. Однако сегодня меня интересовали не вкусные угощения, а человек, с которым я должен был встретиться – Акабане Карма.

Он утверждал, что уже ждёт. Я осмотрел занятые столики, но заметил, что его здесь нет.

Я подошёл к стойке и заказал чашку чёрного кофе. Заметив пустой столик у окна, я направился к нему и сел.

Прошло десять минут, затем пятнадцать. Но Карма так и не появился. Внутри меня начало закипать лёгкое раздражение. Ненужные задержки не имели смысла, особенно когда инициатором встречи был он.

Как раз в тот момент, когда я собирался отправить сообщение с вопросом о его местонахождении, дверь кафе распахнулась, и вошёл Карма, шагая с небрежной самоуверенностью. Он окинул взглядом помещение, и его взор наконец остановился на мне. В его малиновых глазах вспыхнул озорной огонёк, когда он направился к стойке и сделал заказ.

После этого он неспешно подошёл к моему столику, держа поднос с кофе и шоколадным тортом. Он не торопился усаживаться на место напротив меня, на его лице застыла игривая улыбка. Наконец, спустя целую вечность, он заговорил:

— Здесь не так многолюдно, как я думал.

Я ответил холодно, в моём голосе не было ни капли теплоты:

— Учитывая, что именно ты был инициатором этой встречи, твоё опоздание довольно неподобающе, ты не согласен?

Карма усмехнулся, не скрывая веселья, и откусил кусочек торта.

— Да ладно тебе, Киё. Если ты всегда приходишь вовремя, это подразумевает, что у тебя никогда нет более важных дел, — парировал он, наклонив голову в притворном вызове.

— И что же это? Это «более важное дело», которым ты был занят? — поинтересовался я.

— Разговор с другом, конечно.

— Потому что у тебя теперь есть друзья?

Он усмехнулся.

— Больно. Но, эй, я помирился с Мацуо и Канзаки, это требует празднования, ты не согласен?

— Рад за тебя, значит, люди тебя больше не ненавидят?

— Конечно, ненавидят! Они просто готовы пойти на компромисс. Кроме того, если тебя никто не ненавидит, значит, ты делаешь что-то не так. Так что я польщён.

Он действительно не меняется, да?

— Кажется, это странный повод для того, чтобы быть польщённым, — заметил я.

— Польщён или нет, — заявил Карма, отправляя в рот очередную вилку торта, — я хотел встретиться не поэтому. Весенние каникулы заканчиваются, а это значит... — он замолчал, выжидающе подняв бровь. — ...Начинается новый учебный год!

Точно... а я ожидал, что он перейдёт сразу к делу.

— Карма...

— Знаю! Шокирует, правда? — Он рассмеялся. — Кстати, этот торт действительно хорош, хочешь немного?

— Я не особо настроен на выпечку, — заявил я, делая медленный глоток кофе.

— И почему же?

— А ты как думаешь?

— Хм... дай подумать... может, тебе не очень нравится твой кофе. Но, с другой стороны, ты был каким-то угрюмым с тех пор, как я позвонил тебе ранее. Постой, только не говори мне, что ты что-то сломал у себя в общежитии...

— Карма...

— ...Если это так, я уверен, школа поможет тебе с этим. Если нет, то мне остаётся гадать... — он полностью проигнорировал то, что я его перебил, — хм... ты уже сказал, что дело не в Нао... Кстати, как у вас двоих дела? Я буду шафером, так что должен быть в курсе прогресса ваших отношений.

— Не вижу причин обсуждать это с тобой. Зачем ты хотел встретиться, Карма?

— Ой, не будь таким. Мы же друзья детства, разве нет? Можешь мне рассказать, обещаю, я никому не скажу. — Я не ответил, поэтому он откусил торт и продолжил говорить. — Ладно, это ложь, я могу рассказать Юки, но она умеет хранить секреты, ты же знаешь. Я тоже умею хранить секреты, например, я когда-нибудь рассказывал кому-нибудь о Канае-сенсее? Не то чтобы вся школа знала об этом...

— Вся школа знает об этом.

— Это был клеветнический слух против моей личности, и виновный был должным образом исключён.

Как любопытно слышать такое, учитывая, что именно он разместил этот слух на форуме, чтобы заставить школу говорить о чём-то настолько возмутительном, что это не могло быть правдой — по крайней мере, так все это восприняли. В конце концов, кто поверит, что Карма действительно сделал что-то подобное?

— Чувствую, что я трачу время на этот разговор.

— Но почему? Как друзья, мы должны больше сближаться, ты не согласен? — он кивнул сам себе, сделав паузу и отхлебнув кофе. — Ну так что? Как дела с Нао?

— Это не твоё дело. — Если участие в выходках Кармы меня мало привлекало, то сейчас я был более чем раздражён. — Карма. Насчёт чего ты хотел встретиться?

— Ладно, ладно, я закрою тему. Полагаю, я веду себя раздражающе.

— Да.

Он кивнул, выглядя задумчивым.

— Да. Быть раздражающим – это то, что у меня очень хорошо получается. На самом деле, я гораздо больше, чем просто «слегка» раздражающий – люди говорят мне, что я могу быть просто невыносимым. Ты согласен с этим утверждением, Киё?

— Пожалуй, — признал я. Это был общеизвестный факт – Карма процветал в хаосе, в нарушении статус-кво. — Тебе всегда нравилось держать людей в напряжении.

— Спасибо. Я всегда был очень уверен в своей незрелости. — Карма усмехнулся, его глаза сверкнули озорством. — Итак, на чём мы остановились?

— Ты наконец собирался рассказать, почему мы здесь.

— А, очень сложная тема. Философы спорят об этом уже долгое время...

— Карма.

— Ладно, ладно, хорошо, — наконец смягчился он. — У меня есть несколько причин. Скажи мне, что ты будешь делать теперь?

— Насчёт?

— Нашего дорогого исполняющего обязанности Директора.

— Полагаю, подожду и посмотрю, что предпримет Цукиширо. Даже если он всего лишь «исполняющий обязанности» директора, я, вероятно, не смогу спустить ему всё с рук.

— Хм... Учитывая текущее положение дел, не похоже, что Сакаянаги будет легко восстановить в должности. Не то чтобы мы могли многое сделать с нашей стороны.

— Ты говоришь так, словно ты на моей стороне.

— Так и есть.

— Ты сотрудничал с Цукиширо ради экзамена.

— Потому что я хотел победить. Кроме того, ты дал мне разрешение сокрушить твой класс, так что теперь у тебя нет права жаловаться, — сказал он, указывая на меня вилкой.

— Справедливо, — сказал я, кивая самому себе. — Однако я хочу знать. Ты сказал ему, что судья не должен вмешиваться?

Он покачал головой, откусывая кусок торта.

— Не-а, это всё он. И я тоже благодарен за это. Если бы не Цукиширо, судья остановил бы бой намного раньше.

— Ты уверен? Ты многим рисковал там.

— Ме, ты слишком много волнуешься, я не собирался умирать, — он поднял чашку с кофе, — а даже если бы и так, всё как сказал тот парень в фильме про бокс: если он умрёт, значит, умрёт.

— Точно, ведь цитаты из фильмов – это оплот мудрости, — сказал я. По правде говоря, безрассудство Кармы во время экзамена удивило даже меня. Хоть я и предвидел его желание победить, я не ожидал, что он зайдёт так далеко... и что я уйду вот так.

Он усмехнулся, делая ещё один глоток кофе.

— Расслабься, Киё. Я умею о себе позаботиться.

— Факт остаётся фактом: ты чуть не завалил весь экзамен. Все эти усилия, вся эта стратегия были поставлены под угрозу твоей маленькой дракой.

Карма фыркнул, стирая с щеки кусочек шоколада.

— Это всё было частью плана. Рассчитанный риск, если угодно.

— Рассчитанный риск, который мог обернуться впечатляющим провалом, — возразил я.

Он пожал плечами, на его лице застыла беспечная ухмылка.

— Но не обернулся же, верно? И я достиг своей цели.

Между нами повисло напряжённое молчание, воздух сгустился от невысказанных мыслей. Правда заключалась в том, что действия Кармы были чем-то большим, чем просто детское желание устроить хаос. Здесь действовал более глубокий мотив, чем-то, чем он пока не хотел делиться.

Он посмотрел на свою тарелку и начал играть с последним кусочком торта.

— Знаешь? — заговорил он мягким тоном, отбросив всё прежнее озорство. — Каждый подозревает себя по крайней мере в одной из главных добродетелей, и вот моя: я один из немногих честных людей, которых я когда-либо знал.

— И какое это имеет отношение к делу? — спросил я.

Он обречённо вздохнул.

— Суть в том, Киё. Я и человечность... мы сошлись слишком рано.

Неожиданная искренность Кармы застала меня врасплох. Игривая маска, которую он носил с такой лёгкостью, рассыпалась, обнажив проблеск уязвимости под ней. Его слова эхом повисли в воздухе, отягощённые меланхоличной правдой, которой я не ожидал.

Мой разум лихорадочно искал объяснение. Несомненно, это было как-то связано с нашими разговорами о том, хотел ли Карма быть более человечным, более чутким и видеть жизнь через призму нормального человека. Был ли это взгляд в его прошлое, намёк на какое-то глубоко укоренившееся разочарование?

Конечно, было правдой, что его связь, как и наша, с различными аспектами человечности возникла до того, как он был полностью готов или достаточно зрел, чтобы справиться с этим. И если я что-то и знал о Карме, так это то, что он сожалел об убийстве Кочо-сенсея. Возможно, если бы это был другой инструктор, ему было бы всё равно. Но это была она. Тем не менее, отношение Кармы предшествовало этому событию, и как дитя Белой Комнаты он сталкивался с вещами, которые большинство людей никогда бы не вынесли.

Он был мастером манипуляций, кукловодом, который преуспел в том, чтобы играть другими, как инструментами в искажённой симфонии. Я сталкивался с этим бесчисленное количество раз на протяжении многих лет. Тем не менее, неподдельные эмоции, окрасившие его голос, то, как его взгляд казался отсутствующим, почти потерянным, наводили на мысль, что под театральностью, которую он обычно демонстрировал, было скрыто зерно истины.

Возможно, он действительно изменился, действительно что-то понял о своей неустанной погоне за хаосом, о своей постоянной потребности нарушать статус-кво.

Эта мысль интриговала — новая грань личности Кармы, которую я раньше не рассматривал.

Решив действовать осторожно, я выбрал нейтральный ответ.

— Интересная точка зрения, — сказал я голосом, лишённым всякой теплоты. — Но это не меняет последствий твоих действий.

Взгляд Кармы вернулся ко мне, уязвимость сменилась знакомым озорным блеском.

— Конечно нет, Киё, — ответил он, и хитрая улыбка тронула уголки его губ. — Последствия – это часть игры. И всё же, — добавил он, — как бы это сказать?.. В то время я часто думал, что... Если бы мне пришлось прожить всю жизнь в стволе мёртвого дерева, и мне нечего было бы делать, кроме как смотреть на небо, плывущее над головой... мало-помалу я бы привык к этому. Точно так же, как я привык к распорядку того места.

Образ юного Кармы, запертого в этом метафорическом стволе и вынужденного бесконечно смотреть на недосягаемую свободу неба, составлял резкий контраст с тем озорным бунтарём, которого я знал.

Мой собственный опыт в Белой Комнате был тщательно охраняемым секретом, прошлым, которое я редко признавал даже перед самим собой. Однако в этот момент я почувствовал некое родство с Кармой. Мы были продуктами одной и той же извращённой системы, навсегда отмеченными её бесчеловечностью.

— Но ты не остался в стволе, — наконец сказал я. — Ты вырвался на свободу.

Взгляд Кармы встретился с моим.

— Разве? — парировал он. — Что будет после всего этого? — Он раскинул руки, словно обозначая всю школу. — Я думал, Киё. Всю эту весеннюю неделю, и я кое-что решил.

Я молчал, ожидая его следующих слов.

— Я не хочу возвращаться в то место. Ни сейчас, ни когда-либо снова, — заявил он, приковав взгляд к окну, мимо которого по коридору торгового центра Кеяки проходили ничего не подозревающие ученики.

— Значит, ты покончил со всем тем будущим, которое нам обещали?

— Хорошенькое обещание, — выплюнул он. — Все эти усилия и страдания, а мы для них ничто. Я не просто какой-то номер или статистика в базе данных. Я человек с мыслями, чувствами и мечтами. Объект 4-50, чёрт возьми. Я Акабане, мать его, Карма! — Он ударил кулаком по столу, что привлекло внимание многих людей в кафе.

Люди вернулись к своим делам, когда Карма успокоился и откинулся на спинку стула.

— Если бы я знал, что драка приведёт к такой перемене в сердце, я бы избил тебя много лет назад.

Он рассмеялся.

— Не льсти себе, Киё. Я начал... задаваться вопросами не из-за драки.

— Тогда почему?

— Кто знает? — пробормотал он. — Но буквально несколько дней назад впервые в жизни кто-то сказал мне, что я ему нужен. Думаю... Думаю, я хотел бы попробовать соответствовать этому.

Казалось, все его надежды так или иначе сбывались. Искреннее желание проложить новый путь. Возможность того, что Карма меняется, что неустанный бунтарь превращается во что-то большее, интриговала. Идея исправившегося Кармы представляла собой значительный сдвиг в балансе сил внутри школы. Его хаотичную энергию, его способность нарушать статус-кво всегда приходилось учитывать. Но Карма, движимый чем-то большим, чем просто бунтарство, Карма с целью за пределами разрушения, Карма, который будет стремиться что-то построить — это была переменная, которую я не учёл.

Люди получают радость от обучения. Будь то научные изыскания, физическая активность или досуг, радость, получаемая от обучения и прогресса, универсальна. Это истина, которую я постоянно открываю заново. Когда мы вкладываем время и усилия в освоение навыка или понимание концепции, мы испытываем глубокое удовлетворение, наблюдая за собственным ростом. Это не всегда драматичное откровение, иногда это тихое понимание, которое приходит после часов борьбы. Это похоже на свою собственную извращённую игру — погоню за знаниями и ростом. Мы боремся, мы спотыкаемся, но каждое преодолённое препятствие, каждый момент прогресса подпитывают нас, заставляя двигаться дальше.

Человек может спотыкаться лишь до поры до времени, пока не упадёт или не встанет прямо. Карма, казалось, наконец преодолел это препятствие и нашёл топливо, чтобы двигаться дальше и встречать грядущие вызовы с новым чувством цели.

Интересно, какое выражение лица у меня сейчас? Улыбаюсь ли я? Или, может быть, я выгляжу смущённым? Может, я выгляжу неловко, или, может быть, у меня широкая, глупая ухмылка при мысли о том, что принесёт следующий год?

Я не знал. Я не знал, как я сейчас выгляжу.

Однако я знал, что с нетерпением жду своего второго года здесь. Семестр вот-вот начнётся, и сцена подготовлена для сложной и непредсказуемой игры. Цукиширо и возможность появления ученика Белой комнаты пятого поколения; этот новый Карма в реформированном классе; Нао, возвращающаяся в форму; Микото, наконец делающий шаг вперёд. Да, предстоящий год обещал быть гораздо более интересным, чем я ожидал.