Пролог – Такого никогда не случится (Том 8)

ФЛЕШБЭК

От лица Акабане Кармы

— Хорошо, — Нао перетасовала колоду в последний раз. — Кто играет?

Все мы, кроме Киётаки, подтвердили, что сыграем ещё раз.

Пока он сидел в конце комнаты в кресле, спокойно читая книгу, остальные расположились на полу вокруг центрального столика, готовые играть в «Двадцать одно» или Блэкджек.

Нао, сидевшая передо мной, была дилером и держала набор для покера. Она начала раздавать фишки Микото справа от меня, Цукасе слева от меня, и мне, сидящему по центру.

В данный момент мы находились в одной из множества комнат поместья Аянокоджи. Мы пробыли здесь почти год, и мне всё ещё было трудно признать тот факт, что я здесь живу.

Мацуо-сенсей, наш смотритель или дворецкий, обеспечивал наше образование, проводя занятия и составив расписание, которому мы все должны были следовать. Он был единственным человеком, заботившимся о нас, поэтому первым делом по прибытии я проверил возможности для побега. Естественно, я быстро вычеркнул этот вариант: периметр за пределами главного дома усиленно охранялся, повсюду были камеры и патрулирующие охранники.

Каким-то образом Мацуо-сенсей узнал о моих проделках, и вместо того чтобы отругать меня или как-то наказать, он просто положил руку мне на плечо и с той самой мягкой улыбкой попросил больше никогда так не делать.

Я больше ни разу не пытался найти выход.

Так что я следовал данному мне расписанию. Учёба, тренировки и работа по дому, вроде уборки и садоводства, что довольно сильно раздражало.

Мы сделали ставки на первый раунд, и Нао раздала карты. Видя шестёрку и десятку червей у Микото, она спросила, хочет ли та ещё карту, и Микото ответила согласием. Нао перевернула следующую карту, открыв валета треф, что означало перебор для Микото, так как её сумма превысила двадцать одно.

Нао повернулась в мою сторону; я посмотрел на свой туз бубен и восьмёрку пик. Я решил остановиться на этих картах, которые в сумме давали девятнадцать.

Цукаса разделил свою пару двоек и попросил ещё карт. Нао сначала дала ему семёрку треф, затем короля червей, что подняло одну из его рук до девятнадцати. Во второй игре он получил девятку пик, а затем даму червей, получив в сумме двадцать одно.

Нао в своей игре перевернула вторую карту, лежавшую рубашкой вверх, открыв туз пик, который добавился к её девятке бубен.

Цукаса стал победителем и забрал выигранные у Нао фишки, после чего мы перешли к следующему раунду.

— Знаете, довольно приятно иметь время для игр и не беспокоиться о том, чтобы быть лучшими, — небрежно заметила Нао, раздавая карты.

— Мне это не нравится, — ответил я. — У меня слишком много свободного времени.

— Тогда почему бы тебе не выполнить мои обязанности по дому? — предложила Нао. — Я даже ничего не попрошу взамен.

— Как щедро, — фыркнул я.

Я посмотрел на обе свои карты: дама червей и валет треф — неплохой расклад.

Микото перебрала, и я снова остался при своих.

— И теперь, когда мы пойдём в ту школу, времени у нас будет ещё больше, — заявила Микото.

Цукаса добавил четвёрку к своим двум картам, доведя сумму до восемнадцати. Нао остановилась на двадцати. Так что, пока я вернул свою ставку, Цукаса проиграл.

— Думаю, это будет довольно весело, — радостно сказала Нао.

— Думаешь, мы всех раздавим? — Цукаса приподнял бровь с улыбкой на лице.

— Это очевидно, Цукаса, — рассмеялся я.

— Значит, ты купился на тот образ, что нам внушили: будто люди снаружи – идиоты.

— О, я уверена, там найдутся интересные личности, — подтвердила Нао.

— Но да, большинство людей будут идиотами, — добавил я.

Нао начала третий раунд игры.

— Есть там умные люди или нет, наша миссия не меняется, — провозгласила Микото.

— Ах да, продемонстрировать наше превосходство, доказать, что мы не неудачники, — саркастически заметил я.

Какая нелепая миссия.

Как они могут считать нас неудачниками? После всего, через что мы прошли.

— Что думаешь, Киётака? — спросил я наш шедевр, читающий в углу. — Что бы ты сделал, если бы тебе дали такую миссию?

Он на секунду оторвал взгляд от книги, чтобы посмотреть на меня, прежде чем снова уставиться в страницу.

Я фыркнул и вернулся к игре, где Нао ждала моего решения, пока Микото осталась с двумя картами.

— Ещё, — сказал я. Нао дала мне карту, подняв сумму до восемнадцати; я остановился. — Но мне интересно. Как мы должны показать своё превосходство? Получать идеальные баллы на экзаменах? Ставить рекорды в физических тестах? Я имею в виду, мы же просто идём в обычную школу.

— Это элитная школа, так что мы можем найти там детей важных людей. Это будет хорошим способом начать строить связи, — ответила Микото.

— Школа также финансируется правительством и даёт отличные рекомендации для будущего. Успехи во всех отношениях должны способствовать проекту Аянокоджи-сенсея, — заметил Цукаса, получив пятую карту, которая довела его руку до двадцати, на чём он и остановился.

— А если мы не справимся, от нас избавятся, — радостно воскликнул я. — Приятно чувствовать такую поддержку, не находите?

Нао открыла вторую карту, и у неё вышло ровно двадцать одно; она ликовала.

— Не знаю насчёт избавления, но те три года без контакта с внешним миром кажутся весьма заманчивыми, — пропела Нао.

— Тут мы согласны, — улыбнулся я, указывая на Нао.

Она собрала карты и начала тасовать колоду.

— Киётака! — позвал нашего друга, читающего в углу, Мацуо-сенсей, напугав нас своим внезапным появлением. — Можешь подойти на минутку? Нам нужно поговорить.

Тяжело вздохнув, Киётака закрыл книгу, положил её на полку, медленно встал и поплёлся в сторону кабинета Мацуо-сенсея.

— Что ж, у кого-то неприятности, — пропел я.

— Сомневаюсь, что дело в этом, — заметил Цукаса с хитрой улыбкой.

Нао закончила тасовать колоду, и мы сделали наши начальные ставки.

— Это значит, ты что-то знаешь, не так ли? — Нао приподняла бровь, переворачивая четвёрку червей в руке Микото.

— Возможно, — пожал плечами Цукаса.

Карты открыли девятку пик и туз бубен передо мной и Цукасой соответственно. Она положила одну карту перед собой: двойку пик; затем раздала троим из нас вторые карты: восьмёрку треф для Микото, четвёрку бубен для меня и туз пик для Цукасы.

— Тц... — я не мог не разозлиться на его удачу.

— Микото? — Нао ждала решения Микото, положив её вторую карту рубашкой вверх.

— Ещё, — заявила Микото.

Кивнув, Нао положила перед Микото ещё одну карту, открыв семёрку червей, тем самым подняв счёт Микото до девятнадцати.

— Хватит, — объявила Микото, и Нао повернулась ко мне.

— Ещё, — сказал я. Нао открыла двойку треф. — Ещё. Знаете, довольно грустно, что пока мы идём развлекаться в ту школу, Киё приходится возвращаться в то место.

— О? Как редко с твоей стороны проявлять сострадание, — поддразнила Нао, кладя передо мной ещё одну карту: десятку треф, показывая, что я перебрал. На её губах заиграла плутовская улыбка. — Повезёт в следующий раз~

Я фыркнул, пока она забирала мои фишки и клала их обратно в набор.

— Это не сострадание. Просто мысль.

— Цукаса?

— Ещё, — сказал он. Карта перед ним оказалась девяткой треф, доведя сумму до двадцати. — Хватит. И всё же, Карма. Тот факт, что ты думаешь об этом, удивляет.

Нао и Микото кивнули на его слова, соглашаясь с ним.

— А что вы хотите, чтобы я делал? — спросил я. — Со всем этим временем, что у нас есть, размышления – это по сути единственное, чем я могу заняться.

— Ну, в этом ты не ошибаешься, — прокомментировала Нао, переворачивая свою вторую карту — пятёрку червей. Она взяла ещё одну: тройку бубен.

— Не то чтобы Киётака вернётся немедленно, — сказала Микото. — Мы поступаем в школу в апреле, и понятия не имеем, когда Белая Комната возобновит работу.

Я выдохнул.

— Но мне интересно. Почему она закрылась? Скоро будет год, верно?

— Должно быть, произошла утечка, — небрежно заметила Нао, открывая туз треф. — Ха! Двадцать одно, — она радостно захлопала, забирая фишки Цукасы и Микото и игриво поблагодарив обоих.

— Ты думаешь? — спросил Цукаса.

— Я не вижу другой причины закрывать двадцатилетний проект, на который потрачены миллиарды иен, — заявила Нао, снова тасуя колоду.

— Значит, правительство подозревает, что один из богатейших людей страны плевал на права человека последние два десятилетия, — выпалила Микото. — Приятно слышать.

— О, я бы не слишком радовался, — я отмёл любую вероятность падения этого человека. — Если и была утечка, то ответственные люди либо мертвы, либо вот-вот умрут.

— Не слишком ли это категорично? — нахмурился Цукаса. — Я уверен, есть достаточно компетентные люди, работающие ради благого дела.

— Благое дело, ха? Красивая идея, — парировал я. — ...Если бы только она была реальной.

— Она реальна, это борьба с коррупцией и продажностью. Чтобы построить лучший мир, — решительно утвердил Цукаса.

— Эээ... Скажи, Нао, мне стоит беспокоиться за состояние нашей полиции? — спросил я, взглянув на Цукасу.

Я боялся, что его красивые идеалы совершенной утопии были слишком грандиозными, чтобы когда-либо стать правдой.

— О, оставь его, идеалы – хороший источник мотивации, — сказала она, раздавая карты.

Значит, таков её взгляд на идеалы? Это не должно меня удивлять, судя по тому, что я знал о ней.

— О чём я больше беспокоюсь, так это о будущем нашей экономики, если ты возьмёшь на себя управление этим министерством, как хочет Аянокоджи-сенсей, — фыркнула Микото.

— И как это вообще будет работать? — допытывался я. — В смысле, если Киё должен стать премьер-министром, Нао займётся пропагандой, а я – финансами и экономикой, мы же не можем реально закрепить за собой эти должности пожизненно. Мы должны сохранять видимость демократии, верно?

— Ты просто хочешь повод, чтобы тебя отправили в министерство иностранных дел, — незаинтересованно сказала Нао. — Микото?

Микото посмотрела на свою девятку бубен и попросила ещё карту, которой оказалась ещё одна девятка, но треф. Микото попросила ещё, и Нао открыла четвёрку червей.

— Тц.

Я усмехнулся, прежде чем снова повернуться к Нао.

— Я задаю серьёзный вопрос, Нао. И дай мне карту, — попросил я. — Мы должны оставаться там на весь срок Киётаки? Или мы должны расставлять марионеток и менять их по мере удобства? Это совсем не ясно.

— Я уверена, у Аянокоджи-сенсея есть план, — отмахнулась Нао от моих опасений. — Он готовил это два десятилетия, не может быть, чтобы у него не было тщательного плана. Ещё или хватит, Карма?

Я взглянул на свои две карты: тройку червей и десятку треф.

— Хватит, — объявил я.

Нао перешла к Цукасе, который попросил ещё карту.

— Интересно, — прокомментировал Цукаса. — Что случилось бы, если бы Киётака отказался следовать желаниям отца.

— Ты на что-то намекаешь? — спросила Микото, прищурившись.

— Это простой вопрос, — пожал он плечами. — Вы с Нао выяснили, что после нас есть ещё несколько поколений. Может быть, там есть кто-то даже более великий, чем мы; кто-то, кто мог бы по-настоящему исполнить желания Аянокоджи-сенсея. Ещё.

Семёрка бубен добавилась к семёрке пик и десятке червей, что были у Цукасы, а это значило перебор. Нао радостно забрала его фишки.

— Даже если есть кто-то такой, Аянокоджи-сенсей захочет, чтобы именно Киётака воплотил его проект. В конце концов, он его сын, — рассудила Микото.

— А что он получит? — спросил я. — Снова будет приглашён на хорошие вечеринки? Или он ожидает править в тени тени?

Я не мог разглядеть настоящий проект Аянокоджи-сенсея. Влияние у него было, но не то, которого он желал. Но какого влияния он желал? Он не хотел, чтобы его имя было в учебниках истории. Он не смотрит так далеко в будущее. Может, была какая-то месть, но я был слишком далёк от этих внутренних кругов, чтобы по-настоящему понять.

Было неприятно оставаться в неведении в стольких вопросах.

Нао проворчала, увидев, что перебрала с десяткой треф, двойкой червей и десяткой бубен. Микото и я вернули немного фишек.

— Почему мы должны это понимать? — заявила Микото. — Мы даже не выпустились из Белой Комнаты, мы просто четыре подопытных, которые собираются доказать, что они не неудачники.

— В таком случае проблема в том, что мы слишком низко на лестнице, чтобы быть кем-то, кроме фигур на шахматной доске, — прокомментировал Цукаса.

— Как насчёт последнего раунда? — Нао ухмыльнулась. — Ва-банк, я кладу всё рубашкой вверх, только по две карты каждому, и мы переворачиваем, чтобы увидеть результаты. Тот, у кого двадцать одно или ближе всего к этому, побеждает. Просто, верно?

Мы все согласились с её предложением, чтобы перейти к чему-то другому. Нао разложила карты.

Микото лениво перевернула свои карты, получив в сумме пятнадцать.

Я сделал то же самое, открыв одиннадцать, на что проворчал.

— Неважно, если проблема в нашем положении на лестнице, нам просто нужно подняться по ней.

Цукаса перевернул свои карты, они показали двух королей на общую сумму двадцать.

— Знаешь что, Карма? — сказал он с довольной улыбкой. — Ты прав, если нам не нравится наше положение на лестнице, всё, что нам остаётся – это подниматься.

— Но, пожалуйста, запомните одну вещь, хорошо? — радостно сказала Нао с хитрой улыбкой на лице, подперев голову одной рукой, пока другой показывала нам свои две карты. Две пики, король и туз — двадцать одно. — У лестницы два пути: вверх и вниз. Попробуйте подняться и рискните потерять всё в азартной игре, или откажитесь и сохраните свой маленький уютный статус шахматных фигур Аянокоджи-сенсея... Пока вы не станете больше не нужны, и вас не уберут. В этом прелесть игры. Никто не уходит просто так.

Я фыркнул.

— Ты наверняка права. Но, знаете, единственный человек, которому сходят с рук эти игры, – это Киётака... — начал я, обращаясь к Цукасе.

— ...потому что боги берегут его для действительно грандиозной смерти. Что-то с пушками и кучей пуль... — продолжила Микото, закатывая глаза, так как слышала мои жалобы об этом снова и снова.

— ...и пятьюдесятью тысячами ликующих зрителей! — горячо закончил я, вставая и готовясь уйти.

Нао хихикнула, а Цукаса усмехнулся, услышав наши слова; он заговорил спокойно, явно веселясь.

— Может быть, так оно и есть, а может, и нет. Я не знаю... Однако я знаю, что однажды ты, Карма. Однажды ты облажаешься так феерично, так амбициозно, так ошеломляюще, что небо озарится, луна перевернётся, а сами боги будут срать кометами от радости. И я просто надеюсь, что буду рядом, чтобы это увидеть.

— Ой, умоляю, — отмахнулся я от его комментария. — Такого никогда не случится.